Михаил Нестеров – Комэск (страница 31)
– Что случилось, Синицкий?
Старший лейтенант уже взял себя в руки и объяснил ситуацию.
– Так что сами мы не разберемся, а время можно сколько угодно тянуть!
– Тянуть не надо, – согласился Михаил Иванович. – Сотников, ты где?
К генералу подошел мрачный морской летчик с нашивками майора (Олег с помощью Гоши разобрался в них, ничего сложного).
– Вот тебе пополнение, старший лейтенант Синицкий, может, не главный ловелас ВВС Балтфлота, но один из них точно. Можешь назначать его комэском, справится.
Пока майор разглядывал Гошу, генерал спросил:
– А ты, сухопутный, по какому делу?
– Младший лейтенант Северов, старший летчик 12-го ИАП, Юго-Западный фронт. Сопровождал транспортники, мой самолет уничтожен во время налета. Пытаюсь решить вопрос, как добраться в свой полк.
– Делать больше нечего, на другой конец фронта тебя гонять, – проворчал Жигарев. – Здесь тоже люди воюют. Михаил Иванович, ты только что помощи просил, вот тебе помощь. Забирай этого орла в новый полк. У тебя, орел, сбитые есть?
– Пять лично и три в группе. Товарищ генерал, а как же…
– Все, товарищ младший лейтенант! Вопрос решен! Сакаев, документы его посмотри, оформишь потом перевод как положено.
Тут командующий ненадолго замолк, разглядывая Северова, потом произнес:
– Лицо твое мне знакомо, а вспомнить не могу.
– Вы, товарищ генерал, к нам в Борисоглебскую школу весной приезжали…
– Точно, – перебил Жигарев, – ты рапорт на перевод подавал! Надо же, куда тебя занесло. Видишь, Михаил Иванович, какие кадры отдаю! А ты, младший лейтенант, не расстраивайся, можешь на повышение рассчитывать.
– И ты, Георгий, тоже нос не вешай! – добавил Самохин. – В Таллин тебя при таком раскладе смысла нет отправлять. Будешь в новом полку служить.
Высокий чернявый капитан посмотрел документы Северова, что-то записал в блокнот и ушел догонять генералов, так и не сказав ни слова. Сотников, наконец, смог представиться:
– Командир 4-го истребительного авиаполка ВВС КБФ майор Сотников. Формирую полк, с летным составом не густо, так что собираю с бору по сосенке. Пошли пообедаем, заодно о себе немного расскажете.
Расспрашивал майор большей частью Северова, поскольку работа 5-го истребительного полка ему была, в общем, неплохо известна.
– Вот слова про должность комэска звучат многообещающе, – протянул Гоша, но развить мысль не успел, его взгляд зацепился за приятные округлости девушки, ставившей на стол тарелки с супом. Вскоре лицо его расплылось в мечтательной улыбке, отчего он окончательно стал похож на мартовского кота. Сотников не удержался и хмыкнул, а Олег вспомнил слова Самохина про одного из главных ловеласов авиации Балтфлота. Похоже, не лишено оснований. Гоша масляными глазами следил за девушкой, но с аппетитом съел гороховый суп и принялся за второе, макароны с мясом.
После обеда отправились вместе с Сотниковым в штаб полка, небольшое одноэтажное здание на краю аэродрома. Формируемый полк пока дислоцировался здесь, в Пушкине. Вакансий хватало, обещанное пополнение задерживалось, с техниками, правда, было получше. Майор определил Синицкого командиром первой эскадрильи, а Северова к нему замом. На весь полк было десяток машин, все «И-16» тип 28, больше, чем наличных летчиков, так что новоиспеченный комэск со своим заместителем могут выбирать себе самолеты. Начальство обещало в самое ближайшее время выделить пилотов и технику, но пока по факту есть только три летчика, включая самого комполка.
Остаток дня Северов и Синицкий изучали район боевых действий (вернее, изучал Олег, а Гоша просто вспоминал, Низино от Пушкина не так уж далеко), но сначала выбрали себе машины. Старший лейтенант секунд десять помедитировал перед стоящими в ряд «И-16», потом уверенно ткнул пальцем в истребитель с номером 22, а Олегу приглянулся «ишачок» номер 12. Познакомились и с техниками, двадцать вторую обслуживал молодой веснушчатый паренек, сержант Иван Безбородов, а двенадцатую сумрачного вида старший сержант Волобуев, или просто Кузьмич.
Когда летчики отправились на ужин, полк, а вернее, первая эскадрилья неожиданно получила пополнение. Гоша вдруг завопил:
– Степашка! Ты откуда здесь?!
И принялся гладить небольшую дворнягу довольно потешного вида. Как объяснил Синицкий, это была коротколапая помесь бульдога и таксы, коричневого с рыжиной цвета, белой грудью и черными полосами. Степану было чуть больше года, Синицкий подобрал его маленьким щенком в Таллине, а когда был ранен, то оставил в Низино. Как Степа попал сюда, неизвестно, но рады были оба. Гоша с аппетитом поужинал, не забыл покормить собаку, выпросив для него остатки обеденных макарон, и принялся мурлыкать что-то девушке, которая приносила им тарелки с тушеной картошкой. Кончилось тем, что Северов ушел из столовой один и завалился спать в выделенной для первой эскадрильи просторной комнате, пока совершенно пустой.
Когда явился Синицкий, Олег не заметил, но утром вид у него был довольный даже во сне. Спал он тихо и безмятежно, только посапывал, зато Степан храпел за двоих, лежа кверху пузом у хозяйской кровати, периодически почавкивал и причмокивал и снова принимался выводить рулады. Северов вышел на улицу и немного размялся, а когда вернулся, комэск уже умылся и готовился идти на завтрак. Про ночные похождения Олег не спрашивал, а Гоша ничего не говорил, с задумчивым видом уминая пшенную кашу.
В этот день в воздух поднялись всего один раз, облетали машины и заодно патрулировали в районе аэродрома. «Ишачки» оказались неплохи, не ушатанные, но с одним существенным недостатком. Ни на одном самолете не было радиостанции, даже приемника. Это здорово будет затруднять управление подразделением в бою, но ничего не поделаешь.
В этот день начали наконец прибывать недостающий личный состав и техника. В полку теперь насчитывалось двадцать шесть истребителей, по двенадцать в каждой эскадрилье плюс пара управления. Сотников сказал, что изначально речь шла о трех эскадрильях, но людей пока нет. Летный состав был разномастным, с боевым опытом, правда, всего два человека, причем еще с Халхин-Гола. Остальные кто из запаса, кто из авиаполков ТОФа, кто недавно из летной школы. Новички попали в основном в первую эскадрилью, Олег ожидал возмущения со стороны Синицкого, но тот промолчал. Он вообще Северову понравился. На земле это был настоящий Винни-Пух, но в воздухе он преображался. Да и характер имел твердый, не боялся спорить с начальством, если считал себя правым. Оказался хорошим педагогом, умел объяснить подчиненным, что и как надо делать. Прекрасно летал и стрелял. А с Северовым они нашли общий язык и хорошо ладили, даже Степан, очень недоверчиво относившийся ко всем, кроме хозяина, считал Олега вторым по значимости человеком после Гоши.
Командирами звеньев из двух пар стали лейтенанты Ковин и Горобченко, тихоокеанцы, летчики довольно опытные, хотя и не участвовавшие ранее в боях, а вот остальные шесть пилотов были зелеными сержантами выпуска конца 1940 или середины 1941 года.
Ведомым Северова стал сержант Сергей Малинкин, романтичный юноша, отличник и шустрый малый. Соображал он быстро, но так же быстро и увлекался. Ведомый Синицкого, старший сержант Терентий Соломатин, был поопытнее, летал уже почти год, но был, наоборот, тугодумом. Соображал медленно, компенсировал это тем, что старался придерживаться правил. Северов и Синицкий настойчиво долбили, что главное для них удержаться за ведущим, не насбивать сразу тучу врагов, а для начала самим остаться в живых.
Тренировались пешим по-летному, Северов и Синицкий давали теорию, но несколько дней – это ничтожно мало. К тому же сколько теорию ни долби, в бою найдется человек, который что-нибудь сделает не так. Увлечется преследованием вражеского самолета и оторвется от ведущего, заблудится, зайдет в атаку под огонь оборонительных точек бомбардировщика, да просто растеряется. Вопрос был в другом – сколько таких ошибающихся останется в живых.
Война уже разделила этих ребят на живых и мертвых, только они еще не знают об этом. Не только командиры, но и сами летчики понимали, что враг очень силен, лучше оснащен и более опытен, но никто из них не показывал своего страха, они были полны решимости приблизить победу хоть на миг даже ценой собственной жизни.
Добавил «позитива» командир полка. Сотников сообщил, что налеты вражеской авиации на наши аэродромы 19–20 августа привели к значительным потерям, бывший полк Гоши выведен для получения новой техники, по слухам «ЛаГГ-3», так что на новый 4-й ИАП ложится большая нагрузка.
Между тем обстановка продолжала ухудшаться. 19 августа немцы захватили Новгород, а 20 августа – Чудово, перерезав железную дорогу, связывавшую Ленинград с Москвой. 21 августа противником был занят Светогорск, на Кингисеппском и Новгородском направлениях шли ожесточенные бои. Опубликовано обращение Главнокомандующего войсками Северо-Западного направления Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова, секретаря Ленинградского областного и городского комитетов ВКП(б) А.А. Жданова и председателя исполкома Ленинградского Совета депутатов трудящихся П.С. Попкова «Ко всем трудящимся города Ленина». Комиссар полка Степан Игнатьевич Коляда зачитал его на общем построении, его обсуждали весь вечер и следующий день. 23 августа Ставка разделила Северный фронт на Карельский и Ленинградский.