Михаил Орлов – Магический СССР. Печать позора. Активация. (страница 2)
Блондин прищурился. По его сценарию я должен был испугаться, сжаться, пробормотать извинения. Но я стоял спокойно и смотрел ему в глаза. Это сбивало с толку.
Инженерный протокол в голове включился автоматически. Трое противников. Первый — лидер, высокий, медленный, но сильный. Второй — пониже, с прыщавым лицом, судя по бегающим глазам и дёрганым движениям — истерик, легко спровоцировать. Третий — самый мелкий и юркий, обходит меня слева, явно готовясь зайти со спины. Я его уже про себя нарёк «Шныгой». Классическая тактика — взять в кольцо.
— Слышь, Воронцов, — вступил прыщавый. — Ты чё такой дерзкий стал? Печать последние мозги выжгла? Или напомнить, кто ты теперь есть?
— Напомни, — разрешил я, продолжая сканировать пространство. Краем глаза зацепился за пол. Метлахская плитка. Одна из них чуть заметно шаталась — тело помнило этот дефект, прежний Алексей здесь не раз спотыкался. Рядом — стенд «Лучших комсомольцев», стекло уже треснуто. На стене — лозунг в деревянной рамке. Инженер внутри меня удовлетворённо хмыкнул: поле боя изучено, элементы для импровизированных ловушек — в наличии.
Прыщавый аж поперхнулся от моей реакции. Переглянулся с блондином. Третий, Шныга, уже зашёл сбоку, отрезая путь к отступлению.
— Ты — никто, — процедил светлоглазый, делая шаг вперёд. — Ты пустое место. Печать Позора. Ссыльный выродок. Твой папаша Клан просрал, мамаша удавилась, а ты…
Вот теперь пора.
— Слышь, блонди, — я растянул губы в улыбке. — У тебя герб на лацкане вверх ногами висит. Клан Морозовых теперь вниз головой живёт? Или это у вас способ хайпануть?
Он осёкся и машинально опустил взгляд. Ошибка. Я резко поддел носком ботинка расшатанную плитку. Она вылетела из гнезда и с грохотом поехала по кафелю прямо под ноги блондину. Тот, уже потерявший равновесие, поскользнулся и рухнул мордой вперёд.
Прыщавый взревел и выбросил руку в мою сторону. С его пальцев сорвалась сизая искра — явно какое-то боевое заклинание, — но на полпути ко мне она вдруг зашипела, дёрнулась, словно наткнувшись на невидимую стену, и погасла с мерзким треском. В воздухе запахло озоном — тем самым, что бывает, когда в розетку 220 вольт пытаешься воткнуть вилку мокрыми руками.
— Что за… — начал прыщавый, но договорить не успел.
Я уже подскочил к нему и двинул коленом в живот. Холёный аристократ сложился пополам, захрипев. Правый, Шныга, попытался схватить меня за шею, но я был готов: удар локтем под дых — и мелкий отлетел к стенду. Стекло жалобно тренькнуло и осыпало его плечи фейерверком брызг.
Вся схватка заняла секунд десять. Но главное было не в скорости. Главное — я зафиксировал результат.
Искра прыщавого погасла, не долетев до меня. Печать сработала как глушилка. Радиус — около двух метров. Эффект — наведённые помехи, подавление низкоранговой магии.
— Ты… ты… — прохрипел блондин, пытаясь подняться. Его лицо было перекошено от ярости и изумления. — Ты труп, Воронцов! Мой отец — Морозов-старший, глава Второго Клана. Ты знаешь, что он с тобой сделает?
— Поставит в угол? — предположил я, отряхивая руки. — Лишит сладкого?
— Он сотрёт тебя! В порошок! Ты и так ноль, но он сделает из тебя ноль в квадрате!
Я присел рядом с ним на корточки, заглянул в глаза.
— Слушай внимательно, Морозов-младший. Я не знаю, каким был прежний Алексей Воронцов. Возможно, он боялся тебя. Но новый Алексей Воронцов, — я усмехнулся, — имеет дурную привычку превращать проблемы в задачи. Ты для меня не враг и не угроза. Ты — задача. А задачи я решаю.
Я выпрямился, поправил воротник рубашки и, перешагнув через стонущего Шныгу, направился дальше по коридору. Печать под рубашкой пульсировала ровно — теперь я знал её ритм. Она словно подтверждала: гипотеза верна, тест пройден, данные записаны.
В ушах ещё стоял запах озона — след той самой несостоявшейся атаки. Я усмехнулся про себя. Они пытались применить магию. А магия рядом со мной глючит. Ещё один плюс в резюме «ходячей аномалии» — я не просто пустышка, я глушилка. Как тот сосед, который включает перфоратор ровно в тот момент, когда у тебя начался зум-колл с боссом.
В конце коридора висела табличка: «9-А класс. Классный руководитель — Тимофеева Е.С.». Рядом — ещё один лозунг: «Учиться, учиться и учиться — заветы великого Ленина выполняет каждый маг Страны Советов!» Что ж, посмотрим, чему тут учат. Но сначала — зафиксировать результаты. Я вытащил из кармана огрызок карандаша и на обрывке бумаги набросал:
«Тест №1. Печать v.0.1. Конфликт с носителем родового Дара (Второй Клан). Заклинание погашено в воздухе, радиус подавления ~2 м. Эффект: помехи, озон. Без побочных повреждений носителя. Гипотеза: Печать создаёт поле несовместимой частоты, подавляющее магию, но не блокирующее её полностью. Следующий шаг: проверить реакцию на стационарный магический объект».
Я убрал записку в карман. Хорошо. Теперь — на урок. Может, хоть там удастся понять, по каким законам работает этот мир.
Лог испытаний №2
Объект: Печать Позора v.0.1 Режим: Пассивное глушение в условиях прямого конфликта с носителем родового Дара (предположительно, низкоранговое боевое заклинание). Результаты:
• Успешное подавление направленного заклинания на расстоянии ~2 метров.
• Зафиксирован побочный эффект: запах озона, искрение, затухание магического импульса.
• Носитель не пострадал, противник деморализован. Гипотеза подтверждена частично: Печать создаёт поле, работающее на частоте, несовместимой с родовой магией. Это не блокиратор, а интерфейс, генерирующий наведённые помехи. Следующий шаг: Проверить реакцию на стационарные магические объекты (Кристалл Истины, артефакты). Оценить возможность перенастройки частоты для активного подавления.
Глава 3. Кристалл Истины: тестирование на стационарном объекте
До уроков я не дошёл.
Уже у самой двери класса меня остановил тот самый сержант Крутиков. Теперь он не орал и не пинался, а смотрел хмуро, как на мину замедленного действия. В правой руке он держал какую-то допотопную рацию размером с кирпич, которая мерзко шипела и плевалась помехами — словно старый телевизор в грозу. Смотрел он на меня с таким выражением, будто я эту рацию лично проклял. Собственно, почему «будто»? Моя Печать уже не раз демонстрировала, что техника рядом со мной сходит с ума. Так что возмущение Крутикова было вполне обоснованным.
— Воронцов, — буркнул он, убирая рацию за пояс. — В Церемониальный зал. Живо. Всех «опальных» собирают для проверки. Ради такого дела даже занятия отменили.
В голосе его звучала смесь брезгливости и любопытства. Видимо, случай с моим «воскрешением» уже оброс легендами в училищных курилках. Я молча кивнул и направился, куда показали.
Внутренний инженер немедленно включил режим анализа. Церемониальный зал — это идеальное место для тестирования Печати на стационарном объекте. Кристалл Истины, по обрывочным воспоминаниям прежнего Алексея, — мощнейший артефакт, настроенный на сканирование магического потенциала. Если моя гипотеза верна и Печать работает как нелинейный фильтр, то контакт с Кристаллом должен дать яркий, возможно, разрушительный эффект. Главное — чтобы разрушительным он не стал для меня самого.
Зал был уже наполовину заполнен. Ученики выстроились вдоль стен, преподаватели в мантиях застыли на возвышении. В центре, на массивном каменном алтаре, парил Кристалл. Огромный, размером с человеческую голову, он медленно вращался, переливаясь изнутри молочно-белым светом. От него веяло холодом и — я это чувствовал кожей — мощным магическим полем. Пахло озоном, как перед сильной грозой.
Директор — лысый, худой, с цепкими глазками-буравчиками — что-то втолковывал двум незнакомцам в штатском. Гости из Москвы, судя по выправке. Рядом с ними стоял ещё один — сухой, поджарый, в тёмном костюме. Лысый, но не директор. Этот выглядел опаснее. Смотрел поверх голов, словно происходящее его ни капли не интересовало.
— Воронцов Алексей! — разнёсся под сводами голос директора.
По рядам пробежал смешок, как ветер по сухой листве. В первых рядах мелькнула ухмыляющаяся физиономия Морозова-младшего. Ждал шоу. Ну-ну.
Я шагнул к алтарю. Тишина стала абсолютной. Даже Кристалл, казалось, замер, прислушиваясь. Я отчётливо слышал только стук собственного сердца и пульсацию Печати — теперь уже знакомый, почти привычный горячий ритм.
Положил ладонь на Кристалл.
Сначала — холод. Обжигающий, пронизывающий до костей, какой не может дать обычный лёд. А потом изнутри рванула волна. Не моя — Печати. Она проснулась мгновенно, словно хищник, почуявший добычу. Боль была острой, как раскалённая игла, вошедшая под кожу и медленно проворачивающаяся внутри. Я зашипел сквозь зубы, но руку не отдёрнул. Не имел права. Инженер всегда доводит тест до конца.
Кристалл дрогнул. В его глубине что-то забулькало, словно расплавленное стекло. Молочно-белое свечение сменилось грязно-серым, потом чёрным. Густой, маслянистый дым наполнил сердцевину артефакта. Искра, всегда пульсировавшая в центре, ярко вспыхнула — и погасла.
А потом Кристалл плюнул в меня молнией.
Разряд был небольшим, с палец толщиной, но ярким до рези в глазах. Он ударил мне прямо в ладонь, прошёл через запястье и погас где-то в плечевом суставе. Рука мгновенно онемела.