Михаил Плотников – Не с любовью пишется раздельно (страница 131)

А чего можно ожидать в воскресный командировочный вечер.

В пустом и почти безжизненном ночном лобби.

Остров, на который высаживают осужденных на одиночество.

Или они сами приплывают.

Он не был просто подпившим постояльцем.

Он пил не для.

Он пил вопреки.

Его выдавали глаза и отсутствие привычных реакций.

Глаза.

Умные.

Цепкие.

Циничные.

Недобрые.

Но и они не могли скрыть тоски.

А может и не хотели.

Опасности же никакой.

Неузнаваем.

Невидим.

Недосягаем.

Без охраны.

А я что?

Я пока лишь невольный зритель.

Пусть он побудет слабым.

Пусть он выпьет с тоской своей.

С той, настоящей.

Когда внутри.

Никто и не заметит.

Питерский изначально был резок,

местами даже циничен.

Под стать глазам.

И слишком высокомерен.

Это чувствовали все, кто был в баре.

Бармен и я.

И рыбки в аквариуме.

Китайские, по-рабски не понимавшие русской речи.

Но высокомерие такое отчего-то не обижало.

Лезть к человеку с вопросами – не мое.

Стесняюсь. Комплекс.

Поэтому изначально мы пили молча.

Каждый для себя.

Он – дорогой и чуть чаще.

Я – любимый.

И гораздо реже.

Тень утра маячила где-то недалеко!

Утром надо было садиться за руль и пилить 800 километров в Москву.

А пока…

Пока было понятно, что до личного контакта рукой подать.

Ближе, чем до Москвы.

Без предупреждения.

Без приветствия.

Без разведки.

Не ошибся.

Не успел уйти.

Поступило предложение сменить напиток.

Резко так.

С барского плеча.

В виде спонсорского участия.

Или менторского совета.

Фраза «я плачу» с ударением на У,

сказанная незнакомцем,

загнала меня в неудобное положение.

Неприлично смеяться в лицо.

Да и опасно.

Выпивающие люди особо обидчивы.

Иногда агрессивны.