Михаил Николенко – Голоса костров. Пламя (страница 3)

– Бечевка и клей. Это как минимум.

– Пиши Санычу. Он организует. Ладно, давай обедай и занимайся.

– Артем, у нас там трещина пошла по штукатурке по нашему крылу. По-хорошему шпаклевать надо. Там контур отопления кривой идет, как бы зимой не прихватило.

– Обед, Гарик. Обед!

Игорь кивнул, поднялся со стула, схватил свою тарелку и, поправив свисающую с плеч куртку, громко вышел из кабинета, оставив Кабана одного среди резких запахов селитры и керосина. Он распахнул форточку и несколько секунд наслаждался прохладным свежим воздухом, пока не обратил внимание на движение за окном. Охрана тащила, схватив за ноги, людей Макара. Их тела неприятно подскакивали по ступеньках и бордюрах, оставляли кровавый след на асфальте и в итоге расположились на ближайшей свалке в неестественных для человека позах.

Кабан сжал кулаки. Его лицо налилось багряной краской. Он резко развернулся и выскочил в коридор, по пути чуть не сбив разносчицу еды с гремящей эмалированной кастрюлей, установленной в тележку из супермаркета.

– Здрасте, извините, – испугано провопила старушка, попятилась назад, опустив голову, и неловко заулыбалась, увидев обнаженные волосатые ноги Артема.

– Меня извините. Не забудьте, пожалуйста, Игоря покормить. Если не увидите, то у Саныча порцию оставьте. Хорошо?

– Он уже в другом крыле с ребятами из охраны ест за обе щеки.

– Спасибо! А там съедобное что-нибудь сегодня есть?

– Откуда? – удивилась вопросу разносчица, немного раскраснелась и раскланявшись продолжила обход.

Кровь по-прежнему пульсировала в висках, руки не находили себе места без привычных карманов в штанах, и Кабан ходил по этажу, из одного крыла в другое, размышляя о сегодняшнем происшествии. Он долго перебирал варианты обмена, которые могли бы устроить обе стороны, но все они упирались в отсутствии эквивалента потраченной жизни. Он злился, несколько раз останавливался и бил стену руками, пока его ноздри не ощутили раздражающей запах тухлости, старости и аммиака.

Отперев дверь ключом, никогда не покидающим замочную скважину, Артем зажал ноздри и прошел в единственный кабинет с наглухо заколоченными окнами и отсутствием какой-либр мебели. Обитающий здесь Барсик, медленно вытянул шею, поднял голову, лениво посмотрел на вошедшего и, брякнув цепью, улегся спать дальше. Кабан прикрыл за собой дверь и ускорившись нанес ему первый размашистый удар под ребра. За первым последовал второй.

Когда Артем выпустил пар и наконец собрался с мыслями, Барсик лежал, забившись в угол, и почти не дышал.

Глава 2

– Зеленая, э? – послышался низкий, опротивевший за несколько дней здесь, женский голос.

Терпеть, не реагировать, ждать. Чего? Чего-то хорошего. Ждать, что завтра каша будет вкуснее, чем сегодня, ждать, что в следующий раз дадут чистую ночнушку, ждать, что ботинки привезут по размеру, и конечно, ждать, что следующий клиент выберет не ее.

– Зелень, мать твою, ты че там оглохла? – занимавшая первый ярус Ирина пнула соседку сверху через пружинный блок. – Слезай давай!

– Зачем?

– О, все мы слышим! Слезай, – максимально протяжно проорала Ирина и начала кашлять от першения в горле, – косы заплетать будешь!

– Я не умею, – спокойно отреагировала Жанна и вызвала волну разношерстного сдавленного смеха среди всех присутствующих в комнате женщин.

– Умора, – послышалось откуда-то с соседних коек.

– Слышь ты! – Ирина вскочила с места и, схватив соседку сверху за ногу короткими пальцами пухлой ладони, пыталась стащить ее с промятого матраца. – Не умеет она, тоже мне царица! А ну!

– Отвали от нее, – повелевающим тоном негромко произнесла вошедшая Полина и, пересчитав всех взглядом, спросила: – Все поели?

Собрав положительные кивки и короткие нелестные комментарии о качестве пищи, она прошла к стоявшей чуть в стороне одинарной застеленной кровати, чеканя шпильками каждый свой шаг, и, присев на краю, приоткрыла тумбочку. Тушь, Библия, губная помада, массажная расческа, складное зеркало, пара флаконов духов, плотно нанизанные на нить золотые кольца, зубная щетка и банка консервированных ананасов с потертой этикеткой – все на месте.

– Кто рылся? – не отрывая взгляда спросила она, и в комнате повисла давящая тишина. – Еще раз повторить?

– Полин, я, наверное, когда убиралась подвинула. Прости, пожалуйста.

Полина закинула ногу на ногу, выпрямила спину и, приподняв подбородок, устало подняла веки и пристально всмотрелась в веснушчатое лицо провинившейся Светланы.

– Подойди, пожалуйста, – она дождалась, когда та приблизится. – Сядь. Сядь не бойся, – Полина притянула молодую белокожую девушку с черными прямыми волосами к себе и усадила рядом. После нежно провела рукой по ее лицу и, улыбнувшись ровными зубами, начала говорить: – Девчонки, я что мало для вас делаю?

Жанна с верхнего яруса кровати внимательно смотрела на меняющиеся выражения лиц всех обитательниц комнаты, на их собирающиеся в замок пальцы и вжимающиеся в плечи шеи, на то, как бегло они начали поправлять свои сорочки и непременно тупить взгляды в деревянный пол.

– Чего молчим? Может быть, кто-то хочет занять мое место? – Полина встала и начала медленно проходить вдоль каждой кровати, стоящей в помещении бывшего читального зала, вопросительно осматривая каждую девушку.

Высокая, в прозрачном черном пеньюаре и кружевном белье с поблескивающими металлическими концами натянутых от пояса до чулок пажей в пробивающемся сквозь пыльные окна лучах солнечного света, визуально увеличивающего объем ее груди и округлость покачивающихся упругих бедер, она вызывала в остальных одновременно и восторг от ее женственности и чувство неполноценности.

– Таловская, – обратилась она к Ирине, – руки покажи. Ага, за ногтями ухаживать нужно. Вне очереди пойдешь, поняла? Так…

Полина облизнула верхнюю губу и пристально осмотрела новенькую. Пухлые губы, вьющиеся волосы, небольшой шрам на широкой переносице, густые вздернутые брови и бесстрашный взгляд создавали впечатление миловидное и в тоже время дерзкое.

– Напомни, как зовут.

– Жанна, – спокойно ответила девушка и, начав зевать прикрыла рот, ладонью.

– Интересная какая, – прокомментировала Полина. – Руки хорошие, кажется. Покажи. Тебе сколько? Семнадцать?

– Девятнадцать!

Полина взяла протянутые ей сверху ладони в свои холодные руки и, немного подержав, их сказала:

– Пойдем со мной, Жанна. Жаль, что сразу не поговорили. Хотя, сразу бы и не поговорили. Сколько отмывалась?

– Час, наверное.

– Наверное… – ухмылка пробежала по лицу Полины. – За час у нас не отмоешься. Давай смелее, я не кусаюсь, во всяком случае девок не кусаю.

Едва достающая до плеча Полины Жанна собирала на себе озлобленные и наливающиеся завистью взгляды. Она искоса разглядывала крупные слегка покачивающиеся золотые серьги, так гармонично подобранные по размеру к точеным скулам и подчеркивающие благородную горбинку носа Полины. Спадающие башмаки непременно шоркали о неровные доски пола, и Жанна слегка морщилась от этого неловкого звука и набивающихся на пятках мозолей.

– Походка, конечно, ни к черту, – Полина остановилась и не поворачиваясь к новенькой спокойно добавила: – Плечи.

– Что?

– Плечи распрямила и пошла ровно. Носок тяни.

– У меня ботинки не по…

– Носок тяни, – пропуская мимо комментарий, Полина слегка прищурила глаза и осматривала продолжившую идти вперед девушку. – Волосы подними. Хорошо. Теперь стоять.

Остановившаяся в пяти шагах от Светланы, Жанна держала руками волосы и до неприятных мурашек на коже чувствовала собравшиеся на ней взгляды. По мере приближения стука каблуков она зажмурилась и задержала дыхание.

– Дыши, малыш. Дыши, – Полина легким касанием холодных пальцев по плечу дала понять, что можно расслабиться. – Так кто хочет занять мое место? Опять тишина, даже скучно. Жанна, будь добра, возьми из тумбочки вон ту баночку. Она там одна, не бойся. Молодец! И теперь открой ее, пожалуйста, о голову Светланы. Свет, ты же не против?

Держа в руках ананасы, новенькая медленно осмотрела легкую ненавязчивую улыбку стоявшей рядом женщины, ее будто ласкающий взгляд и, повернувшись к побледневшей девушке на кровати, на секунду застыла без движения. Вкрадчивый и бархатистый голос прозвучал возле ее уха настолько близко, что она уловила и тонкий аромат сладковатых духов и горячее разливающееся новой волной мурашек дыхание.

– Малыш, я повторять не буду. Светлана ждет. Нет? – Полина наклонила голову, громко цокнула и тяжело выдохнув разъяснила: – Я так в тебя верила, хотела поверить, ну что ж… Нет, так нет. Света, душенька, сломай новенькую.

Жанна успела увидеть, как распахнулись глаза Светланы, как в одну секунду ее лицо приобрело здоровый румянец и расширились ноздри, как она вжалась в матрац и собрала пальцы в кулак перед рывком. Инстинктивно новенькая попыталась сделать шаг назад, но правый ботинок предательски зацепился каблуком за половицу, и она вскинула руки вперед в попытке поймать равновесие. Жестяная банка угодила Свете в лицо по касательной, сначала пришлась в подбородок и затем, с хрустом, по губам и носу.

Девушки рухнули на пол под лавиной сорвавшихся комментариев, которые хором донеслись со всех сторон помещения и резко прекратились, когда Полина легонько хлопнула в ладоши.

– Светочка, как же ты так? Эх… А ну-ка улыбнись, – она безразлично осмотрела припухающие окровавленные губы и обломанные передние зубы девушки и, приподняв подбородок, бросила взгляд на поднимающуюся с пола Жанну. – Что ж, малыш, ты победила. Молодец! Не сразу, конечно, но ничего – все ошибаются. У нас только один раз. Запомни. Иди к себе, позже поговорим. Эх, Света, Света, Света, что ж с тобой делать то, а? За пол цены пойдешь, и, наверное, только левобережные позарятся. Хотя нет – без «наверное». Ну все, не плачь, девочка моя, вставай и…