Михаил Нестеров – Комбриг (страница 15)

– А что вы на передовой-то делали? – не поняла Аревик. – И что за снайперы в авиаполку?

– Так АСС – это не просто самолеты, которые сбитых летчиков вывозят, это еще и взвод осназа, который операции прикрывает. Да и рота охраны у нас особенная.

Денис рассказал об АСС подробнее, о том, как служба создавалась. Женщины с интересом слушали, даже не заметили, что начало темнеть.

Работать женский полк начал через два дня, также освоившись с районом боевых действий. Летали, конечно, по ночам. С соседних аэродромов работали «пешки» и Ары, а также горбатые, немцам приходилось несладко. Они еще надеялись завоевать господство в воздухе, наращивали и концентрировали силы. Было понятно, что они грабят другие участки фронта, чего и добивалось наше командование. Случались налеты вражеских бомбардировщиков на другие аэродромы, не очень эффективные, так как ПВО была очень приличной, да и истребительное прикрытие не дремало. А вот налет на аэродром, где располагались 7-й и 41-й гвардейские и 589-й ночной полк, немцам, можно сказать, удался. Зенитчики сработали хорошо, посбивали и повредили немало, но налет был массированный, целей слишком много, так что некоторые объекты пострадали. Нет, располагавшиеся в капонирах немногочисленные «Яки» и «сухарики» не пострадали, а вот У-2 досталось, вышла из строя примерно треть самолетов, даже чуть больше. Но самым неприятным было не это, а вывод из строя радара. И ремонт его грозил затянуться, были проблемы с запчастями. Были потери и среди личного состава, к счастью, в основном ранеными. Убито было несколько техников «сушек», не успевших спрятаться в щели. Ранеными оказались несколько девушек-техников из 589-го полка и пара летчиц. «Яки» и «сушки» были в это время на задании, бомбили очередное обнаруженное воздушной разведкой скопление вражеской техники, а истребители неплохо причесали сунувшихся помешать налету «Мессеров».

Кота Валеру налет врасплох не застал. Он заблаговременно заводил ушами и, громко мяукая, направился к щели. На аэродроме стали рваться первые бомбы, когда Валера спрыгнул в окопчик. Там уже сидели, прижав уши, Васисуалий Михайлович и Тася.

Середина июня оказалась богата на необычные события.

16 июня на рассвете неожиданно прилетел Остряков, командование полка собралось в штабе, через четверть часа туда вызвали Северова.

Задание было формально обычным: забрать из вражеского тыла группу разведчиков с ценными документами. Проблема заключалась в том, что сделать это надо было как можно быстрее, т. е. средь бела дня, а точка эвакуации находилась глубоко во вражеском тылу, Як-1 и ЛаГГ-3 не доставали. Шанс был только у Як-1б, который имел дальность чуть более 1000 км.

– А сколько человек надо вывезти?

– Было семь…

– ПС-84 баржа здоровая и медленная, у «Хадсона» крейсерская скорость, как у него максимальная и семеро нормально влезут. Расстояние для него невелико, топливо можно не экономить, пойдем быстрее.

Полчаса подготовки техники, и третья эскадрилья, два звена «сушек» Агеева и «Хадсон», пилотируемый Каменевым, поднялись в воздух и взяли курс на запад. Успели вовремя, сориентировались по сигнальным ракетам, бомбардировщики снайперски причесали преследующих разведчиков егерей, отсекли их от группы и дали возможность погрузиться в самолет. Садиться Арсению Арсеньевичу пришлось на короткую площадку, взлетел он с трудом, чудом не зацепив за верхушки деревьев. Погода была, как назло, совершенно безоблачной, поэтому «Хадсон» шел на предельно малой высоте, чтобы его было труднее обнаружить. Комиссар обходил населенные пункты и собирался подняться повыше только перед линией фронта. Немцы их нашли, когда до ЛБС оставалось чуть более сотни километров, но сначала это было всего лишь звено. Затем появились еще два звена, а потом и другие подтянулись, но к тому времени Бармин поднял первую и вторую эскадрильи, да и соседи не дремали. В целом операция стоила полку потери трех летчиков безвозвратно, двух раненых и пяти машин. Каменев вывез троих разведчиков, про других четырех никто не спрашивал. Вечером хмурый Остряков сказал, что сведения, похоже, ценности великой, руководство очень довольно и сулило награды.

Как все было на самом деле, Олег узнал от Забелина через год.

Генерал-полковник, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями, командующий второй танковой армией Вермахта генерал Рудольф Шмидт был вызван на совещание в Берлин, на обратном пути остановился в Могилеве и предполагал там пробыть неделю. При нем был портфель с очень важными документами, он хранился в кабинете коменданта, там имелся прекрасный сейф. А сам кабинет находился в бывшем доме губернатора, планировка его известна. Известна и одна очень важная особенность сейфа. Как случайно выяснилось, у него нет задней металлической стенки! Он являлся встроенным в стену, его монтаж производился в начале двадцатого века, тогда как дом построен еще в конце восемнадцатого. Почему было принято такое странное решение, сейчас неизвестно, да и неважно. Важно, что об этом в свое время узнал один вор, который и планировал украсть из него драгоценности супруги тогдашнего губернатора. Реализовать свой замысел вор не успел, случилась революция. Перед войной и сам вор умер в лагере, но перед смертью он ударился в воспоминания, рассказав своим соседям по бараку о некоторых эпизодах своей жизни. Администрация лагеря об этих воспоминаниях узнала, на этом все и закончилось бы, но в лагере в это время находился один из сотрудников Центрального аппарата НКВД, который услышал в том числе и про сейф без задней стенки. Услышал и забыл, а когда Могилев был оккупирован, вспомнил.

Было решено разыграть «неудачное» похищение документов, чтобы у противника не возникло желания менять свои планы. Стена сейфа выходила в небольшую кладовую рядом с приемной, у группы имелись специальные заряды для подрыва стены. Было разыграно нападение на комендатуру, а другая группа, изображавшая противодиверсионное подразделение, «случайно» оказалась рядом и организовала «преследование». А документы уже были не у первой группы, а у второй. Первая – практически смертники, но путь отхода продуман, поэтому выход из Могилева удался, но за городом она была окончательно «уничтожена». Причем последние ее бойцы якобы подорвали себя приличным количеством взрывчатки. Взрывчатка заложена заранее, как и тела нескольких убитых немецких солдат, останки которых изображали погибших диверсантов. Документы при взрыве «уничтожены», обрывки кое-каких бумаг вместе с настоящим портфелем уже туда заложили. Далее последовал налет АДД на Могилев, в ходе которого группа контрдиверсантов также «погибла». Концы в воду, как говорится. Все удалось, разведчики стали уходить к точке эвакуации, но вмешалась случайность. Они были обнаружены и были вынуждены уходить с боем. Дальнейшее Северову было известно. Как показали последующие события, немцы действительно посчитали документы уничтоженными и обнаруженную группу с событиями в Могилеве не сразу связали. А потом было уже поздно. Разрабатывал операцию Забелин, за что и получил орден Ленина и звание старшего майора госбезопасности.

18 июня пришел вызов Северова к командующему ВВС фронта, но вылетать пришлось не на своем самолете, а на У-2, предоставленном 589-м полком. Повезла его Света Яблокова, сержант лет двадцати двух с роскошной косой, большая любительница купаться, загорать и петь грустные песни. Света рассчитывала сразу вернуться обратно, но получила приказ дожидаться Северова и везти его назад. Вот только прилетели они в штаб уже вечером и узнали, что Остряков уехал и будет на следующий день к обеду. Делать нечего, пришлось заночевать. Старшина, выделивший им комнату в каком-то домике на отшибе, не подумал, что второй летчик – девушка. Света немного растерялась, у нее даже комбез по причине теплой погоды был надет прямо на белье. Пока Северов ходил в штаб, она искупалась в речке, текущей неподалеку от их дома, постирала комбинезон, а когда вернулась в дом, то обнаружила, что Олег уже лежит в своей кровати и даже задремал. За окном начиналась гроза, громыхало еще далеко, но раскаты приближались. Пауза между молнией и раскатом грома становилась все короче. Света посмотрела на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Нижняя рубаха, кальсоны, сапоги, шлемофон и портупея на шее – вояка! Впрочем, в нерешительности она пребывала недолго, скинула сапоги и шлемофон, вытащила пистолет из кобуры и сообщила Северову:

– Только сунься, застрелю!

Олег открыл один глаз, в руках у девушки был «Браунинг М1906». Где и раздобыла, не иначе подарил кто.

– Спать ложись! Из этого пистолета застрелиться проблема, не то что кого-то другого убить.

Какое-то время Света стояла с пистолетом в руке, потом со словами «вот дура» положила его на стол и залезла в кровать. К Олегу.

Пошарив рукой, он обнаружил, что кальсоны девушки остались где-то за пределами кровати.

– И как это понимать? Стрелять передумала, решила задушить?

– Дурак, я грозы до смерти боюсь!

Полночи Светку «успокаивал». Какие все-таки загадочные существа эти женщины!

Рано вставать не было никакой необходимости, Олег провалялся в кровати до девяти часов, после чего все-таки поднялся. Девушка еще спала, а Северов отправился во двор заниматься гимнастикой. Увлекся и не заметил, когда летчица появилась в дверях, наблюдая за его упражнениями.