Михаил Одесский – Миры И.А. Ильфа и Е.П. Петрова. Очерки вербализованной повседневности (страница 10)

«Зимние шлемы» (на красноармейцах). Речь в данном случае идет вовсе не о защитной металлической каске: шлемом официально именовался предназначенный для повседневного ношения головной убор советских военнослужащих в 1919–1941 годах — островерхая, закрывающая шею шапка с наушниками на пуговицах, которую называли еще и «богатыркой» (поскольку была стилизована под шелом древнерусского воина) или «буденовкой», так как головными уборами этого образца поначалу были снабжены кавалерийские части под командованием С.М. Буденного. Зимние шлемы шили тогда из плотного шинельного сукна на подкладке, летние — из хлопчатобумажной ткани.

Дамские шляпы «Жоржет» — изящные шляпы с высокой тульей и узкими, опущенными полями.

«Кремовая кепка» и «полушелковый шарф румынского оттенка» подсказывают, что Остап следует так называемой румынской моде в Одессе 1920-х годов.

«Инженерная фуражка». В Российской империи к форменному костюму инженера полагалась фуражка с тульей черного сукна, черным бархатным околышем, лакированным козырьком, зеленым кантом вокруг верхнего и нижнего краев околыша и вокруг тульи, эмблемой на околыше в виде скрещенных молотка и разводного гаечного ключа (так называемых молоточков), а инженеры-путейцы носили эмблему в виде скрещенных топора и якоря.

«Клетчатые брюки “столетье”», «толстовка русского коверкота» (у московского аукциониста). Возможно, имеется в виду «Столетие Одессы» — название сорта суконной клетчатой ткани; праздновалось столетие города в 1895 году, узкие клетчатые брюки тогда считались еще модными; примерно тогда же российские фабрики освоили выпуск входившего в моду коверкота (англ. — верхняя одежда) — плотной шерстяной или полушерстяной ткани с мелким узором.

«Костюм лодзинских коричневатых цветов». Польский город Лодзь был одним из крупнейших центров текстильной промышленности Российской империи. Однако в данном случае речь, вероятно, идет о весьма специфической продукции, наподобие уже упоминавшегося «контрабандного товара», изготовленного в Одессе на Малой Арнаутской улице: из Лодзи по России распространялись дешевейшие готовые костюмы, для них использовалась ткань местного производства, имитация добротного английского сукна, по фасону и расцветке лодзинские костюмы тоже были сходны с модными английскими, потому владельцы лодзинских подделок обычно воспринимались как претендующие на респектабельность при отсутствии средств.

«Велосипедные брюки». По фасону они напоминали брюки-гольф: штанины укороченные, только не сужающиеся, а слегка расширяющиеся от бедер вниз, с манжетами ниже колен, но выше щиколотки, застегивающимися на пуговицу или кнопку.

«Диагоналевый студенческий мундир». Диагональ — плотная шерстяная ткань с характерным рисунком: выпуклыми косыми параллельными рубчиками.

«Брюки из белой рогожки» (у литератора Ляписа-Трубецкого). Имеется в виду не рогожа как таковая, то есть грубый плетеный материал из мочальных лент (свитых волокон вымоченной коры молодой липы), а сходная по фактуре легкая хлопчатобумажная материя, нити которой переплетаются попарно.

«Брюки-дудочки», галстуки «собачья радость», ботинки «Джимми» — атрибуты веселящейся московской молодежи.

«Брюки-дудочки» — узкие брюки длиною обычно до щиколоток.

Галстуки «собачья радость». О каких конкретно фасоне и расцветке идет речь, не вполне ясно: «собачьей радостью» именовали тогда и галстук-бабочку, вероятно, по аналогии с ошейником, и галстук-бант — ленту, часто цветную, завязывавшуюся бантом под воротником рубашки, и короткие широкие, бледно-розовые, в белую крапинку или горошек галстуки, напоминавшие, надо полагать, дешевую вареную колбасу, прозванную так же.

«Ботиночки “Джимми”» — полуботинки с длинными узкими носами, как правило, на высоком каблуке — фасон, заимствованный из американских фильмов, что, вероятно, и обусловило экзотическое для СССР прозвище.

«Штаны из рогожки, чертовой кожи, коломянки, парусины и нежной фланели. Здесь ходили в сандалиях и рубашечках “апаш”» (отдыхающие в Пятигорске). «Чертова кожа» — плотная хлопчатобумажная ткань, получившая столь экзотичное название за необычайную прочность, способность долго не намокать и легкий глянец, придающий некоторое сходство с выделанной кожей; коломянка (или коломенка, заимствовано через немецкое посредство латинского «камилавка») — льняная ткань, тоже плотная и гладкая; «апаш» — рубашка с отложным незастегивающимся, открывающим горло воротником (считалось, что такой фасон популярен среди парижских бандитов — апашей, которые принципиально не носят галстуков, повязывая прямо на шею под воротник яркий платок.

Чесучовый костюм, канотье (у нэпмана). Чесуча (от кит. шелк-сырец) — дорогая шелковая ткань, обычно светло- или темно-золотистая. Канотье (от фр. гребец) — соломенная шляпа с низкой тульей правильной цилиндрической формы и узкими прямыми полями, шляпы этого фасона были элементом молодежной моды 1870-х годов — их носили увлекающиеся греблей. В сатирической журналистике 1920-х годов чесучовый костюм и канотье — атрибуты преуспевающего коммерсанта.

Брезентовая спецодежда, холодные сапоги (у сторожа клуба железнодорожников). Вероятно, сторож на дежурстве носит обмундирование пожарного: широкая брезентовая куртка-плащ с капюшоном, брюки того же материала, сапоги с головками из грубой сыромятной кожи без подкладки и брезентовыми голенищами.

Остап Бендер — «великий комбинатор». Титул персонажа, данный ему авторами (см. название главы, в которой состоялось явление), очевидно перекликается с «великим провокатором» — Хулио Хуренито из романа И.Г. Эренбурга[52]. (Е.Д. Толстая заметила, что «Великий провокатор» — «это и название газетной статьи Евгения Чирикова о Ленине, появившейся в “Русских ведомостях” 16 (29) ноября 1917 года, перед ликвидацией свободной прессы — несомненно, основной опоры для Эренбурга»[53].) Равным образом — с рыцарски-оккультным «великим магистром». В Басюках он прямо предстал — правда, в шахматном смысле — «великим магистром», т. е. «гроссмейстером». Звание «гроссмейстер» для советских шахматистов было учреждено в 1927 году (упразднено в 1931 году), однако в описываемое время это звание еще никто не получил. Немногочисленных же обладателей звания «мастер СССР» любители шахмат могли знать поименно, почему Бендер и титулует себя так, чтобы заранее предусмотреть нежелательные вопросы. Соответственно, для васюкинцев экзотическая титулатура Бендера — прямое указание на то, что в город приехал шахматист, с успехом участвовавший в международных турнирах, возможно, иностранец.

Да и «командор» в «Золотом теленке» не только начальник автомобильного пробега, но одна из высших степеней в рыцарском ордене.

Удивительно, но от внимания исследователей долгое время ускользало то, что знаменитый титул — «великий комбинатор» — отклоняется от нормы русского литературного языка. Обратившись к словарям русского языка от В.И. Даля до Д.Н. Ушакова, легко убедиться, что слово «комбинатор» снабжено пометкой «разговорное» и обыкновенно толкуется через слова «комбинировать» и «комбинация». В свою очередь, слова «комбинировать» и «комбинация» имеют два регулярных значения: «комбинировать» — «сочетать, соединять» и «вычислять, сопоставлять различные данные»; «комбинация» — «сочетание, соединение» и «взаимно обусловленное расположение ряда предметов». Однако для формулы «великий комбинатор» релевантно другое значение: «комбинировать» — «строить комбинации» с пометкой «без дополнения» (например, «комбинировать, как бы подешевле приобрести шубу») и «комбинация» — «план, замысел, что-нибудь предпринимаемое с какими-нибудь практическими целями путем создания какого-нибудь нового соотношения предметов, явлений, лиц». Это значение — в отличие от двух нормативных — опять снабжено пометкой «разговорное» (или «переносное»).

Напротив того, для языка идиш слова «комбинатор», «комбинация» со значением «аферист», «афера» вполне соответствуют литературной норме. Толковый словарь начала XX века содержит слово «комбинатор», характеризуя его как лексическое заимствование (“lat.”) и интерпретируя как “mench velkher makht farshidene handls-kombinatsyes”, т. e. «человек, совершающий ловкие торговые комбинации»[54]. Аналогично «Русско-еврейский (идиш) словарь» (основная работа над ним велась до Великой Отечественной войны и, следовательно, отражает языковую норму конца 1920-1930-х годов) — наряду с «комбинацией звуков» и «шахматной комбинацией» — фиксирует значение «ловкая комбинация»[55]. Итак, словари свидетельствуют: для конца XIX — первой трети XX века в русском контексте аферист-«комбинатор» — разговорное употребление слова, а в идишском — нормативное.

Проникая в русский литературный язык, слова «комбинатор» и «комбинация» — со значением «плутовство» — явно сохраняли «национальные» коннотации. В 1900 году в журнале «Театр и искусство» (№ 84–86) опубликована повесть «Туркестанская комбинация» с подзаголовком «Из воспоминаний провинциального актера» (автор — Михаил Ниротморцев, псевдоним — «Ниръ»). Заглавный герой — «провинциальный актер» — рассказывает, как конкурент выжил его из некоего туркестанского губернского города, воспользовавшись тем, что у рассказчика проблемы с паспортом и он не имеет права находиться в губернском городе. В финале разочарованный рассказчик мечтает о том, чтобы его следующая «комбинация» была удачнее. Заглавие повести — «Туркестанская комбинация» — «закавычено», выражая стилистическую маркированность слова «комбинация». Бюрократические злоключения «провинциального актера» такого свойства, что хотя в тексте слово «еврей» не фигурирует и фамилия героя не упоминается, но никакого сомнения в его национальной принадлежности не возникает.