Михаил Нестеров – Комэск (страница 33)

Девятку «Ю-87» первым заметил Гоша, покачал крыльями и повел эскадрилью за собой. Теперь противника увидели все, Олег представил, как обрадовались новички, но все было не так просто. Сверху находилась четверка «Мессеров», и Северов не сомневался, что сейчас подтянется еще звено.

Так и произошло, Северов и звено Ковина попытались оттянуть на себя прикрытие, а пара Синицкого и звено Горобченко атаковали бомбардировщики. Почти получилось, но немецкая подмога успела чуть раньше, пришлось бросить «штуки» и отбиваться. Будь ведомый у Олега опытным, он попытался бы перейти к более активным действиям, а так пришлось встать в круг. Опытный комэск оттягивался в глубь своей территории, если кого и собьют, так хоть в расположении наших войск сядет, но такая работа Синицкому была не по душе, да и Северову тоже. Видя, что бомбардировщики никто не атакует, немецкие истребители осторожничали, так что пока обошлось без потерь с обеих сторон, хотя попадания в самолеты были. Наконец «Мессеры» отстали, и «ишачки» развернулись к своему аэродрому. У Олега топлива оставалось больше половины, но некоторые «И-16» оказались, по-видимому, повреждены, летчики показывали жестами, что у них проблемы.

Когда эскадрилья села, пилотов встретил недовольный батальонный комиссар Коляда.

– Сорвать бомбардировку вы не смогли! – напустился он на Синицкого. – Надо было действовать решительнее, истребители вы или бабы беременные?!

– Успокойся, Степан Игнатьевич, – подошедший Сотников примирительно хлопнул его по плечу. – Рассказывай, Георгий.

– Да что рассказывать, – пробурчал расстроенный комэск. – «Мессеров» два звена в прикрытии, а у меня кто? Не сбили никого, и то ладно.

Коляда задохнулся от возмущения, но сказать ничего не успел, подошел техник и доложил, что три «ишака» на сегодня отлетались, хорошо, если до завтра успеют отремонтировать. Еще два сделают часа за два-три.

– Вот и повоевали…

Синицкий тяжело вздохнул, хотя прекрасно понимал, что отсутствие потерь среди летчиков само по себе неплохо, будет кому летать дальше.

Самолеты дозаправили, пополнили боезапас, летчики успели выпить по чашке чаю, когда Гошу вызвал комполка. Вернулся он быстро, озабоченно натягивая перчатки.

– Олег, пойдем четверкой. Ты, я и наши ведомые. Район Красногвардейского УРа, вот сюда. – Комэск ткнул пальцем в место на карте. – Все поняли?

Это он спросил у Малинкина с Соломатиным, сержанты энергично закивали.

Что услышал комэск от командования, Олег не знал, но догадаться было несложно, поэтому не удивился, когда тот, заметив вражеские самолеты, повел себя гораздо более агрессивно.

Построить атаку со стороны солнца не удалось, немцы их заметили раньше и перехватили еще до того, как «ишачки» смогли занять выгодную позицию. Становиться в круг Синицкий не стал, пары советских истребителей совершали энергичные маневры, приглашая противника вступить в бой на виражах, немцы, естественно, отказывались. Но Гоша маневрировал таким образом, что удалось смещаться в сторону «штук», две девятки которых готовились нанести удар по нашим войскам. Очень не хватало радиосвязи, но Олег угадал момент и вышел в лобовую на пару «Мессеров», дав возможность Синицкому оторваться и атаковать бомбардировщики. Если бы на «И-16» стояли четыре «ШКАСа», у пилота «Мессера» был шанс отделаться легким испугом, но у Северова были пушки, которые и превратили немецкий истребитель в пылающие обломки. Гоша тоже сбил одного, остальные бросились врассыпную, поскольку «Ю-87» взорвался на собственных бомбах. Атаку удалось сорвать, «Мессеры» тоже отстали и ушли за своими подопечными, а еще через десять минут показалась шестерка «И-16» второй эскадрильи и звено смогло вернуться на свой аэродром. Когда летчики пришли на КП с докладом, командир полка уже получил благодарность от наземных войск и встретил их с весьма довольным видом.

Время было обеденное, перекусили, после чего Гоша устроил разбор полетов. Сошлись на том, что во втором бою ведомые действовали неплохо. Несмотря на энергичные маневры, никто не оторвался от своих ведущих, стреляли много и, хотя ни в кого не попали, мешали немцам их атаковать.

Технари слово сдержали, возились всю ночь, но утром все самолеты первой эскадрильи смогли подняться в воздух.

Теперь, когда позволяла погода, делали по три вылета в день, а иногда и больше. Но осень готовилась вступить в свои права, а на Балтике она редко бывает сухой и теплой. Так что передышки тоже случались, но работы было много – прикрытие своих войск и кораблей, сопровождение штурмовиков, вылеты на перехват немецких бомбардировщиков. Опыт молодых летчиков рос, они все более уверенно чувствовали себя в воздухе, но без потерь не обошлось, хотя Синицкий изо всех сил старался их беречь. Как тут убережешь, когда на земле и в воздухе самое настоящее месиво… За две недели боев эскадрилья сточилась ровно в полтора раза, звенья Ковина и Горобченко теперь представляли собой пары. Гоша за это время записал на свой счет еще две машины врага, обе «Ю-87», а Олег сбил нахального «Мессера», решившего с ходу атаковать «ишачок» Терентия Соломатина, немного отставший от своего ведущего. Ковин тоже чуть не погиб, атакуя в лоб «Ме-110», который принял за бомбардировщик, ошибка не такая уж редкая для неопытных пилотов.

28 августа немцы заняли Тосно, до Ленинграда оставалось всего полсотни километров, на следующий день они подошли к Колпино, но взять его с ходу не смогли. 2 сентября была захвачена станция Мга. Олег помнил, что кольцо блокады вот-вот замкнется, настроения это тоже не добавляло. Ставка присылала грозные бумаги, выражавшие недовольство действиями местного командования, это Северов тоже из истории знал, но сейчас им об этом никто, конечно же, не говорил.

7 и 8 сентября погода была совсем нелетная, дождь, туман, так что удалось немного отдохнуть и выспаться. Пришедшая вечером 8 сентября весть об оставлении Шлиссельбурга повергла некоторых в уныние, стало понятно, что сухопутное сообщение окончательно прервано. Даже Гоша Синицкий стал совершенно неулыбчив, что за ним ранее не замечалось даже в самых тяжелых ситуациях. А 9 сентября самолеты полка перелетели на Комендантский аэродром, поскольку линия фронта вплотную приближалась к Пушкину.

Впрочем, настроение в полку можно было охарактеризовать как мрачную решимость, упаднические настроения были нехарактерны, да и батальонный комиссар Коляда старался изо всех сил, проводил политинформации, рассказывал о подвигах наших бойцов и командиров. Стремился он приводить примеры близкие, рассказал о подвиге танкиста старшего лейтенанта Зиновия Колобанова и младшего политрука Александра Панкратова. Несладко было всем, летчики заметили, что Степан Игнатьевич стал как-то уж совсем нервным и дерганым, но списывали это на переживания от неудач на фронте.

Между тем 10 сентября в городе на Неве должен был появиться человек, который насыплет песка в буксы Вермахта.

Утром эскадрилья в полном составе летала на сопровождение штурмовиков, которые наносили удары по немецким войскам, рвущимся к Пулковским высотам. Не успели дух перевести, как пришел новый приказ и пара Северов – Малинкин ушла в сторону Ладожского озера. Остальным тоже нашлась работа, но Олег взлетел первым и не услышал, куда их направили.

Облачность над Ладогой была не особенно плотной, поэтому транспортный самолет в сопровождении четверки «ЛаГГов» Северов заметил издалека. К ним явно пристраивалась пара «Мессеров», было понятно, что такой эскорт придан важному грузу или пассажирам, но немцы увлеклись и появление пары «ишаков» прозевали. Откровенно вялые действия «ЛаГГов» удивляли, но с этим пусть их начальство разбирается, а пока надо было отогнать немцев, тем более что они наверняка вызвали подмогу.

Убедившись в том, что других истребителей противника пока не видно, Северов свалился на врага из-под самой кромки облаков. «Мессеры» были намного ниже, поскольку транспортник и его сопровождение шли на бреющем над самой поверхностью воды. В последний момент ведомый ганс атаку заметил и резким маневром вывернулся, но ведущему Олег пушечную очередь всадил прямо в кабину и мотор. Короткий взгляд в сторону, куда ушел второй, и Северов расплылся в довольной усмешке, больше похожей, впрочем, на хищный оскал. Малинкин не растерялся, воспользовался тем, что немец сманеврировал в его сторону и удачно отстрелил ему хвост! Но расслабляться было нельзя, в любой момент могли подойти другие вражеские истребители, и Северов, покачав «ПС-84» крыльями, взмыл обратно под облака. То ли немцы все-таки никого не вызывали, то ли их просто не нашли, но больше никто на транспортный самолет не покушался, «ишаки» еще повисели над аэродромом, прикрывая его посадку, после чего тоже приземлились. Кого сопровождал такой солидный эскорт, Северов сообразил позже, когда объявили, что в командование Ленинградским фронтом вступил генерал армии Жуков Георгий Константинович, а еще через день Северову и Малинкину была объявлена благодарность за действия по прикрытию борта с важными пассажирами.

Глава 8

Дальнейшие события осмыслить Северов смог только намного позже, когда стали известны некоторые эпизоды и факты, а пока его занимала новая тактика действий пары истребителей, которую удалось опробовать в бою уже 10 сентября.