Михаил Нестеров – Комбриг (страница 13)

Обычно Олег с ведомым забирался повыше, а на немецких охотников он наводил вторую пару. Сам помогал только при необходимости, даже если «гансы» пришли звеном. Количество сбитых при такой тактике не впечатляло, но у немцев выбивались бесценные кадры экспертов, заменить которых было трудно. Пока трудно, но еще возможно. А вот если дело пойдет и дальше, то будет невозможно. Впрочем, это дело еще довольно отдаленного будущего. Но вызвать у немецких пилотов воздухобоязнь получалось. А пока небо удавалось держать за счет большого количества вылетов, концентрирования сил и максимального использования новой авиационной техники. Авиачастей, имеющих на вооружении И-16 и И-153, на фронте почти не осталось. Да, новейших машин было немного, но истребители последнего предвоенного поколения составляли большинство.

Вечером 7 июня Бармин, вернувшись из штаба фронта, собрал комэсков и командира БАО и рассказал, что вражеское наступление на стыке с Западным фронтом выдыхается. Важная роль отведена авиации. Ар-2, Пе-2, Су-2 и Ил-2 наносят такие мощные удары, что буквально перемешивают с землей вражескую артиллерию, пехоту и танки. Истребительная авиация завоевала господство в воздухе, противник пока не перебросил дополнительные силы с других участков фронта. Активность нашей авиации с целью воспрепятствовать такому маневру силами является первоочередной задачей. Но скоро придет и наш черед громить врага на земле. На аэродром перебрасывается гвардейский полк пикирующих бомбардировщиков. Под них сейчас орлы майора Булочкина вовсю готовят капониры. Также должен разместиться полк легких ночных бомбардировщиков. Аэродром большой, место позволяет это сделать без проблем. Места для размещения личного состава также имеются. Так что ждем гостей.

Место для дополнительного размещения было выбрано командованием не случайно. Во-первых, командование 7 ГИАП сумело убедить вышестоящее начальство в целесообразности увеличения штатов технического персонала. Это позволяло готовить технику и проводить ее ротацию при выработке ресурса гораздо быстрее. Олег в прошлой жизни с этим, естественно, не сталкивался, но где-то вычитал в свое время, а теперь вспомнил. Во-вторых, уже безо всякой подсказки со стороны Олег Петрович добился разрешения на увеличение штата роты охраны, она состояла из шести взводов, не считая взвода осназа. В-третьих, 7 ГИАП была в качестве еще одного эксперимента придана специальная рота радиоразведки, которая обслуживала «Пегматит» и станции радиоразведки. Командующий ВВС фронта генерал-майор Остряков Николай Алексеевич часто бывал у них в полку. Когда Северов увидел его в первый раз, он был очень сильно удивлен. Олег точно помнил, что Остряков погиб в Севастополе в 1942 году, находясь в должности командующего ВВС Черноморского флота. Он осторожно расспросил Бармина и выяснил, что генерал был отозван из Севастополя в начале года. Все обороняющие Севастополь испытывали колоссальные нервные перегрузки, что для летного состава чревато небоевыми потерями. Остряков предложил организовать дом отдыха, где летчики могли бы в течение небольшого времени немного отдохнуть. Идея была очень здравой, но оказался рядом очередной работник товарища Мехлиса, который, как водится, ничего не понял, кроме того, что кто-то решил в такой напряженный момент отдыхать вместо совершения героических подвигов. Доложил Мехлису, тот раздул кадило. Октябрьский защищать своего командующего ВВС почему-то не стал. Острякова выдернули в Москву, где начали мотать нервы, пока его себе не выпросил командующий Брянским фронтом. Желания Николая Алексеевича никто не спрашивал, но он был очень рад оказаться снова в строю, а не оправдывающимся неизвестно в чем. А когда увидел, как работает командование фронта, какая техника поступает на вооружение, жалеть и вовсе перестал. Хотя признавался, что по морю скучает и волнуется за Севастополь. А Северов, услышав об Острякове, размышлял о превратностях судьбы. В его прошлой жизни: Петровский погиб, Лестев погиб, Снегов попал в плен, Лукин попал в плен, Остряков погиб. И все эти люди собрались вместе и руководят фронтом, и как руководят! Удивительно это все!

Между тем драка в воздухе становилась все более напряженной. Немцы подтягивали силы. С раздракониванием ударной группировки своей 4-й армии они, похоже, смирились. Сделать там уже ничего было нельзя, поэтому авиация стала плотнее работать над районом наступления 2-й армии барона Вейхса. Впрочем, можно было предположить, что силы у немцев на исходе. В частях, переброшенных с других участков или с Запада, встречались даже «Эмили».

Как известно, самая лучшая ПВО – это наши танки на аэродромах противника. До этого было еще далеко, но бомбоштурмовые удары по аэродромам противника тоже неплохо. Командование полка было уверено, что с появлением новых бомбардировочных и штурмовых полков на их участке такие удары будут нанесены. А пока занимались привычной работой. И делали это очень хорошо. Немцы уже поняли, что наряду с обычными авиаполками здесь работает полк, не только вооруженный новыми самолетами, но и имеющий летчиков, не уступающих по уровню их экспертам.

Личный счет Северова постепенно рос, но Олег больше внимания уделял обучению, предоставлял возможность увеличивать счет другим. Количество сбитых лично у него стало двадцать семь. Недостатка в воздушных боях не было, поэтому Ларионов имел пятнадцать сбитых лично, все «старички» уже перевалили за десяток, по три имели на счету и оба младших лейтенанта – новичка, Филипп Егоров и Савелий Касев.

Вечером 7 июня Олег пришел в штаб для уточнения задач на следующий день. Командование полка встретило его дружным смехом.

– Я чего-то не знаю?

– Не знаешь! – Бармин переглянулся с остальными. – Комиссар, расскажи, у тебя лучше получится.

Арсений Арсеньевич кивнул:

– Сегодня зашел я на главный планшет уточнить обстановку. Смотрю, разбираюсь, тут один из «слухачей» меня зовет и наушники мне протягивает. И слышу я: Achtung! Achtung! Severoff ist in der Luft!!

«Вот это да! – подумал Олег. – Раньше Покрышкина сподобился! Становлюсь популярен, а это, пожалуй, лишнее».

А вслух сказал:

– У меня самолет только по номеру от остальных отличается, никаких опознавательных знаков типа гвардейского значка, Звезды Героя, рядов звездочек нет. Отсюда вывод: слушает нас вражина, знает, что это я полетел, а не Ларионов, например. Надо в эфире аккуратнее болтать!

Веселья у командования полка сразу убавилось, Волк только крякнул:

– Вот человек! Тебе разве не приятно, что противник так высоко ценит?

– Мне приятно будет, если нами они детей своих после войны еще сто лет пугать станут! И зарекутся к нам войной ходить, сволочи!

Все замолчали, через некоторое время Каменев сказал:

– Я у тебя эту мысль украду, не возражаешь?

Северов засмеялся:

– Не возражаю и на авторство не претендую, сам где-то услышал.

Вычитал Олег это в одной книге еще в прошлой жизни, но говорить об этом бывший подполковник ВКС России, естественно, не стал.

На следующий день Северова ждал большой сюрприз. Перед обедом, когда после вылета парой он сидел в тенечке на скамейке у штаба, послышался гул авиационных моторов. По звуку это были наши, и точно, показались одномоторные самолеты, в которых Олег без труда опознал Су-2. Построив коробочку, они стали по одному заходить на посадку. Булочкин распоряжался своими людьми, которые шустро распределяли прибывших по капонирам. Трегубов был со звеном из первой эскадрильи в воздухе на случай внезапного появления вражеских охотников. Немцам удавалось иногда обманывать радар, подходя на сверхмалой высоте и прячась в складках местности. К тому же работа аппаратуры зависела от многих факторов, в том числе метеоусловий. Так что лучше было подстраховаться. Бармин и Волк вышли из штаба встречать новых соседей.

Один из подошедных новичков представился:

– Командир 41-го гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии майор Агеев Иван Петрович.

Тут он обнаружил стоящего неподалеку Северова.

– Живой, чертушка!

За обедом немного поговорили. Бомбардировщики были приятно удивлены качеством пищи, сначала решили даже, что это приготовлено специально по случаю их прилета. Ужин был не менее хорош.

– Это что же, вы каждый день так питаетесь? – Агеевв был искренне удивлен.

– А что такого? – не понял Бармин. – Обычная еда.

– Обычная!? На прежнем месте нам грех жаловаться было, но у вас тут просто великолепно!

– У Булочкина не забалуешь! Они с Тарасюком, это старшина его, поваров быстро приструнили. Кто не понял, а были и такие, те сейчас в пехоте, с винтовкой вместо черпака. К тому же главного повара он сам нашел. Давид – грузин, был шеф-поваром в одном из ресторанов Тбилиси. Петрович обнаружил его в запасном полку и забрал к нам.

– Какие снайперы? Какая практика?

– Ты же не знаешь ничего. У нас рота охраны усиленная, их Булочкин с Авериным, это их командир, натаскали как волкодавов. А для поддержания навыков снайперов, которые есть в каждом отделении, он периодически на передовую выводит.

– Чего еще я не знаю?

– Про авиационную спасательную службу слышал? Нет? Ну, попозже расскажу.

Уже через два дня, когда экипажи «сушек» освоились с районом и сдали зачет штурману полка, начались боевые вылеты. Бомбардировщики наносили точные бомбовые удары, гвоздили РСами танки и другую технику противника. Истребители вели охоту на самолеты противника. Только ночью немцы получали передышку, но и это должно было измениться с прилетом полка ночных бомбардировщиков. Познакомились экипажи бомбардировщиков и с работой АСС. Правда, сбитые были в основном от зенитного огня. После того как спасатели вытащили с вражеской территории три экипажа, Агеев и его летчики стали горячими приверженцами АСС.