Михаил Нестеров – Комбриг (страница 19)

Зачеты девушка сдала на следующий день, она оказалась внимательной и толковой, штурман полка ее похвалил. Она обзавелась планшетом, ремнем и старалась выглядеть браво, одна из работниц вещевого склада ушила ей белье, жизнь налаживалась. Даже едкие на язык сестры были девицами незлыми и специально отравлять жизнь никому не собирались.

Настя пару раз уже слетала по разным поручениям и ощутила себя бывалым летчиком. Немцы ей ни разу не встретились, казалось, что их нет вовсе, хотя истребители нередко вели воздушные бои.

Северов и Железнов дрались с двумя парами «Мессеров», Олег все делал легко и изящно, он чувствовал какое-то творческое вдохновение. Такое вдохновение чувствует, наверное, поэт или художник, ощущение, нет, уверенность, что у тебя все получится. Но Северов был истребителем, и его вдохновение сейчас выходило боком очередным экспертам Люфтваффе, которые думали, что поймали русских со спущенными штанами. Периодически на фронте появлялись новые «тевтонские рыцари», которые считали, что те, кто был до них, – просто неудачники и неумехи. Олег сбил одного и сделал двух подранков, последнего поджег Владлен. Северов приказал ему добить поврежденных противников, что тот и сделал. По прилете ведомый попытался обидеться, дескать, он достаточно умелый боец и в подачках не нуждается. Но Олег сказал, что у него просто кончился боезапас. На самом деле он вдруг подумал, что становится слишком успешен, могут и перевести куда-нибудь в тыл, на штабную работу, умные мысли генерировать. Да просто запретить боевые вылеты. От этой мысли стало не по себе, поэтому Олег и не стал добивать немчиков и приказал сделать это Железнову. Потом он подумал, что, может быть, зря паникует, никаких подобных мыслей начальство никогда не высказывало. Но о сделанном не жалел, увеличил свой счет Владлен сразу на три самолета – молодец.

Когда вечером Олег и Настя встретились за ужином, пуговицы были пришиты на место, клапан застегнут. Девушка очень мило смущалась и краснела, но Северов сделал вид, что ничего не было, и она постепенно успокоилась.

Стайка девушек уже ушла из столовой, Северов, Булочкин и Аверин собирались пить чай, когда Петрович вдруг сказал:

– Смотрю я и думаю, хорошая все-таки девушка, мясна́я.

– Ты что, голодный? – удивился Денис.

– В том смысле, что спортивная девушка, мышцы хорошо развиты. Я узнавал, пловчиха она, призовые места на городских соревнованиях брала.

– А ты где ее мышцы-то изучал? – развеселился Аверин.

– Когда ты их мыться послал, – повернулся Булочкин к Олегу, – я секреты проверял. А девчонки про них не знали, после бани купаться побежали. Плюхались прямо перед носом, а там долго по колено, пока хоть немного глубже станет.

– И ты им положение секрета не раскрыл! – продолжал смеяться Денис.

– Так ты о Василисе? – переспросил Северов.

– О ней, о ком же еще! Понравилась она мне, хорошая девушка.

– Мясная, – подхватил капитан.

– Да ну тебя, – махнул рукой Петрович. – Допивай, пошли у второго взвода оружие проверять.

Следующий день прошел спокойно, летали три раза, но «гансов» так и не встретили. Когда Северов приземлился, машины Насти не было. «Як» закатили в капонир, Олег переговорил с оружейниками и поменял шлемофон на фуражку. У-2 зашел на посадку покачиваясь, дал козла и остановился метрах в двадцати от Олега. Из кабины выбралась плачущая Настя, ее трясло. Северов заметил пробоины на плоскостях и все понял – девушку гоняли вражеские истребители.

Олег подошел, взял Настю за руку и решительно повел за собой, на ходу приказал технарям закатить У-2 под масксеть и осмотреть на предмет повреждений. Та притихла и не сопротивлялась, только всхлипывала иногда.

– Они неожиданно появились, стали стрелять. Я так испугалась, до сих пор трясет.

– Это нормально. Ты приказ выполнила?

– Да, пакет доставила.

– Вот и все. Наука тебе – осмотрительность в воздухе не терять. На первых порах такое не только с тобой бывает, только не всем везет в живых остаться.

– Ну с вами же не бывает.

– Я – другое дело. Ты девчонка совсем, а я профессиональный военный. Меня всю жизнь этому учили.

– Я не маленькая, я взрослая уже.

– Тебе сколько лет, взрослая?

– Восемнадцать.

– Я серьезно спрашиваю.

– Семнадцать, – тише сказала девушка. – А вам сколько?

– Двадцать два скоро.

– Большая разница! – улыбнулась она.

– Большая! – буркнул Северов.

Он привел девушку в их с Василисой комнату, сходил к себе, принес бутылку водки, налил полстакана, протянул девушке:

– Пей!

– Я не…

– Пей, говорю!

Она выпила, давясь, закашляла.

– Все, спи. Сейчас окосеешь и успокоишься.

Еще через день Северову пришлось за нее поволноваться. Настю послали с поручением на другую сторону выступа, образованного немецким прорывом. Она, естественно, полетела напрямую, через территорию, занятую противником. Тут ее опять подловили «Мессеры», на этот раз попали в двигатель, он зачихал и затрясся. Летчица посадила самолет на краю леса, У-2 по инерции вполз в ольшняк, поломал его и поломался сам. Запахло бензином, Настя небезосновательно опасалась пожара, поэтому заторопилась вылезать, зацепилась за что-то, комбез затрещал, незадачливая летчица свалилась в траву и на четвереньках отползла от самолета. Там она уселась на траву и заплакала от страха. Одна, кругом немцы, куда идти – непонятно, оружия нет. Вдруг над ее головой пронесся краснозвездный «Як», за ним еще один, ведущий покачал крыльями, и девушка поняла, что ее аварийная посадка замечена. А «Мессеры» так внезапно отстали потому, что не стали связываться с нашими истребителями. Тут Насте повезло еще раз, автожир АСС случайно оказался неподалеку и уже через четверть часа совершил посадку на полянку рядом. Летчица подумала, что этот автожир просто замечательная машина, ведь площадка была крохотная, садиться на нее на своем У-2 она ни за что бы не решилась. Кабина стрелка у А-7 невелика, но и летчица была вовсе не дородная, поместились кое-как, буквально через полминуты аппарат был уже в воздухе.

Лететь было недалеко, немцы отреагировать не успели или не захотели, их истребители так и не появились, но наши «Яки» все это время маневрировали поблизости. После посадки Настя выбралась из кабины и увидела, как из кабины одной из прикрывавших их машин вылез Северов и направился к ней. Подойдя, летчик озадаченно посмотрел на порванный в шагу комбинезон девушки:

– Слушай, ты всегда такая недотепа или это специально для меня?

Настя пунцово покраснела, чмокнула Олега в губы и умчалась к себе.

Вечером, штопая многострадальный комбинезон, Настя рассказывала своей подруге:

– Представляешь, недотепой меня назвал! А я стою и краснею как помидор. Вась, что со мной? Он же меня всего на четыре года старше, а кажется, будто лет на двадцать. Я такая трусиха, а рядом с ним ничего не боюсь.

– Влюбилась ты в него, втрескалась по уши!

– Да-а! А он на меня и внимания не обратит, посмотри, какие девушки у нас. Я рядом с ними замухрышка. К тому же недотепа, это он верно сказал. Что ни начну делать, обязательно опозорюсь. Чего ему со мной возиться?

– Настюша, но ведь прилетел же за тобой во вражеский тыл.

– А что думаешь, за кем другим не прилетел бы? Прилетел! Он такой.

– Он такой, – вздохнула Василиса и подумала про Булочкина.

Бравый майор особых знаков внимания ей не показывал, относился ровно, как ко всем остальным. Некоторые девушки, включая сестер, откровенно положили на него глаз и потихоньку ругались друг с другом из-за этого. Василиса их побаивалась, девахи они простые, могут и поколотить. Но от своего решила не отступать, Булочкин ей очень нравился. Тем более, что сестры пока собачились друг с другом и мало обращали внимания на поведение остальных. Сама причина таких нешуточных страстей о происходящем догадывалась, но особых мер пока не принимала. Начальник БАО решил, что постепенно все само рассосется, главное – не оставлять времени и сил, чтобы выяснять отношения и валять дурака. Девушки были постоянно загружены работой, забот хватало. Михалыч, Винтик, Шпунтик и несколько других наиболее опытных механиков теперь выступали в роли бригадиров. У каждого было в подчинении несколько девушек, которые под их чутким руководством выполняли работы, на которые бы их одних никто не допустил по причине недостаточной квалификации. А так, под присмотром, они регулировали и перебирали двигатели, обслуживали вооружение, возились с приборами. Сначала было трудно, потом все привыкли. Петрович даже разрешил своеобразное соцсоревнование, кто сделает ту или иную работу быстрее без потери качества. Победителей отмечали в наглядной агитации, поощряли вкусными призами типа банки сгущенного молока и т. д. Как ни странно, чаще всех побеждала бригада, которой руководил Паша Шведов. Медленнее всех работала бригада Андрея Глазычева, зато они лучше всех выполняли работу, связанную со сложными регулировками. Олег Петрович опасался, что с обслуживанием техники будут проблемы, но правильная организация работы позволила этого избежать. Дела со снабжением девушек вещевым имуществом тоже наладились.

Между тем обстановка на фронтах складывалась несколько отличная от той, которая была известна Олегу, но некоторые параллели прослеживались. Так и не сумев взять Харьков и понеся большие потери при отвлекающих операциях в полосе Брянского фронта, немцы, тем не менее, сумели нанести на юге сильный удар. Вызванный в Ставку Петровский в ходе совещания узнал, что немцам удалось прорвать наш фронт на участке между Славянском и Горловкой. Теперь они расширяют прорыв, окружая наши соединения 18-й и 56-й армий и выходя на Шахты и Ростов-на-Дону. Дополнительную озабоченность Ставки вызывает разгром Крымского фронта, который произошел не весной 1942-го, как в известной Северову истории, а летом, что нисколько не уменьшало его опасность. Петровский и Снегов, прибывший вместе с ним на сутки раньше намеченного совещания, имели разговор с Жуковым и Шапошниковым, обкатали в дискуссии острые вопросы и к разговору были готовы. Снегов, не приглашенный на заседание Ставки, вылетел обратно на фронт, а Леонид Григорьевич отправился в Кремль.