Михаил Нестеров – Комбриг (страница 18)

Остряков почувствовал перемену в глазах Олега.

– Пошли пить чай.

За чаем Николай Алексеевич рассказал, что немецкое наступление на стыке с Центральным фронтом окончательно провалилось, потери у немцев очень значительные. У нас тоже есть потери, но намного меньше. Более того, прорыв был локализован и закрыт без привлечения фронтовых резервов и с минимальным привлечением резервов армейских, обошлись корпусным и дивизионным звеном. Что касается авиации, то выпуск самолетов постоянно увеличивается. Уже в обычные, не гвардейские истребительные части начинает поступать ЛаГГ-5, летчики машину хвалят. По скоростным характеристикам и маневренности не уступает новым немецким истребителям, вооружение тоже приличное – две пушки и два крупнокалиберных пулемета с большим боезапасом. Говорят, что готовится модификация, вооруженная тремя пушками. В гвардейские части ожидается поступление новейших самолетов Поликарпова По-3, которые раньше назывались И-185, довели до ума машину. Разрабатывается и новая модель «Яка», еще более мощный мотор, вооружение – новейшая пушка калибром 30 -мм и два УБС или даже Б-20. А после того как новыми моторами оснастили Пе-3, машина стала гораздо более скоростной, теперь тягаться с ней одномоторным истребителям противника стало гораздо сложнее. Основная проблема сейчас – качественное навигационное и радиооборудование. Пока приходится многие вещи закупать за рубежом, свои заводы еще не скоро дадут продукцию.

Воспользовавшись случаем, Олег закинул удочку не только о ремонте радара полка, но и перекрытии всей зоны ответственности фронта. Идея Острякова заинтересовала.

– Вот, теперь вижу, что ты снова прежний. А насчет всего остального пока, к сожалению, порадовать нечем. Обещают поставить новый радар, усовершенствованный, но когда, пока неизвестно. Ждем.

На следующий день жизнь пошла своим чередом. Неожиданно пришел приказ на перебазирование женского полка куда-то на юг. Проводы были короткими, некоторые девчонки ревели в голос, но все люди военные, приказ надо было выполнять. Так что была последняя бурная ночь, клятвы не забывать, обещания писать и все такое. Валера с философской грустью проводил Тасю. Последнее время они часто играли вместе, можно сказать, подружились.

Утром 7 июля Северов вернулся из боевого вылета и шагал по направлению к штабу. Неподалеку от здания штаба он заметил оживление и веселый смех. Подойдя поближе, Олег увидел группу девушек в форме. Их было десятка два, среди них выделялись три девицы, что называется, в теле, высокие, щекастые, с румянцем во все лицо. В общем, в современном вкусе. Рядом уже находилось несколько техников и летчиков, не задействованных в полетах. Немного в стороне стояли еще две девушки. Именно они, похоже, и были причиной веселья. Одна, довольно высокая стройная голубоглазая блондинка лет двадцати трех, была одета, несмотря на жару, в шинель. Судя по всему, на голое тело. Она зло сверкала глазами на веселящихся сослуживиц. Вторая, небольшого роста брюнетка, была одета, как в платье, в огромную гимнастерку и ботинки, которые были бы велики, наверное, даже Тарасюку. Она была очень чумазая, вымазанная в саже и каком-то масле. Ей было лет семнадцать-восемнадцать, совсем девочка. На Северова взглянули огромные зеленые глазищи, в которых стояли слезы, двумя дорожками стекавшие по лицу. Появление гвардии старшего лейтенанта со Звездой Героя и тремя орденами на гимнастерке заставило всех притихнуть.

– Что тут за веселье? – строго спросил Северов.

– Да вот, товарищ гвардии старший лейтенант, такая история, – одна из особо румяных девиц расплылась в улыбке. – Прямо перед отправкой сюда нам баню организовали. Мы уже мыться заканчивали, а тут налет. Повыскакивали в чем были. Мы успели одежку захватить, а эти две тетехи… Одна сапоги и пилотку спасла, другая и вовсе одну пилотку, да еще перемазалась вся в саже от печки. А баню прямым попаданием разнесло, хорошо никого не побило. Они сначала под кустом телешом сидели, потом мы им одежку раздобыли и сюда приехали.

За спиной раздалось хихиканье, Олег развернулся и рявкнул:

– Весело вам? А мне вот грустно. Почему они здесь, знаете? Потому, что мы херово воюем! Воевали бы хорошо, она, – Олег показал на маленькую, – сидела бы дома с родителями, да про вас, таких героических, статьи в газете читала. А не наблюдала бы ваши масляные рожи! Свободны все!

Скорость, с которой исчезла мужская составляющая спектакля, сильно впечатлила женскую. Олег повернулся обратно:

– Представьтесь.

– Сержант Светлова Василиса, техник, – представилась девушка в шинели.

– Сержант Горностаева Анастасия, летчик связного самолета, – шмыгнула носом зеленоглазая.

– Так, Василиса. Берешь чумазика, идете вон туда, спрашиваешь старшину Тарасюка. Скажешь, что Северов вас в баню направил. Отмываешь чумазика, потом идете обедать.

– А это что за пленные румыны? – спросил подошедший Булочкин, с интересом рассматривая новеньких.

– А это тебе пополнение.

– Ну вот, – расстроился Булочкин, – одну проблему решили, другую получили.

Командиры ушли в штаб, а девушки остались стоять на прежнем месте.

– Вот это мужчина! – с восхищением сказала Василиса, глядя им вслед.

– Молодой совсем, а такой… Эх! – дородная девица вздохнула. – Мелковат только.

– Я про майора! – поморщилась Василиса и, не дожидаясь ответа, потащила летчицу за рукав. – Пошли, Настена, я тебя отмою.

– Чего он меня чумазиком называет?

– А кто ты есть? Со стороны на себя посмотри!

– Ну почему я такая невезучая! – чуть не разревелась опять Настя. – Герой Советского Союза ко мне подошел, а я стою как чучело, да еще и грязная вся как свинья-а-а!

– Все, не реви. Отмою тебя, пусть тогда посмотрит. Что, понравился?

– Очень! И молодой совсем.

– Как ты.

– Как я. Только я сержант и хожу тут грязная, все надо мной смеются.

За разговором девушки дошли до места, нашли старшину Тарасюка, который покачал головой, выдал им мыло и проводил до бани.

– Товарищ старшина, а майор с двумя орденами Красной Звезды кто такой? – поинтересовалась Василиса.

– Командир БАО Булочкин Олег Петрович. Раз ты техник, то твой самый главный здесь начальник и есть.

– А старший лейтенант, молодой такой, со Звездой Героя? – несмело спросила Настя.

– А это Северов Олег Андреич, командир третьей эскадрильи. Самый лучший в мире летчик!

– Самый лучший? – недоверчиво переспросила Настя. – Шутите, товарищ старшина.

– Какие шутки, девоньки! Знаете, сколько он самых лучших немецких асов сбил? Не пересчитать! Они его как огня боятся. Комиссар рассказывал, что когда он взлетает, то фрицы в эфир орут, спасайтесь мол, в воздухе Северов.

Тарасюк, конечно, шутил, просто решил немного развлечься. Видя интерес девушек к командирам, он, изображая недалекого служаку, рассказывал всякие страшилки про то, как Северов пачками сбивает немцев, про то, как они с Булочкиным порубили саперными лопатками то ли роту, то ли двух немецких гренадеров, хотел завернуть про то, как Булочкин загнул ствол пушки у немецкого танка, но вовремя передумал. Девчонки и так сидели на лавке в бане, открыв рты. Наконец старшина, посмеиваясь про себя, ушел, а девушки стали мыться.

Разместились новоприбывшие в бараке, который раньше занимали девушки ночного полка. Так как их было намного меньше, чем уехавших, разместились свободно. Настя и Василиса заняли отдельную комнату, им не хотелось жить вместе с теми, кто их обсмеял утром. Тем более, что подобрать им одежду оказалось непросто. Специального женского обмундирования в полку не было, на Василису мужское белье и форма нашлись, а вот на миниатюрную Настю подобрать ничего по размеру не удалось, все ей было велико и длинно. Проблема была, конечно, решаемой, но не сразу, поэтому Тарасюк принес летчице непонятно откуда взявшийся комбинезон с клапаном на попе. Это было единственное, что девушке более-менее подходило по размеру. Зато на ее ножку неожиданно нашлись сапоги.

На следующий день повеселевшая Настя бегала по аэродрому от техников к штурману полка, от склада к стоянке самолетов. Ей выделили отремонтированный У-2, оставшийся от ночного полка. При наличии автожиров особой необходимости в самолете связи не было, но раз уж есть и самолет и летчица, надо использовать.

Олег не спеша шагал к своему самолету, скоро предстоял вылет на свободную охоту. Неожиданно мимо него пронеслась Настя. Видимо, она где-то зацепилась клапаном, пуговицы отлетели, клапан свесился вниз, открывая круглую розовую попку. Девушка, не замечая очередного конфуза, подбежала к своему самолету и запрыгнула в него.

– Слушай, Степаныч, с этим надо что-то делать. Это какая-то комедия с элементами цинизма.

Стоящий рядом Тарасюк, задумчиво наблюдавший вместе с Северовым за «полетом валькирии», вздохнул:

– Узнавал я. Какой-то придурок специально для них форму огромного размера заказал. Дескать, у девок попы большие, им как раз будет. Идиот. Придется немного подождать, скоро все привезут. И вообще, это твоя Настя такая непутевая, вот ты и разбирайся.

– Ты чего, Степаныч! Почему моя-то?

– А чья? Твоя!

Олег направился дальше, к своему самолету. Он шел и думал, что Тарасюк прав. Девушка ему очень понравилась. Маленькой она казалась только рядом с дородными Глашей, Алевтиной и Октябриной. На самом деле она была совсем немного ниже среднего роста, очень пропорционально сложенная, с грудью третьего размера, тонкой талией, длинными стройными ножками с маленькой ступней. Пальчики на руках длинные и тонкие. Черты лица были небольшие, правильные, но лицо не было кукольным, оно было живым и очень милым. Зубки ровные, брови черные, волосы густые и немного вьющиеся. Огромные зеленые глазищи с длинными ресницами дополняли облик. К тому же девушка была очень аккуратной и за собой следила. А вымазалась в саже и масле во время налета, когда страшно перепугалась и плохо соображала, что делает. Согласно действующей моде, эталоном была девушка в теле, грудастая и широкобедрая. Так что по нынешним меркам ничего особенного Настя собой не представляла, но вот Северов был иного мнения. Он шел и думал, что все женщины, которые у него здесь были, по большому счету выбрали его сами. Они первые проявляли к нему интерес, как к мужчине. Может быть именно поэтому ни одну из них он не любил настолько сильно, как хотел бы любить свою единственную женщину. Если бы он не встретил Вику снова, то вовсе не чувствовал бы себя несчастным. Война их уже развела, как он считал, навсегда. А когда она умерла у него на руках, то его реакция была реакцией человека, у которого отобрали женщину, которая доверилась ему целиком, которую он обязан защищать любой ценой, если конечно, он мужчина, а не облако в штанах. Не уберег, и прощения ему нет, можно было только отомстить, отомстить так, чтобы тевтоны кровью своей умылись. Он никогда не тронет гражданских, не будет срывать злость на женщине или ребенке, но тот, кто пришел на его землю с оружием, ответит за все. Они еще долго будут отвечать, пока не кончится война или пока его не убьют. Но первый раз в этом мире Северов всерьез подумал о том, что он может дожить до конца войны, что у него могут быть дети от женщины, которую любит и выбрал он сам, а не слепой случай.