Михаил Николаев – Чуйка (страница 47)

Пройдя в кабинет, Степан ещё раз громко заверил Большого Босса, что сделает всё для обеспечения его безопасности, а сам в это время профессионально оценил вид из окон: может ли с соседних крыш что-нибудь прилететь? В принципе, могло. Но чуйка помалкивала.

Добравшись до своего департамента, Степан настропалил охрану, не сообщая ей ничего конкретного. Просто удвоить бдительность и быть готовыми к любому развитию событий.

Выезжал он из банка медленно, внимательно глядя по сторонам, а свернув на Большой Сампсониевский проспект, вообще остановил машину, прикидывая, где бы сам засел со снайперской винтовкой. И сразу обнаружил искомое место. Прямо напротив.

Торец длинного двухэтажного корпуса Военномедицинской академии абсолютно не привлекал внимания обычных людей. На первом этаже всего одно окно и давно не функционирующая деревянная дверь в полуметре над землёй, укрытая сверху полукруглым металлическим козырьком. Под ней даже ступеньки отсутствуют. Понятно, что вход в здание организован изнутри, с территории Академии. Окон на втором этаже нет вообще – они давным-давно заложены кирпичом и заштукатурены. На чердаке – густая металлическая вентиляционная решётка. Вот она-то и привлекла внимание Степана. Решётка была старой, пропыленной, но в нижнем правом углу как будто немного чище, светлее.

Степан включил зажигание и поехал по своим делам. Он увидел всё, что ему требовалось.

С женой Большого Босса он всё решил быстро. Восточные женщины очень тонко чувствуют, когда следует выполнять распоряжения мужа безоговорочно. И даже умеют это делать. А вот с детьми оказалось намного сложнее. Оставить смартфоны дома?! Это в принципе невозможно! Тут даже авторитета матери было недостаточно. Объединёнными усилиями справились, конечно, но нервов это Степану стоило…

Потом надо было втолковать другу Большого Босса, что он тоже должен убрать подальше все свои средства связи, причём так, чтобы до них не добрались дети. В общем, времени он потратил много, но самую важную задачу решил. Теперь можно было ехать на заставу.

Там Степан сразу пошёл к генералу. Сам он справиться не рассчитывал. Депутат ЗакСа – это не его уровень. Да и быть в нескольких местах одновременно тоже не получится. Генерал был свободен и принял его сразу.

– Товарищ генерал, – заявил Степан, как только попал в кабинет. – Я решил вопрос с увольнением и получил «дембельский аккорд». Но мне будет нужна ваша помощь.

После чего выложил всё. Вместе со своими соображениями и прикидками. Осознав суть проблемы, генерал вызвал Трофимова, и конкретные действия они обсуждали уже втроём. Потом, выпроводив обоих в приёмную, генерал о чём-то переговорил по телефону с директором ФСБ.

Погранслужба Земли очень редко вмешивалась во внутренние дела государств, на территории которых располагались её заставы. Но совместные согласованные действия двух сторон в некоторых случаях не исключались. Особенно тогда, когда они были одинаково выгодны обеим сторонам.

Кому именно потом звонил директор ФСБ и какие давал указания, Степану было неизвестно. Но спущенные с самого верха команды очень быстро дошли до непосредственных исполнителей.

Особист Военно-медицинской академии старший лейтенант Фирсов получил приказание от своего непосредственного начальника, не имеющего к ВМА никакого отношения. Ему было велено встретить в семнадцать часов тридцать минут на входе в Академию специальную группу оперативных сотрудников ФСБ, возглавляемую полковником Трофимовым. И обеспечить её скрытное беспрепятственное продвижение к помещению, которое Трофимов укажет. Осуществлять предварительное оповещение руководства Академии о спецоперации ФСБ ему было категорически запрещено.

Старшему следователю по особо важным делам Следственного комитета подполковнику Зарецкому позвонили из Москвы, потребовав сформировать к восемнадцати часам следственную группу и быть готовым к выезду по адресам, которые ему сообщит полковник ФСБ Трофимов.

Прокурору Санкт-Петербурга позвонил лично генеральный прокурор. О чём именно шёл разговор, история умалчивает, но после его окончания тот связался с женой и предупредил, чтобы она не ждала его к ужину.

Судье Банникову было велено задержаться до утра на рабочем месте и быть готовым безотлагательно подписывать ордера на обыск, которые ему будут доставляться от полковника ФСБ Трофимова и важняка Зарецкого.

Председатель ЗакСа Санкт-Петербурга был оповещён о крайней необходимости заехать утром до начала рабочего дня в Большой дом на Литейном проспекте.

Другие должностные лица, которые на том или ином этапе должны были принять участие в предстоящих действиях, тоже получили руководящие указания. Их было совсем немного, они пока не знали конкретики и не могли куда-либо слить информацию, так как попросту ей не обладали.

Поэтому средства массовой информации пребывали в неведении о предстоящих событиях, а рядовые члены и руководители одной из крупнейших ОПГ Северной столицы даже не могли предположить, что их судьбы уже предрешены.

Степан получил на заставе всё, что ему требовалось для реализации придуманного им плана, заехал домой за метлой и накидкой пыльных тропинок и к шестнадцати тридцати уже был в банке. Занеся всё к себе в кабинет, он направился к Большому Боссу. Заведя его в комнату отдыха, быстро проинструктировал.

– Вашу жену и детей я отвёз, теперь они в безопасности. Операция согласована на всех уровнях. Сейчас мы вернёмся в кабинет и будем ждать звонка Чумакова. Разговор запишем на вот этот диктофон. Скажите ему, что отказываетесь продавать контрольный пакет акций. И в случае продолжения наезда вынуждены будете обратиться в прокуратуру. Держитесь уверенно. Закончив разговор, сразу возвращайтесь в комнату отдыха и постарайтесь не выходить из неё до самого отъезда. В кабинете небезопасно.

Я уверен, что покушение планируется на улице, когда вы поедете домой, но лучше перестраховаться.

Чумаков позвонил на пять минут позже назначенного срока. Скорее всего, он это сделал специально, чтобы клиент поволновался. Он не исключал, что разговор может быть записан, поэтому лишнего старался не говорить. Получив отказ, настаивать на своём не стал. Лишь посетовал, что некоторые люди совсем не думают о своей семье, когда принимают ответственные решения. И на этом закончил разговор.

– Это был намёк? – спросил Большой Босс, когда они перешли в комнату отдыха и задвинули за собой дверь.

– Конечно. Пытаются вас выманить из банка. А мы им подыграем. Сейчас я открою дверь, вы встаньте на пороге, звоните жене и вслух возмущайтесь, что она не берёт трубку. Потом вдоль стеночки пройдите к бару, позвените там бутылками, набулькайте в бокал и выпейте, но не коньяк, а воду. Немного подождите, позвоните жене ещё раз и возвращайтесь сюда.

Большой Босс выполнил всё, что ему было рекомендовано Степаном.

– У вас здорово получается, – похвалил его Степан. – Вы очень натурально себя вели. Я бы точно поверил. Теперь подождите десять минут и звоните ещё раз. Сразу после этого потребуйте у секретарши, чтобы она вызвала вашего шофёра. Но не сюда, а на стоянку. Спустившись туда, постарайтесь выглядеть растерянным и озабоченным. Когда сядете в машину, сразу не выезжайте, затейте какой-нибудь разговор с водителем. Потом скажите ему, чтобы ехал медленно, а перед самым поворотом на Большой Сампсониевский проспект на пару секунд остановился.

В этот момент на противоположной стороне улицы что-то вспыхнет и громыхнёт. Сразу после этого задним ходом пятитесь обратно к банку, возвращаетесь в комнату отдыха и больше никуда не выходите. Я подойду, как только освобожусь. А сейчас мне пора.

Выйдя в приёмную, Степан предупредил охранников, чтобы те сопроводили Большого Босса до машины, а потом задержались на стоянке на случай если он вернётся.

Потом быстрым шагом направился в свой кабинет. На всё про всё у него оставалось не более четверти часа, а сделать надо было многое.

Закрыв дверь на замок, он выключил свет и отворил окно. Рассовав всё, что требовалось взять с собой, по карманам, он надел накидку пыльных тропинок, оседлал метлу и выпорхнул в распахнутое окно. На часах было семнадцать тридцать пять, но во второй половине октября в Санкт-Петербурге темнеет рано. Уличные фонари уже были включены, в домах светились окна, по стенам метались сполохи от проезжающих повороты машин. И где-то в этой изменяющейся световой гамме прятались провода и тонкие тросики растяжек. Степан поднялся над крышами, чтобы ни на что не напороться, перелетел улицу и снизился, лишь достигнув торца нужного ему здания. Повернув метлу вертикально, он завис рядом с вентиляционной решёткой. Теперь требовалось всё делать предельно тихо, так как любой шорох мог быть услышан с той стороны решётки, где притаился человек с винтовкой. Сейчас, находясь в непосредственной близости, Степан видел тень, которую отбрасывал на потолок чердака его силуэт.

Решётка крепилась к оконному проёму шестью арматурными прутками, уходящими в кладку. С каждой стороны их было по три. Степан прилепил к ним с наружной стороны по небольшому коническому кусочку пластида с вдавленными внутрь миниатюрными радиодетонаторами. Сначала – с одной стороны проёма, потом, сместившись влево, – с другой.