Михаил Орлов – Инквизитор. Начало (страница 16)

– Три года.

– И все три года не выходил за стены?

– Нет. Послушникам не положено.

– А что ты делал там, кроме работы и молитвы?

– Читал. Много читал. В монастыре хорошая библиотека.

– Я знаю. Я ее смотрел. Книг по медицине там нет.

Диего промолчал.

– Но ты знал, что делать при отравлении, – продолжал Торквемада. – Ты знал симптомы белены. Ты знал, что надо поить водой и вызывать рвоту. Этому не в Псалтыри учат.

Диего посмотрел ему в глаза.

– Я уже говорил. Не помню, откуда.

– А если я скажу, что не верю?

Диего посмотрел ему в глаза.

– Это ваше право. Но я не могу сказать того, чего не знаю.

Торквемада усмехнулся.

– Упрямый. Это хорошо. Упрямство нужно в нашем деле. Но и гибкость тоже. Ты должен научиться видеть не только то, что перед глазами, но и то, что скрыто.

Он встал, отряхнул рясу.

– Поехали. Надо успеть до темноты.

В Оргас въехали, когда солнце уже клонилось к закату. Городок оказался небольшим – пара улочек, церковь на холме, постоялый двор у дороги. Торквемада уверенно направил возницу к нему.

– Здесь будем ночевать, – сказал он. – Завтра с утра – дальше.

На постоялом дворе пахло дымом, жареным мясом и потом. За длинными столами сидели люди – крестьяне, купцы, пара солдат в потертых куртках. На вошедших монахов покосились, но быстро потеряли интерес.

Торквемада поговорил с хозяином, взял масляный светильник и повел Диего наверх по скрипучей лестнице.

– Будешь спать здесь, – сказал он, открывая дверь в маленькую каморку с двумя лежаками. Внутри пахло сыростью и старой соломой. – Засов изнутри задвинешь. Завтра чуть свет выезжаем.

Диего вошел, огляделся. Комната была тесной, с низким потолком и маленьким окном, выходящим во двор. Дверь закрывалась на тяжелый деревянный брус – именно засов, никаких замков.

Диего вспомнил свои прошлые командировки – гостиницы с пластиковыми карточками, кондиционерами и горячей водой. Здесь – ледяная вода в кувшине, свеча вместо лампы и засов вместо замка. Прогресс, блин.

– Ужин принесут, – сказал Торквемада. – Я буду внизу, читаю. Если что – зови.

Он ушел.

Диего задвинул засов, сел на лежак, прислушался к себе. Тело ныло после дороги, но это была привычная боль – не та, от которой хочется выть. Он откинулся на спину, закрыл глаза.

Три дня до Толедо. А там – новая жизнь. Инквизиция. Святая канцелярия. То, о чем в его мире писали книги ужасов.

Он усмехнулся.

Интересно, что бы сказали коллеги из прокуратуры, если бы узнали? Полковник юстиции Ветров идет служить в инквизицию. Карьера, блин.

В дверь постучали. Вошел мальчишка с подносом – миска похлебки, кусок хлеба, кружка воды. Диего поблагодарил, поел, поставил пустую посуду у двери.

За окном темнело. Где-то внизу шумели люди, слышался смех, звон посуды. Жизнь шла своим чередом.

Диего подошел к окну, посмотрел на темнеющее небо. Звезд еще не было, только серая муть.

Где ты сейчас, Ветров? – подумал он. – В каком времени? В каком теле? И есть ли у тебя шанс вернуться?

Ответа не было.

Утром его разбудил стук в дверь.

– Вставай, – голос Торквемады. – Выезжаем.

Диего вскочил, умылся ледяной водой из кувшина, натянул рясу. Внизу уже ждала повозка, лошади были запряжены, возница сидел на козлах, жевал хлеб.

– Садись, – сказал Торквемада. – В пути поешь.

Они выехали, когда солнце только показалось из-за холмов.

Дорога вилась между полями, лесами, редкими деревнями. Диего смотрел по сторонам и пытался запомнить все – как выглядят люди, как одеты, как говорят. Это была информация, которая могла пригодиться.

В одной деревне видели процессию – крестьяне несли статую Девы Марии, пели псалмы. Торквемада перекрестился, Диего сделал то же.

– Праздник какой-то, – сказал монах. – Или беда. Обычно просят о дожде или об урожае.

В полдень остановились у придорожной таверны. Внутри было людно – купцы, погонщики мулов, пара монахов-францисканцев за дальним столом. Торквемада заказал похлебку и хлеб, они ели молча.

К ним подошел человек в дорожном плаще, поклонился.

– Святой отец, не будете ли так добры благословить?

Торквемада поднял голову, посмотрел на него. Человек был небогатый, судя по одежде – мелкий торговец или ремесленник.

– Подойди, – сказал монах.

Человек подошел, опустился на колено. Торквемада перекрестил его, прочитал короткую молитву.

– Спасибо, святой отец, – человек встал, поклонился и ушел.

Диего смотрел на это и думал о том, как легко здесь люди верят. Как им нужна эта вера, эта защита от мира, который они не понимают.

– Ты смотришь, – сказал Торквемада. – Что видишь?

– Человека, который ищет защиты.

– Ищет, да. А почему он ищет ее у меня, а не у того прохожего?

– Потому что вы – священник. Вы ближе к Богу.

– Ближе, – усмехнулся Торквемада. – Ты так думаешь?

Диего промолчал.

– Я такой же человек, как он, – сказал монах. – Тот же грех, та же плоть. Но люди хотят верить, что кто-то ближе. Что есть посредники между ними и Богом. Это наша ответственность. И наше бремя.

Он доел похлебку, вытер губы.

– Поехали.

К вечеру третьего дня впереди показались стены Толедо.

Город возвышался на холме, окруженный мощными стенами с башнями. Над всем этим господствовала огромная крепость – Алькасар, как объяснил Торквемада. Солнце садилось за город, окрашивая стены в золотисто-красный цвет.

– Красиво, – сказал Диего.

– Да, – кивнул Торквемада. – Это сердце Испании. Здесь бьется ее пульс. И здесь же – самое больное место. Здесь больше всего еретиков, колдунов и врагов веры. Здесь наша работа.

Повозка подъехала к воротам. Стражник узнал Торквемаду, поклонился и пропустил без вопросов.