Михаил Николаев – Чуйка (страница 34)

– Стёпа, они могут нанять или купить кого угодно!

– Тогда получается, что мы с тобой ещё в большей опасности, чем я предполагал. И верить нельзя никому.

– Станиславу Николаевичу верить можно. Он настоящий. Я таких людей ещё не встречала. Он за своих сотрудников горы свернёт.

– Верю. Поэтому я ему и позвонил.

– А про какого общего знакомого вы говорили?

– Оля, у меня для тебя очень плохая новость.

– Что-то с Сашей? – В голосе девушки одновременно звучали настороженность и надежда.

– Нет больше Саши.

– Как нет?! – выкрикнула девушка.

– Убили его.

– Как убили?!

– Быстро. В висок из снайперской винтовки. Он, наверно, даже ничего не почувствовал.

– Откуда ты знаешь? – спросила Ольга напряжённым голосом.

– Я видел его тело. На болоте.

– Когда нагибался?

– Да.

– А почему мне не сказал?

– Не хотел расстраивать.

Ольга больше не могла сдерживаться и расплакалась. Степан обнял её, прижал к себе. И ничего не говорил. Слова были лишними. Они не могли передать того, что оба чувствовали. Степан уже не в первый раз терял боевого товарища. С ним такое бывало и раньше. Но там была война. А тут, в мирное время…

Ольга рыдала, уткнувшись ему в плечо.

Когда девушка успокоилась, они пошли дальше. Уже была глубокая ночь. По шоссе изредка проезжали одиночные машины. Присев на скамейку на автобусной остановке, съели тушёнку и запили её водой из фляжки. Немного посидели, ни о чём не разговаривая.

– Пойдём, – сказал Степан, прикоснувшись к плечу девушки, и почувствовал, что она дрожит. – Ты замерзла совсем, вот, надень.

Он стянул с себя куртку, поморщившись от боли в руке, и отдал девушке.

– Болит? – спросила та, заметив его непроизвольное движение. – Дай посмотрю.

– Если не трогать, то нормально. Перелома нет, пальцы двигаются. Просто сильный ушиб. До свадьбы заживёт.

– А когда у нас свадьба?

– Ты же сама говорила, что в конце декабря, когда твои родители приедут.

– И ты до этого будешь ходить с больной рукой?

– Нет, конечно. Через неделю уже и следов не останется.

– Через неделю, это тоже долго. Давай руку.

– Темно ведь, что ты там увидишь?

– А мне глазами смотреть не нужно.

Отойдя на обочину, Степан подал правую руку девушке. Тонкие невидимые пальчики пробежались по ладони, прощупали костяшки пальцев, обняли кисть с обеих сторон и замерли. От них так и веяло теплом, кисть нагревалась, как будто её поднесли к калориферу. По руке побежали мурашки. Поднеся её к губам, Ольга прошептала:

– У зайчика болит, у собачки болит, у кошечки болит, а у Стёпы не болит!

После чего резко дунула на костяшки пальцев и отпустила руку.

– Всё, пользуйся.

Степан пошевелил пальцами, сжал кулак – ничего не болело. Пощупал кисть пальцами левой руки – опухоль рассосалась, ушла, как будто её вообще не было.

– Постарайся в ближайшие два часа сильно не напрягать кисть и никого не бить этой рукой, – посоветовала Ольга. – Тогда завтра будет как новая.

– Как ты это сделала?! – удивлению Степана не было предела.

– Я ведь говорила тебе, что кое-что могу. Бабушка научила. Но не афиширую эти способности.

– А что же ты Игорю ногу не вылечила?

– Сказал тоже! У тебя был обыкновенный ушиб, просто очень сильный, а там открытый перелом. С ним даже бабушка быстро не справилась бы, а мне такие вещи вообще неподвластны. Я только что-нибудь простое могу: кровь заговорить, гематому убрать, порез залечить.

– Ладно, время идёт, а мы ещё до подстанции не добрались. Пойдём дальше и подождём там.

Сергей Афанасьевич приехал после двух часов ночи. Машина свернула с шоссе и остановилась, пробив в темноте два световых конуса, упёршихся метров через сто в кирпичное здание электроподстанции.

Степан с Ольгой, уже снявшей тюбетейку, выбрались на освещённую грунтовку метрах в пятнадцати от машины, чтобы не напугать водителя, и только после этого подошли ближе. Сергей Афанасьевич был лет на пять постарше Степана, невысок, но широк в плечах. Волосы он стриг коротко, что не помешало ему отпустить роскошные, почти будёновские усы. Выйдя из машины, он поздоровался со Степаном за руку и галантно поцеловал руку девушке. Степан представил ему Ольгу как свою невесту и прочитал в глазах коллеги безусловное одобрение своего выбора.

Усевшись на заднее сиденье, Степан приобнял девушку, она прижалась к его боку и практически мгновенно заснула. Машина мчалась по пустому шоссе в гордом одиночестве, изредка обгоняя большегрузные самосвалы. Легковых машин за всю дорогу встретили всего несколько. Ольга спала, а Степан тихо, чтобы её не разбудить, разговаривал с Сергеем Афанасьевичем.

В Санкт-Петербург они въехали ещё затемно, но пока его пересекали, немного посветлело. Степан попросил высадить их в двух кварталах от заставы. Разбудил Ольгу. Машина укатила, и они остались совершенно одни на безлюдной, продуваемой осенним ветром улице. Занимался рассвет. Они несколько минут постояли, любуясь проносящимися над головой облаками, и медленно пошли к заставе.

Окружающая обстановка кардинально изменилась, как только они вышли к перекрёстку. На соседней улице был аншлаг. Автостоянка напротив заставы оказалась плотно забита машинами, не вместившиеся туда были припаркованы вдоль улицы, по которой целенаправленно перемещались целых два вооружённых патруля. Ещё несколько машин замерли в очереди перед воротами. Люди выходили из подъезжающих такси и шли к проходной.

– Что происходит? – спросил удивлённый Степан.

– Задействован первый протокол, – пояснила Ольга. – На моей памяти – это второй случай.

– И что это означает?

– Полная эвакуация, все сотрудники переходят на казарменное положение, застава – на автономный режим.

– А это надолго? – спросил Степан.

– До завершения полной зачистки носителей просочившейся информации. В прошлый раз мы неделю сидели на казарменном положении.

– Так ведь корпорация, ты говорила, может быть транснациональной, а значит, информация уже ушла за рубеж.

– Это не принципиально. Погранслужба Земли работает по всей планете. Нашим чистильщикам, скорее всего, выезжать никуда не потребуется. Просто адресно передадут данные на выявленных фигурантов. И местные сами всех отработают. Им это намного удобнее.

– И что? Всех… – Степан сделал паузу и характерным жестом черканул себя по горлу.

– Зачем? Мы же не людоеды и не маньяки какие-нибудь. Существуют щадящие методы. Ретроградная амнезия, например, или крыша у кого-то внезапно съедет. Сумасшедшему ведь можно болтать о чём угодно, всё равно никто не поверит. А особо злостных фигурантов можно высадить на необитаемый остров. На другом конце галактики.

Когда они подходили к проходной, навстречу выдвинулся хмурый немолодой майор. Он мотнул головой, чтобы следовали за ним, и повёл их в обход очереди со словами:

– Первый приоритет.

Очередь расступилась, давая дорогу. Внутри к майору присоединилось четыре сержанта, взявших группу в «коробочку». Конвой двинулся не по привычному пути, а боковым коридором, чтобы не тратить время на многочисленные штатные проверки. Степан заметил, что внимание сержантов направлено не на них, а в стороны – охрана была выставлена для защиты от внешней угрозы. Внутри заставы! У лифта сцена повторилась.

– Первый приоритет, – вполголоса произнёс майор, подходя к лифту, и все ожидающие расступились в стороны, пропуская конвой. В лифт никто с ними не зашёл.

В кабинете генерала кроме него самого находился только один человек – молчи-молчи. По лицам обоих было видно, что прошедшую ночь они провели на ногах. У генерала набрякли мешки под покрасневшими глазами, а подполковник заметно спал с лица и выглядел растерянным.

– Что с Панкратовым? – первое, что спросил генерал, сразу, как только Степан с Ольгой зашли в кабинет, оставив сопровождающих в приёмной.

– Открытый перелом берцовой кости правой ноги, – коротко доложил Степан. – Первая помощь оказана, пострадавший доставлен в Центральную районную больницу Кондопоги. Состояние тяжёлое, но не критическое.