Михаил Петров – Брошенные игрушки в поисках лучшего места. Часть 3. Благодатные Острова (страница 16)

— Может, потому что у него лодка была слишком маленькая? «Чижик» огромный, его тяжело не заметить. Акула его сразу заметила.

Хлыстова озадачили эти слова.

— Вы хотите сказать, что наше судно привлекло внимание монстров своими габаритами? — спросил он.

Игрушки резко оторвали лица от книги.

— Соглашусь с вами отчасти, — сказал капитан. — Но дело, полагаю, не в размерах судна, а скорее в его моторах. Вода отлично проводит звук. И акулы его прекрасно слышат. Двигатель «Чижика» слышно даже здесь, на поверхности. Именно его звук привлёк внимание гигантской акулы, а вместе с ним — и кальмара. Вёсельная лодка Горация Остроумного мотора не имела. Это спасло ему жизнь. Разве что удары вёсел по воде были слышны. Но это, думаю, уже мелочи.

— Значит, это из-за мотора? — спросил Ивашка.

— Такой напрашивается вывод, — отвечал Хлыстов. — Подозреваю, что именно моторы могли погубить многие наши суда, подставив их под удар монстров. Знай мы это заранее, то могли бы поставить на «Чижик» паруса. Для бесшумного прохождения.

— Суда могла съесть акула?

— Вполне. Суда не были вооружены, как наше. Они были беззащитны.

— Значит, они все смогли пройти Барьер?

— Не все. Но те, кто прошёл, вероятно, нашли свой конец в желудке той акулы или у того кальмара. Хотя кто-то мог пройти дальше, но потерпел крушение на островах. Нам предстоит обследовать каждый остров. Там могут быть выжившие.

— Значит, доктора Остроумного не заметили, потому что у него не было мотора, — сказала Маруся.

— Он даже мог и не знать о том, что тут водятся монстры, — сказал Ивашка.

Разговор оборвался криком вперёдсмотрящего с навигационного мостика: «Люди на плоту!!! Впереди, пятнадцать градусов!!!»

Капитан бросился к носу вместе другими моряками. Ивашка и Маруся слезли с кнехта и побежали следом. В объективах капитанского бинокля оказались две игрушки, стоявшие на широкой прямоугольной плите и махавшие руками, зовя на помощь.

Вскоре на борт подняли двоих моряков, которые, как стало известно из разговора с ними, оказались не с пропавшего «Альбатроса». Матрос и старпом с очень давно пропавшего траулера «Стрекоза» уже много сезонов дрейфовали на куске корпуса разбитого судна. Матрос-свинья в рваной выцветшей тельняшке в окружении моряков рассказал, что случилось с их судном:

— Я уже запутался, сколько дней прошло. Мы вышли из Барьера, и нас атаковала громадная акула. Мы пытались уйти, она сожрала «Стрекозу». Мы со старпомом успели спрыгнуть. Акула сожрала почти всю нашу команду. Было полно обломков. Старпом подобрал меня. И мы вот так и дрейфовали.

Капитан Хлыстов задал важнейший для себя вопрос:

— Вам не встречались какие-либо суда?

— Что Вы? — ответил старпом, человек во рваных штанах, тельняшке и фуражке с потускневшей белой тульёй, — Да если б было судно, нас бы сразу подобрали. После того, как нашу «Стрекозу» проглотили, мы потеряли всякую надежду добраться до этих островов. Нас течение несло туда-сюда. Землю мы вообще не видели. Спасибо вам всем величайшее. Мы ваш корабль увидели, думали, мираж. Мы думали, пропали совсем.

Хлыстов приказал проводить спасённых в медпункт. Сам же вернулся на мостик…

В судовой столовой обедали пассажиры и члены экипажа. Ивашка и его друзья получали еду на подносах. Топтышка поставил на свой поднос пластиковую глубокую тарелку с супом с кусочками кальмара.

— Скажите, у вас есть бисквит с мёдом? — поинтересовался медвежонок у кока, разливающего суп по тарелкам.

— Какой ещё бисквит? — недовольно ответил кок, — Здесь те не ресторан. Жри, что дают.

Игрушки заняли длинный стол на десяток персон. Рожка с ними не было. Ему, как и другим копытным, организовали специальное стойло в отдельном помещении. В столовой играла музыка из настенной радиоточки — своеобразное судовое радио, только без слов диктора, а по факту — трансляция песен на пластинках, которые радиодиджей ставил на проигрыватель в случайном порядке. Хлюпая из тарелок суп из кальмаров и поедая котлеты с гарниром, ребята в обязательном порядке завели беседу.

— Сегодня подобрали двоих, — сказал Ивашка. — Очень долго плавали в океане.

— Они с «Альбатроса»? — спросил Прошка.

— Нет, — ответил Ивашка, — они говорят, их корабль съела гигантская акула. Они вдвоём выбрались. Больше никто не выжил.

— Полагаю, все корабли убиты не Штормовым Барьером, а этой акулой, — сказал Мурзик.

— Прибавь ещё гигантского кальмара, — сказал Ивашка, — который своими щупальцами тащит корабли на дно.

— Как же теперь мы переправим народ, когда тут такие чудовища шныряют? — спросил Прошка.

— Можно попробовать их вытравить газом, — сказал Ивашка. — Хотя так можно и обычную рыбу всю загубить. Не очень хочется остаться без рыбы в будущем. Но знаете, что самое любопытное? У доктора Остроумного нет ни слова о морских чудовищах. Как будто он их не встречал. Нет, то есть он правда их не видел. Капитан считает, что мы привлекли внимание чудовищ мотором. Его очень хорошо слышно в воде. А у доктора на лодке мотора не было. Он проплыл бесшумно. Пожалуй, нам стоило построить парусный корабль.

— Когда мы приплывём на острова? — спросил Тузик, выпивая кружку компота.

— Да уже скоро. Первым мы увидим Остров Хищных Цветов.

— Хищных Цветов? — удивилась Сыроежка.

— Это такие живые растения, которые едят насекомых. Доктор тоже чуть не стал их обедом. Туда лучше не соваться.

— Думаю, что капитан захочет туда сунуться, — сказал Прошка. — Там могут быть выжившие.

— Если они там ещё остались, — ответил Ивашка. — Эти цветочки достанут кого угодно. От них можно убежать, если есть лодка. А что тогда станет с теми, кто потерпел крушение? Хотя… — тут он вспомнил ещё одну очень важную деталь, — Впереди же ещё Живые Рифы!

— Это ведь только название? — спросил Мурзик, съедая котлету, — Или они в самом деле… живые?

— Они правда живые. Они подымаются из воды и потом опускаются. Остроумный писал, что они поднимали его лодку.

— А нас они могут поднять? — спросила Попрыгайка.

— Не знаю. Но они такие огромные, что могут поднять даже «Чижик». А их острые вершины могут пробить борт. Так написано в книге. Надеюсь, капитан и его команда знают про Живые Рифы и как их пройти…

На горизонте показалась земля. Правда, видно её пока только в оптические приборы. Вперёдсмотрящий по привычке, возможно, от нечего делать, доставал периодически бинокль, чтобы увидеть что-нибудь на горизонте. Вдруг там что-то есть? А там и правда что-то есть. Лишь бы не мираж. Теперь курс взят на тот клочок земли.

В штурманской обсуждался план прохождения через Живые Рифы. Штурман первым вспомнил об этом препятствии. Только в распоряжении команды было недостаточно информации о нём.

— Сколько этих рифов обошёл Остроумный? — спросил старпом, поставив лапы на широкий стол с красочной картой Благодатных Островов типографского производства.

Карту, к слову, составили по оригинальным топографическим наброскам и зарисовкам, сделанным самим Горацием Остроумным.

— Кажется, семнадцать, что ли, — отвечал штурман, высокий худой плюшевый леопард в майке-тельняшке под расстёгнутой бежевой рубашкой с короткими рукавами, на которых красовались шевроны с рыбой и якорем, и нагрудными карманами. — Проблема в том, что он пройти-то прошёл, но с исследованием всей акватории не заморочился. Мы не знаем, какова протяжённость этой зоны. Есть у меня подозрение, что эти рифы расположены кольцом вокруг архипелага. Так сказать, защита. Природная, разумеется. Но то, что они сами поднимаются и опускаются — это магия какая-то. Никогда бы не подумал, что существуют подобные тектонические процессы, работающие как настоящий механизм на постоянной основе и повторяющиеся раз за разом. Ей-богу, вечный двигатель. По словам учёного, рифы понимаются в разных местах в случайном порядке. Разбросаны по поверхности абы как.

— А наш дорогой профессор не считал, сколько времени длится подъём и спуск одного рифа? — спросил Хлыстов, — Сколько времени они находятся в подводном и надводном положении в состоянии покоя?

— И какой вышины эти рифы? — добавил старпом.

— Если память мне не изменяет, — отвечал штурман, — все они должны быть чуть выше игроградской гостиницы «Теремок», если считать от уровня моря. Это там так написано было. Забавное сравнение. По времени на подъём из-под воды у них уходит около тридцати секунд. На спуск, соответственно, столько же. В подводном и надводном положении они держатся от пятнадцати до… пусть будет… до тридцати секунд. В среднем. Остроумный писал, что они могут стоять где-то минуту. Там нет чёткого графика. Природа всё делает как хочет. Нам остаётся подстраиваться под неё, если хотим выжить.

Судно постепенно раскачивалось всё сильнее и сильнее. Но капитан и его коллеги настолько были погружены в работу, что заметили это только сейчас, когда обернулись на звук упавшей со столика под иллюминатором кружки, из которой разлился компот. Кружка каталась по полу туда-сюда, останавливаясь собственной ручкой. По её движению стало видно, с какой силой качает судно.

— Это не шторм, — комментировал происходящее штурман. — Тектонические процессы, двигающие рифы, вызывают волны. Ну, то есть подземные толчки происходят. Дно трясётся — океан буйствует. Живые Рифы уже близко.

Слова штурмана подтвердил вошедший в рубку вахтенный: