Михаил Николенко – Голоса костров. Пламя (страница 5)

– Шеф, да мы как….

– На хер пошли! – захлопывая дверь, прокричал Артем и повернувшись не сводил глаз с новенькой, которая застыла между ним и столом.

– Не бойся, малыш, проходи садись. Здесь не кусаются. Дел ты, конечно, наворотила. Молодец, – карие глаза Полины отражали последние лучи заката.

– Это не моя бритва, – склонив голову перед столом, пробубнила Жанна.

– Покажи мне хоть кого-нибудь, кто скажет, что его. Мы тут сумасшедших не держим. Дороговато за тебя отдал, получается. Не помню, чтоб со скидкой шла. Будем наказывать.

С юности привычная к грубости Ложкина умела различать наигранные эмоции и подлинный человеческий страх. И вот сейчас она узнала себя в поведении Жанны. Распахнувшиеся на секунду веки, пробежавшая по лбу глубокая складка, расширенные ноздри и увеличившиеся, как у кошки ночью, зрачки дополнили едва заметная остановка в дыхании и вздувшаяся вена на бледной шее и неуклюжий подъем ладони к левому плечу.

– Тихо, тихо, мой дорогой, что же сразу наказывать? – Полина встала и медленно постукивая каблуками обошла новенькую. – Что на плече?

– Ничего, – тихо проговорила новенькая и опустила взгляд.

– Малыш, врать ты еще не умеешь.

Жанна медленно подняла руку и отодвинула короткий рукав ночнушки, обнажая объемные бугристые еще розоватые шрамы, казалось, наложенные друг на друга в разное время.

– Чье клеймо? – спросил наблюдавший за их разговором Артем.

– Подойди-ка, пожалуйста, – попросила Ложкина. – Я впервые такое вижу. Подсветишь?

Кабан нехотя подошел поближе и чиркнул бензиновой зажигалкой в золотистом корпусе. В желтоватом неровном свете от колеблющегося пламени шрамы приобрели более выраженный бордовый цвет и даже дали небольшие падающие тени.

– Все еще думаешь, что хорошо купил? Да она у всех побывала за два года. Ты откуда такая популярная, а? – Полина оперлась на край стола и, забрав из руки Артема зажигалку, запалила свечи в резном подсвечнике и принялась крутить край сигареты в ярком пламени, раздувая его тонкой струей воздуха.

– Ложкина, просил же не переводить продукт.

– Ага, – она щелкнула крышкой зажигалки и впервые с зимы втянула дым в легкие.

– Сигареты тебя убьют!

– Пусть встанут в очередь, – она вновь прошлась к окну и какое-то время смотрела на все ещесветлое, не перешедшее в ночное, небо. – День прибавился. Заметил?

– Нельзя не наказать, – пропустив мимо ушей голос Полины, вслух размышлял Кабан. – Один раз слабину дашь – растопчут.

– Наконец-то, начал меня понимать. Знаешь, что, друг мой, давай, – она закашлялась после глубокой затяжки. – Фу, дрянь какая! Давай ее в первую пару поставим… на месяц.

– Да ее порвут.

– Ты же сам сказал, что оптом. Жалко? Отцовские чувства взыграли или еще какие? – Ложкина повернулась в пол-оборота и внимательно смотрела на наполовину освещенное свечами безразличное лицо Артема. – Два дня на подготовку, и через месяц посмотрим. Договорились?

– Давай, но если…

– Ой, ой, – перебила его Полина, – все. Договорились, значит договорились. Ты там Барсика не запинал еще? Можешь не говорить. И я, пожалуй, канделябр возьму во временное пользование.

– Чего?

– Подсвечник, – пояснила Ложкина. Она подняла его со стола, затушила сигарету и подошла к двери. – Малыш, чего сидишь? Пойдем, тебя ждет интересный вечер.

Новенькая шла по коридорам библиотеки, стараясь не отставать от Полины. Из открытых кабинетов слышался храп, иногда громкий смех и плохоразбираемая пьяная речь. На повороте лестницы Жанна стянула с себя башмаки, разбившие ей пятки в кровь, и продолжила идти вслед за освещающей ей путь женщиной, отмечая, как гордо она переставляет ноги, как высоко вздернут ее подбородок и как тихо стало ближе к концу крыла.

– Заходи, – Ложкина толкнула дверь локтем и, пропустив вперед новенькую, осталась в коридоре.

Спертый запах аммиака ударил в ноздри. Жанна пыталась сориентироваться в пространстве, и неуверенно сделала шаг вперед, пока не вздрогнула и не замерла на месте. Из глубины комнаты на нее смотрели два отражающих оранжевый свет от подсвечника глаза.

– Можешь не бояться – он на цепи. До утра тебе надо сделать так, чтобы… – Полина задумалась и подбирала слова, – чтобы он любил тебя неимоверно. Поняла?

– А он – это Барсик? – не отрывая взгляда от светящихся в углу глаз, уточнила Жанна.

– Да, он родимый. Да, Барсик? Малыш, я дверь запру, утром увидимся. Сегодня без ужина, вопросы есть?

– Почему здесь так тихо?

– Ой, забыла сказать, ему язык отрезали. Представляешь? Дикие люди, так что поласковее с ним. Все, до утра.

Ложкина поставила подсвечник на пол и, притянув дверь к себе, начала проворачивать ключ в личинке, когда послышался отчаянный стук изнутри.

– Ой, нет, нет, так мы не договаривались. До утра значит до утра, малыш.

– Полин, а можно мне воды?

– Прости, дорогая, думаю до утра протянешь.

– Это не мне.

Полина вскинула бровь и растянула несимметричную улыбку на левую сторону лица прежде, чем отпереть дверь.

– Ты вторая, кто попросилводы. Для чего?

– Его помыть надо, – голос новенькой звучал смущенно.

– Молодец, будет толк, только держись, малыш. Будет тебе вода.

– Полина, можно вопрос?

– Давай, – приглушенно и без поддельной аристократичности в голосе ответила Ложкина.

– Ты сказала, что я вторая. Кто первая?

– Я, – с грустной улыбкой ответила Ложкина.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.