Михаил Пиотровский – Хороший тон. Разговоры запросто, записанные Ириной Кленской (страница 83)

4 мая 2021 года мы открыли выставку «Православное церковное облачение XVII – начала XVIII века» в Малой церкви. Это часть диалога с церковью и новый поворот в дискуссиях: что кому должно принадлежать и где должны храниться священные предметы и иконы. Знания хранятся в музее и им же оберегаются, становятся частью культурной жизни. Музей – всегда место, где бережно сохранилось религиозное знание. Люди, рассматривая вещи, знакомятся с их судьбой и историей своего отечества, открываются многие подробности, детали.

Например, уникальный комплект облачения священника (фелонь и епитрахиль) с вышитым знаком ордена Святого Александра Невского. Фелонь из розовой парчи была пожалована императрицей Екатериной II для храма. Она увидела из окон дворца недостроенный храм Успения Пресвятой Богородицы, приказала его закончить как можно быстрее – и в честь окончания строительства подарила фелонь.

Ещё одна удивительная история – митра из золотой парчи, украшенная жемчугом, драгоценными камнями. Предполагается, что она была возложена на голову протопресвитера Иоанна Янышева при венчании Николая II и великой княгини Александры Фёдоровны. На Руси была традиция: высшая знать жертвовала свои парадные одежды храмам и монастырям, их перешивали для церковного облачения. Подвенечное платье императрицы Александры Фёдоровны – дар церкви. Из этого платья были сшиты фелонь и епитрахиль с вышивкой металлической нитью по белому муару. На подкладке сохранилась надпись: «Из подвенечного платья Государыни Императрицы Александры Фёдоровны. Пожертвовано в 1842 году января 12 дня».

Место для выставки выбрано не случайное – Малая церковь Зимнего дворца, храм Сретения Господня, появился в Зимнем дворце при Екатерине Великой в 1768 году. Прекрасное творение Растрелли. Храм семейный, использовался для частных богослужений императорской семьи. Каждый год 14 декабря в ней совершался молебен в память трагических событий 1825 года – в память спасения престола. Церковь горела в 1837 году, её восстановлением занимался архитектор Василий Петрович Стасов (отец знаменитого критика). Он выполнил пожелание императора «стараться с возможной точностью возобновить всё в прежнем виде».

После революции в части Зимнего дворца был открыт Музей революции – иконостас демонтировали, потом в придворном храме разместился Отдел истории русской культуры, а после – реставрационные мастерские, именно там спасли «Данаю» Рембрандта.

История живёт в этих стенах, и дух её, её энергия влияют и на нас. Владимир Владимирович Путин передал в дар Эрмитажу утварь из приданого дочери Александра II, великой княжны Марии – 16 предметов из серебра с золочением, евхаристический набор для совершения литургии, изготовленный в 1877 году специально для домовой церкви.

Мария – единственная дочь Александра II – вышла замуж за сына королевы Виктории Альфреда, герцога Саксен-Кобург-Готского (известный как Эдинбургский). Согласно брачному договору, дети, рождённые в браке, должны воспитываться в англиканской вере, а Марии Александровне позволено было остаться православной. Венчание происходило в Петербурге по православному, а потом по англиканскому обряду. Набор для совершения Божественной литургии был специально изготовлен ко дню венчания на фабрике Никольса и Плинке, а после венчания его увезли в домовую церковь в резиденцию Марии в Лондоне, в Кларенс-Хаус.

Потир – чаша, украшенная драгоценными камнями. Чаша – вместилище Невместимого – «чаша, черпающая радость». Потир – это образ чаши, которую Иисус Христос на Тайной вечере передал своим ученикам со словами: «…пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов»[81].

Дискос – круглое блюдо для особым образом вырезанной просфоры – прообраз того блюда, с которого Иисус Христос на Тайной вечере взял хлеб и преломил его, и претворил его в своё Пречистое Тело, раздав ученикам. Кроме того, круг – совокупность всей церкви, не имеющий ни начала, ни конца, – символ вечности.

Каждый предмет – символ, значение которого о многом говорит и о многом заставляет задуматься. Это ещё одна возможность разговора о сложных и деликатных проблемах.

Компромисс – умение договориться, уступить и даже отступить от своего решения, от своих требований, чтобы в результате добиться своего или добиться того, что на данный момент выгодно, нужно или полезно. Компромисс необходим, но он должен быть взвешенным, разумным. Каждый делает уступки другому, за это он получает свои уступки и возможность новых уступок. Такой компромисс приводит всех участников к правильному результату. Чтобы здание стояло прочно, на века, необходимо сопротивление материала, каждому действию требуется противодействие. Мне, как человеку компромиссов, приходится договариваться и с самим собой, и с друзьями, и с властью, и с коллегами. Но всегда следует соотносить свои желания и реальные возможности. Конечно, всё время быть начеку, быть готовым к сближению, к пониманию – состояние мучительное, изматывающее. Шаг вперёд – два шага назад, потом снова вперёд, и уже пять шагов назад, потом повертишься на одной ноге и снова…

Иногда надо идти только на частичный компромисс. Например, мы открываем выставку современного искусства и понимаем: начнутся скандалы, полетят оскорбления и гневные письма, вопли-крики. Мы готовы и всё равно решаем скандальную выставку открывать, несмотря ни на что. Почему? Мы уверены, что сможем увлечь некоторых сомневающихся и объяснить, и гнев может угаснуть. А с некоторыми особенно рьяными и убеждёнными противниками придётся смириться и не очень обращать на них внимание. Главное – признавать право каждого на своё собственное мнение и доказывать: различия прекрасны.

Музейные выставки – всегда не только взаимодействие, созвучие между зрителями и авторами, но и некий компромисс. У каждого есть право принимать или не принимать ту или иную идею, но можно кричать и вопить, а можно спокойно задавать вопросы – разговаривать, а не оскорблять. Нужно разбираться и учиться любоваться, наслаждаться сложным разнообразием. Компромисс – чужое слово. Есть прекрасное русское выражение – «находить общий язык».

К сожалению, сегодня иконы становятся основным предметом разбирательств, претензий, неприятной шумихи, скандалов, и в яростной полемике утрачиваются великие смыслы. Что значит икона в современной жизни, в истории, какую роль играет в нашей памяти, для чего существует, в чём её помощь? Мы мало говорим о смыслах и слишком много о претензиях и забываем одну важную проблему: как иконы попадают в музей? Путей много – иконы собирались, коллекционировались, для них открывались специальные музеи. Очень часто иконы спасались в музеях и возвращались к жизни благодаря труду реставраторов и хранителей. Во второй половине XIX века традиционная русская иконопись практически исчезла, и российские храмы были полны икон, выполненных в европейской традиции. Предпринимались огромные усилия, чтобы иконопись возродилась. На Афон было отправлено несколько экспедиций, их цель – копировать старинные иконы и учиться писать святые образы. Иконы привозили с Афона в Петербург и выставляли в Зимнем дворце. Выстраивались огромные очереди на эти выставки. Церковь поощряла действия светской власти – нормальное, спокойное развитие событий, которые прервала революция. Наступило время жестокого гонения на церковь и беспощадного уничтожения икон. В те труднейшие времена именно Эрмитаж организовал экспедиции, которые собирали иконы, спасали их от уничтожения, привозили в музеи и давали людям возможность любоваться шедеврами иконописи, становиться сопричастными великой тайне – так сохранилась традиция духовной культуры, духовного искусства. Надо сказать, что в 1940—1960-е годы, и даже в 1970-е, в музей приходило гораздо больше людей, чем в храмы. Религия означает связь, соединение, и музей в этом смысле религиозен. Отец Павел Флоренский очень хорошо написал об иконах: «Мир духовный, невидимый, не где-то далеко от нас, но он окружает нас; мы как на дне океана, глядя на икону, мы тонем в океане благодатного света». Мы забываем: церковь – не единственное место, где живут иконы и где они распространяют свою благодать, свою божественную энергию, помогают почувствовать невидимые стороны видимого.

Икону в храме видят верующие, перед образом, изображённым на ней, молятся. В музее икона, прежде всего, – великое произведение искусства, ей можно поклоняться, но её можно долго, внимательно разглядывать, изучать, постигать смыслы. В музее религиозное знание сохраняется – во времена «гонений и запретов» именно в музеях можно было узнать священную историю: Библию изучали по великим картинам Леонардо, Рафаэля, Рембрандта, Тициана. Евангелие и жития святых узнавались через иконопись…

Сегодня мы много говорим о правах и часто забываем очень важное понятие: права культуры нужно защищать, как знамя, и оберегать. Права культуры могут не совпадать с правами человека. Культура – это то, что нельзя отнять, и то, что не можем потерять. То, что мы называем странным, непонятным словом «духовность», на самом деле переводится как «культура». Она – признак нашей цивилизации, наше наследие, наше прошлое и будущее, то, что отличает человека от животного. Поправка к Конституции, которую мы внесли с Александром Калягиным и Денисом Мацуевым, звучит очень кратко, но, на мой взгляд, важно: государство обязано защищать культуру, поддерживать и охранять. У государства есть несколько основных обязанностей: безопасность и благополучие своих граждан, своей страны, и я считаю – необходимость обеспечить безопасность культуры, которая сама по себе – ценность.