Михаил Назаров – Место происшествия не выбирают (страница 3)

Никифоров опытный медик. Вспоминаю, как мы, с ним, выдалбливали замурованный в стене подвала дома труп кооператора Скрипника. Осмотр продолжался двое суток. «Вонизм» был необыкновенный. Причину смерти, следы пыток, мы установили. Собрали все необходимые доказательства. Но, это представилось возможным тогда сделать только после проведения всех необходимых следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий.

На это ушло около двух месяцев. Было проведено множество экспертиз, допрошены и опрошены сотни людей. По полной программе использовались преимущества, заключающиеся в процессуальном положении прокурора-криминалиста. Это возможности, предусмотренные законом для следователя и прокурора, кроме возможности «чекушить» санкции на аресты и обыски, утверждать обвинительные заключения. Эти вещи делает обычный райпрокурор, в пределах своей компетенции.

В Уфимском следственном изоляторе состоялась встреча с виновными лицами. Держались они ещё довольно бодро. Ребята – отпетые бандиты,

«беспредельщики». Золотые зубы у потерпевших вырывали плоскогубцами хладнокровно и небрежно. Сбрасывали трупы в арыки, «гуляя» по Средней Азии.

В машине душно, несмотря на все открытые окна. Слегка пахнет бензином и немыслимыми духами от Веры.

––Вера, не прижимайся,– говорю я, и осторожно отстраняю от неё подальше прикуренную сигарету,– меня просто дрожь берет!

––Я не прижимаюсь,– отвечает как-то озорно Вера, но не может отодви-

нуться.– Это Леша так рулит, что я съезжаю.

Лицо её совсем близко, рот приоткрыт, обнажая ровные видимые зубы,

блестящие, как и глаза, в подсветке щитков электроприборов.

Машина делает резкий поворот влево и чуть не врезается в дерево.

Вера тихо ойкает и, слева – направо, наезжает на меня, оказавшись прямо на

моих коленях. Тут меня действительно зазнобило.

––Ой,– смеётся она, – помогите! – И долго пытается слезть. Я, почему-то, не пытаюсь ей помочь. В это время её щека на какой-то миг прижалась к моей, моя рука, с уже выброшенной сигаретой, оказалась для её страховки где-то между разрезом юбки и ощутила мягкую бархатную кожу. Она пытается слезть, но Леша «рулит» все влево и влево. Глубокий овраг появляется справа от нас. Валера глядит в темную его впадину и присвистывает. Когда он оглядывается на нас, то, мы уже сидим на своих местах.

––Чкалов,– говорит Валера,– уважительно кивая головой в сторону водилы. От пережитого волнения, вызванного несостоявшимся спуском нашей автомашины в глубины оврага, закуривает внеочередную сигарету. Я тоже курю, но не от волнений, связанных с внезапным появлением этого опасного препятствия. Я всё ещё продолжаю ощущать близость Веры.

––Аркаша, извини, я тебя не очень придавила,– говорит Вера, как-то запы-

хавшись, будто быстро пробежала дистанцию. Она ждет ответа, и я что-то отвечаю, навроде того, что можно ещё «придавить». Вера смеётся.

Плеханов в который уже раз связывается по рации с «центральщиками».

Они опять предлагают двигаться на «маячок». Легко сказать… Их машина, как они прокричали, стоит где-то, на возвышенности. Догадались хоть заехать на бугор.

«Маячок» с нашего местонахождения, после проезда мимо оврага, пока

не видно. Они могли встретить нас у съезда с плотины. Места здешние для них известны. Но, не встретили…

Наконец, выезжаем из лесопасадок, едем по полю, но впереди опять тем-

неет полоса лесопосадок. Въезжаем в них. Нас ещё несколько раз встряхивает. Мы дружно подскакиваем вверх, опускаемся вниз, в исходное положение. Опустившись в очередной раз, ощупываю голову, задел об перекладину.

––Тише, Чкалов, кричу водителю, своевременно поймав за талию Веру.

––Задел об крышу своей крышей,– объясняю ей,– как бы моя не «поехала».. Ощупываю голову.

––Верочка!– Обращается довольно фамильярно Валера, и это мне не нравится,– похоже адский водитель из нас хочет сделать потерпевших.

Обернувшись, рассказывает, как мы с ним чуть не перевернулись на такой же машине, под Златоустом, проезжая в туннеле, под железной дорогой.

Перевернуться тогда нам не позволила стена узкого туннеля, в которую мы

уперлись. С нами был Шаврин, который поимел законный повод проявить своё мастерство в виртуозной матершине.

––Тише езжай, изверг,– говорит Вера. Чуствую, как она мягко, осторожно трогает мою макушку своей рукой.

––Сильно болит?– Спрашивает участливо она.

––Уже прошло,– отвечаю, прижимая ее прохладную руку на своей макушке, -твоя рука, это сплошной бальзам!

––Не ври,– тихо, только для меня, говорит Вера.

Я задумался…

––Мать твою,– вдруг, как-то обрадованно, чуть ли не с восторгом и удивле-

нием в голосе, восклицает Плеханов. Мотор тут же глохнет. Но уже показались вспышки проблескового маячка. Плеханов крутит стартер, бесполезно.

Мои приятные размышления о Вере обрываются на самом интересном для

меня месте.

–– Ну и что?– Спрашивает Валера.

–– Менять нужно прокладку,– наконец неуверенно говорит Плеханов.

Тут меня чуть не понесло, как Шаврина в такие моменты, но я сдержался.

–– Это хорошо, что ты догадался об этом, не знаю правильно ли, главное

своевременно! С досадой щелкаю зажигалкой, прикуриваю и, выпустив дым в окно, как можно ехидней добавляю, что он, несомненно, знает, где находится эта прокладка.

Конечно, имея ввиду, его самого. Сидящего между рулевым колесом и сиденьем водителя. Это обидное замечание для водителей, но Плеханов виновато молчит. Включаю фонарь. Часы показывают 2 часа 47 минут. Юбка у Веры задвинута наглухо. Она, потихоньку, чтобы не слышал Плеханов, смеётся. Мы с ней выходим из машины.

Глава 2:

Тихо. Комаров почему-то нет. Слышно, как в машине припираются

между собой Никифоров и Плеханов, выясняя причину неисправности мотора.

–– Прокладки ещё знаешь где бывают?– доносится до меня,– спроси пойди у Веры, только сразу потом линяй, Петровичу это не понравится. Валера хлопает дверью и направляется в кусты.

–– Иди, иди, спицилист,– ворчит Плеханов,– может гриб какой найдешь!

Вдруг, где-то в стороне, раздаются два отчетливых выстрела, один за другим. Вера тут же прижимается ко мне.

––Приехали,– глубокомысленно замечает уже стоящий у машины Валера.

Вера нервничает, её рука скользит мне по поясу, упирается в кабуру со

стволом.

––Это пистолет,– догадалась она, заглянув мне в лицо, очень близко. Глаза её при свете луны блестят. Лицо приподнято. Она ждёт ответа.

––Это у него пистолет,– вдруг за меня отвечает Валерий,– а второй у него тоже есть. По насмешливому голосу можно догадаться, что имел ввиду этот цинник, со своей идиотской шуткой.

––Зачем тебе два пистолета?– Спросила Вера недоуменно, к счастью, не поняв тонкого «английского» юмора Никифорова.

––Он любит стрелять по «македонски», с двух рук,– опять опередил меня этот негодяй, начитавшийся Владимира Богомолова, в «Моменте истины».

––Дядя шутит, я не взял сегодня второй, за спиной Веры я показал «негодяю» кулак. Луна освещает нас достаточно хорошо, и он должен был видеть эту конечность. Вера молчит. Я взял её за руку:

––Не переживай, стреляли охотники…

––За женщинами,– добавляет неисправимый «негодяй»,– точнее за девушками!– уточнил он.

––Ах, какие девушки в нашем городе, чёрт возьми! И чёрт их обязательно бы взял бы! Что будем делать, однако, командир?– Спрашивает Никифоров.

––Сражаться,– пошутил я, но тут сразу началась совсем нешуточная стрельба. Стреляли со стороны поджидавших нас «центральщиков».

Выстрелы, их было около шести, следовали один за другим, два из них практически слились. Отчего можно было сделать вывод о работе, как минимум, двух стволов. Через минуту всё стихло.

––Мать твою!– Плеханов, чуть пригнувшись, стоит у машины с обнаженным стволом в руке.

––Ты что-нибудь, как-нибудь по другому можешь?– Обозлено спросил я.