Михаил Орлов – Инквизитор. Начало (страница 13)
– Зачем?
– Затем, что они заслужили, – сказал библиотекарь. – Эти старые псы. Они сожгли мою сестру двадцать лет назад. Обвинили в колдовстве, хотя она просто лечила травами. Я ждал двадцать лет. И когда пришел сюда, думал, что Господь дал мне шанс. А тут этот…
Он ткнул в Диего.
– Я видел, что он не отсюда. Он чужой. Он все портит.
Диего смотрел на него и чувствовал только усталость.
– Уведите, – сказал отец-ризничий.
Монахи увели библиотекаря.
В дормитории стало тихо. Послушники, проснувшиеся от шума, смотрели на Диего с ужасом.
– Ты жив, – прошептал Педро.
– Жив, – сказал Диего.
Отец-ризничий подошел к нему.
– Ты нашел убийцу, – сказал он. – Ты сделал то, что не смогли другие.
Диего молчал.
– Завтра приходи. У нас много работы.
Он ушел.
Диего лег на топчан, закрыл глаза.
Где-то в углу плакал Педро.
Утро наступит скоро.
Глава 6. Вердикт трибунала
Утро после ареста брата-библиотекаря началось поздно – колокол прозвонил уже давно, а Диего все лежал на топчане, глядя в потолок. Тело ломило, на боку горел длинный порез от ножа – царапина, неглубокая, но саднящая. Педро принес воды, помог умыться.
– Тебя отец-ризничий ждет, – сказал он шепотом. – Еще затемно приходил, велел не будить. Но теперь велел привести.
Диего кивнул, с трудом поднялся. Ряса была разорвана, перепачкана кровью и грязью. Пришлось просить у Педро запасную – тот дал, хоть и с неохотой: своя рубаха у него была одна.
В ризницу он вошел через полчаса, умытый, причесанный, но с темными кругами под глазами. Отец-ризничий сидел за столом и писал. Перед ним лежала стопка бумаг – гораздо больше обычного.
– Садись, – сказал он, не поднимая головы. – Сейчас закончу.
Диего сел, огляделся. В углу, на скамье, сидел незнакомый монах – сухой, с длинным носом и внимательными глазами. Ряса на нем была черная, дорогая, с серебряным распятием на груди. Он смотрел на Диего без всякого выражения, но от этого взгляда хотелось поежиться.
– Закончил, – отец-ризничий отложил перо, поднял голову. – Это брат Хуан де Торквемада, посланник Святой канцелярии из Толедо. Он приехал вчера, как только узнал о случившемся.
Диего внутренне напрягся.
– Брат Хуан хочет поговорить с тобой, – продолжал отец-ризничий. – Я рассказал ему все. Он задаст вопросы. Отвечай правду. Только правду.
Монах с длинным носом поднялся, подошел ближе. Сел напротив Диего, так что между ними оставался только угол стола.
– Ты Диего де Альмасан?
– Да.
– Сколько тебе лет?
– Семнадцать.
– Где родился?
– В Мадригале. Это на севере, у подножия гор.
– Отец?
– Мигель де Альмасан, идальго. Погиб под Малагой в войне с маврами.
– Мать?
– Умерла от чумы, когда мне было десять.
Монах кивал, сверяясь с какими-то записями, которые держал в руке.
– В монастыре ты три года. До этого жил у дяди, который определил тебя сюда. Дядя умер в прошлом году.
– Да.
– За это время ты ни разу не покидал монастырь?
– Нет.
– Книги читаешь?
– Да.
– Какие?
Диего замялся. Это был опасный вопрос.
– Те, что дают. Псалтырь, Часослов. Еще жития святых. Иногда – летописи.
– Летописи? – монах поднял бровь. – Интересно. И что ты читал в летописях?
– Разное. Про войны, про королей, про чудеса.
– Про чудеса, – повторил монах. – А про ереси?
– Про ереси тоже. Про катаров, про вальденсов.
Монах переглянулся с отцом-ризничим.
– И что ты думаешь о еретиках?
Диего понял, что идет по лезвию ножа. Одно неверное слово – и его собственная история закончится, не успев начаться.
– Я думаю, что они заблуждаются, – сказал он осторожно. – Что они не видят истины. Что их надо наставлять на путь истинный.
– А если не наставляются?
– Тогда… тогда Церковь знает, что делать. Я не смею судить.
Монах усмехнулся – криво, одними губами.
– Осторожен, – сказал он отцу-ризничему. – Очень осторожен. Для семнадцати лет – необычно.
– Я говорил тебе, – ответил тот.
– Да, говорил. – Монах снова повернулся к Диего. – Расскажи о том дне. Об отравлении. Все, что помнишь.
Диего рассказал. Подробно, не упуская деталей. Как попробовал уху и почувствовал странный вкус. Как понял, что что-то не так. Как начал поить людей водой, вызывать рвоту. Как понял, что это белена или красавка.