Михаил Плотников – Не с любовью пишется раздельно (страница 128)

Я плохо разбираюсь, но кажется, что мальчик лет трех или чуть более.

Чумазый до невозможности.

В кипе.

С пейсами.

Ни то, ни другое не мешает ему сливаться с собственной тенью,

с музыкой простенькой скрипочки,

на которой чуть поодаль играет его отец.

Уличный музыкант из Иерусалима.

Обычное дело.

Играет папаша так себе, на троечку.

Работает.

Даже я, человек абсолютно лишенный музыкального слуха, слышу фальшивые ноты.

Но этот магический танец исправляет все огрехи солиста.

Знаете, я не смог,

постеснялся

фотографировать ребенка в этот момент.

Жалею до сих пор.

Но не мог нарушить этой гармонии.

Просто постоял,

полюбовался,

наулыбался вдоволь,

выгреб неловко из кармана все металлические кружочки-денежки,

насыпал танцору в маленькие ручки,

а он все отнес и пересыпал в скрипичный футляр отца.

Они ему только мешали.

И моментально, став вновь абсолютно свободным, улыбаясь кому-то наверху, вновь закружился в танце.

Он был так близко.

И так далеко.

Мимо проходили какие-то люди, но они его абсолютно не беспокоили.

Он был с кем-то другим.

И им было хорошо.

Маленький принц, чумазый еврейский принц, танцующий на своей планете!

Не за деньги.

За музыку.

И за каждого из нас.

И великий город на закате!

Пробирает.

Аж дух захватывает.

Спасибо тебе, еврейский Маленький Принц! Спасибо за мурашки.

Бремя колокольчиков. Попытка номер три

Я не помню своего последнего школьного звонка.

Надеюсь, что не по причине плохой памяти.

И не по причине давности лет.

И не из лени.

Просто не отложилось.

Не засело в сердце краешком, не отпечаталось в мозгу уголком.

Прошло и ушло в прошлое.

Не сошлось…

Господи, как много я уже не помню именно поэтому.

Объяснимо. Объективно. Беспокойно.

Исправимо ли?

Есть же участники почти всех событий.

Можно еще отыскать свидетельства очевидцев.

Вырвать отрывочные впечатления у прошлого!

Есть старые фото, наконец.

Бац в голову!!

Бац-бац!

Уже не все. Не все.

Уже на подходе ужас от этого.

Даже некоторых самых главных нет.

Нет людей, нет их.

И они не вернутся.

И невернувшихся становится все больше.

И безысходность иногда наказывает, сволочь такая.

Накатывает асфальтоукладчиком и наказывает потерей памяти.