Михаил Пеплов – Отпетый (страница 2)

— Может, уже поможешь? — всё так же глядя в землю, пробормотала она.

Меня не отпускало смутное, но настойчивое чувство, что здесь что-то не так, однако я всё же выдохнул и произнёс:

— Братцы, да это ж моя невеста. Я её у входа поджидаю.

— Ба, да любой так может сказать и девку увести, — их предводитель сделал угрожающий шаг ко мне, громко хрустнув костяшками пальцев. — Не хочешь присоединяться — проваливай ко всем чертям.

Я поморщился, словно от внезапной зубной боли. Драться мне не хотелось, но и бросать девушку на растерзание было не по-людски, хоть внутренний голос и твердил о подвохе.

Резко выбросив ногу вперёд, я ударил главаря по голени, и пока он корчился от боли, ударил локтем в челюсть. По счастливой случайности, он стоял у самой стены, и от сильного удара его голова с размаху стукнулась о брёвна соседнего дома.

Его товарищи обернулись и с глупым изумлением уставились на своего приятеля, который ещё секунду назад грозил мне, а теперь лежал без движения. Переглянувшись, они синхронно двинулись на меня, стараясь зайти с флангов.

Не дав им окружить меня, я рванулся к одному из них, увернулся от его тяжёлого кулака и всадил удар под дых, выводя его из строя. В тот же миг второй пнул меня в бок, и я, чтобы устоять на ногах, сделал несколько шагов по направлению удара. Схватившись за ушибленные рёбра, я отступил ещё на полшага, уворачиваясь от нового размашистого удара.

Промахнувшись, мой противник на мгновение потерял равновесие, и я не преминул воспользоваться моментом. Коротким, резким движением я ударил его ребром ладони в горло. Он схватился за шею, смотря на меня выпученными глазами и издавая хриплые звуки. Добивающий удар чуть выше живота заставил его сложиться пополам и рухнуть на землю. Последний, всё ещё держась за живот, поднял руку в примиряющем жесте.

Я уже собрался отпустить его с миром, как на его голову с оглушительным хрустом обрушилось толстое полено. Хрупкая с виду девушка подняла тяжёлый обломок древесины и с силой швырнула его в своего обидчика. Чувство тревоги забило в набат с новой силой. Я быстрым взглядом окинул переулок и, убедившись, что угроз больше нет, повернулся к спасённой.

— Как тебя звать-то… — начал я, но тут она бросилась ко мне, широко раскрыв объятия.

Когда её лицо оказалось в считанных дюймах от моего, я наконец разглядел его как следует. Иссиня-чёрные волосы, нетипичные для наших девушек, тонкие черты и чуть раскосые глаза. Нет, Глаза! Синие, как самоцветы, бездонные, в которых мгновенно захотелось исчезнуть без следа.

Новый порыв леденящего ветра принёс с собой промозглый холод, и всё моё тело мгновенно покрылось мурашками. Я всё ещё не мог оторвать взгляд от этих глаз, время будто остановилось. Дыхание перехватило, и я судорожно моргнул дважды. Веки двигались с предательской медлительностью, сознание уплывало куда-то. Тело онемело и перестало слушаться, и я рухнул на землю как подкошенный. Перед глазами, застилая всё, по-прежнему сияли два ледяных синих огня.

Глава первая

Мир вокруг неуловимо изменился. Тьма стала менее плотной, но всё ещё не давала разглядеть что-либо вокруг. Где-то вдалеке послышалась приглушённая речь, больше похожая на песню.

«Какого чёрта?» — пронеслось в голове, еще вязкой и тяжелой от сна. Обрывки памяти — девушка, погоня, удар... Всё это смешалось в клубок нелепицы. Я снова очутился в Яви, и понимал это отчетливо, кожей чувствуя сырость земли и запах ладана. Но почему, черт возьми, я лежу в гробу?!

Может, те уроды, что девушку хотели обесчестить, очухались, да мстить решили? Холодная испарина выступила на спине, сердце заколотилось в такт ударам земли о крышку гроба. Нужно было как-то выбираться, иначе лежать мне так, пока по-настоящему не умру. Я упёрся руками во влажную древесину и толкнул.

Крышка слетела, будто и не была приколочена. Отчего-то мне всегда казалось, что гробы более крепкие, а этот словно был сделан из трухлявого пня.

В глаза ударил яркий свет, но я быстро привык к нему и понял, что мир словно потускнел по сравнению с последними воспоминаниями. Складывалось ощущение, что Навь из сна наложилась на Явь, и оба мира что-то от этого потеряли. Навь — загадочность и неуловимую красоту тьмы, а Явь — яркость красок и ощущение жизни. Всё вокруг выглядело застывшим во времени, ненастоящим.

Секундой позже ощущение остановившегося времени пропало, и мир наполнился звуками. Кто-то пронзительно завизжал, а батюшка стал остервенело креститься, беззвучно шевеля губами. Бабки-плакальщицы, до того оплакивавшие мою безвременную кончину, с широко открытыми глазами, полными ужаса, продолжили причитать про моё восстание из мёртвых.

— Ой! Не жилец ты больше на этом белом свете!

Не муж, не брат, не сын — ты ныне напасть ходячая!

Земля тебя не приняла, как плохой гостинец!

Что же ты, смерть, своё дело не доделала?!

Самообладанию этой сгорбленной старухи можно было только позавидовать. Я принял вертикальное положение и подумал, что же мне делать дальше. Кольцо людей вокруг могилы было таким плотным, что и просвета меж ними видно не было. Стрельцы начали доставать сабли из ножен, но подходить ближе не смели. Бессильная злость сжала кулаки — ну как можно было принять сон за смерть?

— Я просто спал! — крикнул я, и толпа замолкла. — Вы зачем меня хоронить вздумали?

Все одновременно ахнули, и наконец стало слышно бормотание священника.

— Господи, упокой… или… — он через каждое слово делал глубокий вдох, не переставая креститься. — Отринь его… Но не оставляй… Меж двух миров… Не оставляй его среди нас.

Среди толпы мелькнуло лицо Димы. Растерянное, с лёгкой тенью страха. Он не торопился обнажать саблю и внимательно наблюдал за мной.

— Дима! Ну хоть ты им скажи! — я встал на ноги и обратился к нему, и многие лица повернулись на него.

— Я-я-я, мы все видели, что у тебя дыхания не было, — сбивчиво произнёс он, и толпа согласно закивала.

«Какого лешего значит "не было дыхания"? Я же вот он, целый, невредимый, черт побери!», — пронеслось у меня в голове, но вслух я ничего произносить не стал.

Люди были слишком взбудоражены, чтобы слушать недавно упокоенного. Маленькими шажками мужики, держащие в руках оружие, стали приближаться к могиле.

— Ну же! Помогите господу нашему упокоить его душу! — закричал священник.

Переглянувшись, они окружили могилу плотным строем. Где-то пронзительно закричал ворон, и ему вторили ещё с десяток подобных голосов.

— Принесите копьё! — крикнул кто-то из них толпе.

Ко мне они спускаться всё ещё боялись, но это было и не нужно. Разум судорожно искал выход из сложившейся ситуации и не придумал ничего лучше, чем молитву. И если христианский бог желал моей смерти, то я обратился к старым.

Едва я подумал о том, какого из них просить о помощи, как перед моим лицом появилась рука. Обсыпанная тёмными пятнами, с кривыми, обгрызенными ногтями и практически полностью покрытая шрамами, мне она показалась милее любой нежной девичьей ладошки.

Я поднял взгляд, и всё умиление испарилось, словно его и не было никогда. На меня смотрел пожилой мужчина с не особо примечательной внешностью, но его выражение лица не то, чтобы пугало, но обладало странной притягательной омерзительностью. Смотря на него, хотелось ударить по протянутой руке, но в то же время я не мог свести взгляда с его поистине дьявольской улыбки.

Широко раскрытые глаза не содержали страха, только голодное любопытство и толику радости. Он широко улыбался, обнажив белоснежные, будто ненастоящие, зубы. Короткая, тёмная и колючая на вид щетина, обрамляющая подбородок и верхнюю губу, только подчёркивала жёсткие линии рта и скул, делая его лицо ещё более суровым и холодным.

Я, не разрывая зрительный контакт, схватился за ладонь и одним махом выпрыгнул из могилы на освободившийся пустырь. Мужчина оказался удивительно силён для своего роста; я был выше его на две или три пяди. Люди наступали друг другу на ноги, стараясь отодвинуться от меня как можно дальше. Стрельцы непонимающе переглядывались между собой, периодически бросая тяжёлые взгляды на священника.

— Вы идёте против господа! — последний, явно сделав титаническое усилие над собой, подошёл к нам.

Мужчина, вытащивший меня из ямы, встряхнул головой, словно не ожидая никакого противодействия.

— Что вы, батюшка, — он, прищурившись, сделал подобие доброй улыбки. — Молодой человек спал, а вы его в могилу. Так потом ещё и добить хотели. Это вы нарушили божий закон.

— Он был мёртв, и сейчас мёртв. Его место в могиле, — с напором произнёс священник.

Стрельцы напряглись и подняли сабли, направив их на нас.

— А где ваше место? — улыбка пропала с лица спасшего меня мужчины, и от него повеяло холодом. — Возможно, мне стоит провести проверку вашей церкви?

Из толпы послышались шёпотки, и теперь все обсуждали моего спасителя.

— Неужто тот самый?

— Похож. Низкий и с глазами дикими.

— Я слышал, его поляки убили.

Едва он повернул голову в сторону толпы, как все голоса стихли. Многие даже перестали дышать.

— Не нужно проверок, Григорий Лукьянович, — тяжело сглотнув, произнёс священник. — Мы, видимо, ошиблись.

Стрельцы, до этого направившие на нас сабли, сделали вид, что мирно гуляют по кладбищу и никак не относятся к этой ситуации. Кто-то даже начал своим оружием, как тяпкой, полоть землю на неухоженной могиле. Я вопросительно посмотрел на своего спутника.