Михаил Пиотровский – Хороший тон. Разговоры запросто, записанные Ириной Кленской (страница 13)
Обереги очень ценились – они приносили благополучие, отгоняли зло, укрепляли здоровье. Например, очень трогательные полоски ткани, верёвочки, ниточки с оберегающей надписью – благословением от Аллаха: «Нет никакого божества, кроме Аллаха». Ниточка-браслет… на нём семь узелков: когда их завязывают – читают молитву, и тем самым человек защищается от наветов, тёмных сил. Способов завязывать узелки было много, один из них – фразы из Корана: листок со святыми словами складывается в треугольник, потом заматывается в чёрную ткань или кожу, и с ним не расстаются – носят или на шее, или в кармане. Сохранился такой браслет со словами аята 255 из второй суры: «Нет Бога, кроме Него, вечно Живого, Сущего. Его не постигнут ни сон, ни дремота. Ему принадлежит всё, что в небесах и на Земле. Кто заступится пред Ним, иначе, как по воле Его!? Ему ведомо то, что было, и то, что будет. Никто не в состоянии постигнуть и частицы знания Его, кроме как по воле Его». Ещё один вид амулетов: несколько разноцветных нитей связывали 114-ю узелками. Почему? 114 – число сур в Коране, и пока узелки завязывались – читались суры, то есть главы Корана.
Из мелочей, из крошечных подробностей повседневной жизни складываются события, история. Мы вникаем, вдумываясь в простые события истории, слова, примеры, и постепенно открываются неведомые дали, время начинает с нами разговаривать – мы слышим его, оно слышит нас.
Мы – в музее. Находки из Мощевой Балки – одна из самых редких и ценных коллекций в мире. Час сокровищ настал… Терпение, желание и влюблённость учёных сотворили чудо – нам открывается пленительный Древний мир, полный чудес, и он заговорил. Мы научились понимать его язык, а значит – понимать жизнь тех далёких времён. Каждый предмет этой коллекции уникален и сказочно прекрасен.
Сасанидское серебро – предмет восторга и, кажется, зависти многих музеев. Сасаниды правили более четырёх веков – мудрые, коварные персы, великая династия иранских шахов. Именно при них Иран стал великой державой. «Сасанидские древности» – первая выставка Отдела Востока в 1920-е годы вызвала небывалый интерес. В Эрмитаже находится самая большая в мире коллекция серебра Сасанидов: изысканные кубки, оружие, изящные блюда, чаши, подносы. Каждое изделие рассказывает свою историю, важную для жизни общества, выражавшую идеи, волновавшие умы, легенды – печальные и поучительные, тревожившие сердца людей.
Блюдо, на котором изображён сасанидский царь Бахрам-гур – он охотится на газелей… Мы читаем историю, узнаём характер царя. Как же ведёт себя царь? Существует легенда – она изображена на блюде. Возлюбленная царя, увидев стадо газелей, потребовала от Бахрам-гура превратить с помощью стрелы самца в самку, а самку в самца – «чтобы ста́тью своей поменялись они». Бахрам-гур справился: стрелой подсёк самцу рога, а самке вместо рогов всадил две стрелы. Жестоко, что поделаешь – их нравы… Мудрец, поэт и философ Фирдоуси в поэме «Шахнаме» описал эту историю, ничем хорошим она не закончилась. Дикие желания порождают дикие события. Красавица сказала:
Она погибла.
В коллекции Сасанидов есть сосуд, на нём изображены женское лицо и сцены охоты. Кто эта женщина? Скорее всего, Анахита – богиня воды и плодородия, медицины и мудрости, богиня божественной любви. И она – идеал женской красоты: пухлые чувственные губы, тонкий нос, узкие томные глаза – она восхищала.
На другом экспонате – блюде изображён царь Шапур II – смелый, умный, жестокий, хитрый правитель Ирана, он царствовал 70 лет. «Я превосхожу древних царей блеском и множеством выдающихся подвигов, на сердце у меня прежде всего чувство правды: придерживаясь его, я не сделал ничего такого, в чём бы приходилось каяться. Я должен поэтому возвратить себе Армению и Месопотамию, которые коварно были отняты у моего деда» – так царь говорил о себе. Прославился храбростью, жестокостью, гонением на христиан, строительством великолепных городов.
Несколько предметов – несколько событий, судеб, характеров. Если вслушаться – история красноречива, она не молчит, она готова с нами разговаривать.
Из Мощевой Балки удалось перенести в Эрмитаж несколько захоронений, вернее – восстановить их по сохранившимся деталям. Спорили долго и яростно: стоит ли, гуманно ли, прилично ли выставлять на всеобщее обозрение мумии, захоронения, скелеты… этична ли такая позиция? Действительно, останки женщины – зрелище печальное. Ей было, наверное, лет 45; она будто спит на боку – спокойно. Учёные кое-что узнали о ней: она была замужем, у неё дети, так как её головной убор полностью закрывает волосы. Очень важная деталь: до рождения ребёнка женщины, так же как и девушки, не прятали волосы – они их заплетали в тоненькие косички. На шее у нашей женщины – бусы-амулеты. Рядом с ней глиняный кувшин и деревянный ковш – вдруг там, в неведомом мире, захочется пить? Всё продумано с нежностью и заботой. Редкий и очень ценный экспонат. Вокруг него разразился сильный скандал: «Как посмели?! Какое надругательство, зачем?!» Когда археологи тревожат человека в могиле – это нехорошо, с одной стороны, но с другой стороны – это процесс, некое возрождение: человек возвращается на землю, чтобы напомнить о себе, о своём времени. Не случайно людей хоронили с вещами, которые им были дороги и полезны, могли пригодиться, а на гробницах писали имена – если имя написано, если оно не исчезло, то человек будет жить вечно. Музеи дают им новую жизнь.
Моя позиция – нужно показывать и захоронение, и мумии. Это часть поиска, это узнавание, это всегда повод к размышлению. Музеи похожи на кладбище, и, как знать, может, ей и таким, как мумия, в музее уютно, хорошо, и здесь – в тихих залах – она обрела покой. Как знать?
В Эрмитаж приехал внук основателя Саудовского королевства принц Султан ибн Салман – первый космонавт-мусульманин. Его высочество в одном из интервью, когда его спросили о космических впечатлениях, сказал: «Нам всем есть о чём задуматься». Мне симпатично, что мусульмане умеют жить сразу в нескольких пространствах, в нескольких цивилизациях одновременно. И нам, европейцам, нужно понимать – они дома совсем другие, чем в гостях или в других мирах.
Однажды мой знакомый вернулся из Ирана и похвастался: «Мы так подружились с иранцем, так сблизились, что, когда я пришёл к нему в гости его жена встречала меня с открытым лицом». Что сказать? Не надо обольщаться – и с осторожностью относиться к жестам: ты мог ей быть совершенно неинтересен, она тебя и за человека не считает и поэтому позволила себе то, что обычно делать не полагается. Нужно чувствовать грани отношений, чётко реагировать и понимать границы дозволенного и невозможного в общении.
Хиджаб – хорошая вещь, это – бытовой признак, как и косынка, покрывающая голову православной женщины. Это важно, но это – всего лишь часть бытовых привычек и совсем не обязательное предписание.
Я замечаю: когда самолёт прилетает, скажем, в Париж – многие мусульманки снимают традиционные одежды и переодеваются в европейские платья. А когда из Парижа самолёт летит в Эр-Рияд, то женщины (и восточные, и европейки) надевают покрывала. Похвальное желание не выделяться в чужом пространстве. Во всех странах существует свой этикет, и надо научиться понимать его и следовать ему, чувствовать, о чём прилично разговаривать, спрашивать, а о чём не стоит. Есть вещи, которые в одной стране никого не обижают, а в другой могут оскорбить чувства людей. Например, у нас хранится чернильный прибор, на нём изображены трофеи побед над Турцией. Надо ли к нему специально подводить турецких гостей?! Грани… всё дело в тонком понимании и уважении другого, не похожего на тебя, не соблюдающего твои правила:
Мне нравится смотреть сериалы, особенно английский – «Корона». Я узнаю многих персонажей, с которыми встречался, разговаривал. В сериале есть одна поучительная история. Энтони Иден, премьер-министр Великобритании, встречается с президентом Египта Гамалем Абдель Насером. Иден хорошо владел арабским языком и решил блеснуть: во время беседы перешёл на арабский. Что же произошло? Его поступок не вызвал восторга, наоборот – раздражение, возмущение. В результате они не смогли договориться, переговоры провалились. Почему? Дело в том, что не всегда уместно говорить на языке страны, в которой вы оказались, людям это может не нравиться: им неприятны подобные «фамильярности», они опасаются, что вы могли понять и узнать что-то, слушая их разговоры, – то, что вам знать не полагается. Множество оттенков, и всё нужно учитывать, когда прикасаешься к чужой культуре, к чужим обычаям.
Я часто читаю Коран, но также читаю Библию – Ветхий Завет, Евангелие, Деяния апостолов и не вижу в этом никакого противоречия. Меня раздражает примитивный подход к миру, людям, искусству, событиям… ко всему. Надо прекращать упрощать, может быть, наступило время сложных вопросов? К сожалению, мы нечасто вразумляемся. Вразумлять, вразумляется… Вдумайтесь – какая глубина таится в слове. Вразумить – значит, принять верное решение.
Меня часто спрашивают, как я отношусь к вере. Я не верю, а знаю… Так, кажется, Карл Юнг сказал. Я не очень понимаю, что такое чистая вера. Скорее всего, это знание с определённой долей вероятности, знание в ощущениях. Я понял давно: безусловно, существуют какие-то необъяснимые причинные связи. Человеку верующему, конечно, живётся легче: когда знаешь, что после смерти есть иная жизнь и душа бессмертна, – не так грустно. Однако всё время держаться только на одной вере, на мой взгляд, сложно. Сомневающийся человек интересен, сложен, он всё подвергает сомнению, анализу и, в конце концов, может подойти к такому состоянию, когда всё становится ясно, и дальше – только вера. И человек выбирает – или полное неверие, или чистая вера.