Михаил Плотников – Не с любовью пишется раздельно (страница 126)

Да и еврей к тому же.

Я уже акцентировал на этом внимание?

На и ладно!

Так и повелось.

Шли годы. Уже давно закончилась педагогическая карьера и ушли времена, когда работал в школе.

Всему свое время.

Холодной зимой 2000-го ехал я в Москву.

На поезде.

Почему решил на поезде – хоть убей, не помню; почему-то не люблю я путешествия по железной дороге.

Но тут под стук колес думал о дальнейшей жизни своей (ехал, как потом оказалось, в Москву на ПМЖ)…

Время в стране было неспокойное.

И по поезду с целью пресечения терроризма ходили милиционеры, проверяли пассажиров. Паспорта глядели, о подозрительных личностях спрашивали.

Дошла очередь и до моего купе.

А я один одинешенек путешествовал.

Даже соседей не было. Так вышло.

Вечер.

Стук в дверь.

Открываю.

Стоит в коридоре офицер транспортной милиции. Может старший лейтенант, а может и целый капитан. Врать не стану.

Стоит и молчит.

Большой такой, в бушлате.

Не представляется, хотя должен.

Сверлит меня взглядом. Мысль мыслит.

Работает мозгом.

Результат этой работы до сих пор не могу вспоминать без улыбки.

Посмотрел, вспомнил, сопоставил, вздохнул и выдал: «Здравствуйте, Самуил Яковлевич!»

Почти 10 лет прошло со времени последней нашей встречи, а ничего не поменялось!

Самуил Яковлевичем так и остался в Денискиной памяти!

А встреча наша была хоть и короткой, но теплой и радостной, но это уже совсем другая история!

Недокуренный Булгаков. Вместо поздравления писателя с Днем Рождения!

Лето 1979-го года.

Июль.

Почти середина. Экватор знойного марева.

Жаркий, потный и от этого липкий до удушья Волгоград.

Я в ожидании 12-го. Числа, а не апостола, естественно.

День рождения все такие он же «только раз в году», но есть!

Большого праздника не намечалось.

Большие праздники с представлениями в этот день начались гораздо позже.

Но речь не о них.

А пока все мои друзья и одноклассники по бабушкам и дедушкам, по дачам, морям, пионерским лагерям. Пустота вокруг! Пустота.

Традиции семейных «отмечаний» как-то не сложились, но праздничный стол и подарок от родителей полагались.

Однако мы очень хорошо знаем, кто предполагает, а Кто располагает!

И за два дня до события, 10-го числа месяца июль, меня валит с ног ангина.

В прямом смысле слова валит.

Сначала скрючивает в три погибели, а потом кладет на лопатки.

Не могу подняться с кровати. Какая-то сложная форма заболевания: гнойные мешки в горле, температура под 40.

И название у ангины даже страшное – «фолликулярная».

Родители из жалости даже поселили меня в главной комнате с телевизором.

Молодым этой жертвы не понять.

Просто дело в том, что в «те времена укромные, теперь почти былинные», в каждой квартире, как правило, был только один телевизор. В главной комнате.

Предмет роскоши!

Кстати, совсем не факт, что цветной! И почти всегда советский.

И про дистанционное управление еще никто не знал. Ну это я к слову.

Болезнь была ко мне жестока. Валялся неделю в полубредовом состоянии.

Потерял 9 кг из 55-ти, имевшихся на момент начала хворобы.

Меня кололи, пичкали таблетками, чаем с малиной, горячим молоком. Приходили врачи из поликлиники, родственники, которые тоже иногда врачи.

Смотрели, слушали, щупали. Давали советы, приказы.

Что-то говорила мама, о чем-то спрашивал папа.

Я плохо все помню. Сквозь пелену какую-то.

Был на другой планете.

Говорят, что даже бредил пару раз. Но свидетелей нет, гарантировать бреда не могу!

Единственное, что четко врезалось, впечаталось, впаялось в больную

на тот момент память – чтение. Удивительно.

Читать мое сознание позволяло.

Более того, это искореженное ангиной сознание влияло на качество прочитанного.