Михаил Назаров – Место происшествия не выбирают (страница 2)

Спецкостюм одевался при пожаре никелевого комбината, взрыве на мелькомбинате, при спусках в шахты, выездах на происшествия на некоторые промышленные предприятия, аэропорт и прочее. Аэропорт, вокзалы, слава богу, отошли к «транспортникам».

По полученному телефонному сообщению предстояло работать для нача-

ла где-то в лесу, у водоёма, то есть на природе. Природу я, бесспорно, люблю, когда не холодно, не течёт за шиворот дождь или ещё что-нибудь.

В сельском районе, во время осмотра места происшествия, при обнаружении обугленного трупа с ножом в груди, активные, как сперматазоиды, пожарники, при тушении почти сгоревшего дома, у леса, залили из брандспойта мою новую фетровую шляпу и «парадный» плащ. За «шиворот» тоже налили прилично, быстро и много. Переодеться до выезда тогда не довелось. Было некогда.

Выпиваю кружку кофе, засовываю в поясную оперативную кабуру писто-

лет «Макарова» с запасной обоймой, осматриваю «типаж» в зеркале. Остаюсь весьма доволен. Супермен! Подумав, кладу в карман укороченную электрошоковую дубинку, но затем вынимаю.

На прошлой неделе, при неосторожном нажатии на кнопку со сдвинутым предохранителем, она меня крепко долбанула. Даже больно об этом вспоминать.

–– «Электропогоняло для скота» более безопасное средство для самозащиты,– сказал тогда Шаврин, имея в виду такую неплохую дубинку из нашей коллекции различного оружия.– Ладно, отмахнёмся, если надо, как обычно. Теперь я готов. Выхожу на лоджию и с удовольствием закуриваю.

Внизу улица пересекается с проспектом Ленина. Крупный универмаг,

стоящий на углу, частично просматривается, освещённый жидкой рекламой и подсветками уличных фонарей. Лет пять назад освещение было покруче,

гораздо ярче и обильнее. Теперь электричество скудное, жёстко экономится.

Погода стоит июльская. Днём сильная жара, ночью жарко. Практически без дождей. Смотрю вверх. Небо без туч. Заполнено до отказа звёздами. Значит, с утра, обычная сильная жара.

Около магазина, на остановке, шумит кучка запоздалых, подвыпивших, прохожих, желающих тормознуть «мотор». Общественный транспорт уже не ходит. Слегка поматерившись и сунув кому-то в «пятак», они останавливают «тачку» и уезжают.

С высоты 7-го этажа, за деревьями, хорошо видна проезжая часть дороги, возле угла дома, куда должна подрулить дежурная машина. Теоретически и практически, если у нас получается как в кино, мы прибываем на место происшествия быстро. Примчавшись, спокойно, без матюгов, работаем по «горячим следам». Выходим на виновных лиц, точнее стараемся это сделать. Не спорим о территориальности и подследственности, не перетаскиваем трупы «глухарей» «соседям», для улучшения раскрываемости района, что когда-то бывало у наших предшественников.

В реальной действительности, бывает, если не всё, как в кино, после «сообщения», обычно телефонного, можно не только побриться, но и поспать,

если события разворачиваются ночью и не круто. Это в ожидании, когда найдут машину, бензин, соберут участников выезда. Тех, которые нужны, но не находятся вблизи дежурной части. За это время топчутся, пропадают, добавляются или уничтожаются следы преступления.

Исчезают или добавляются они по разным причинам. От погодных условий, неосторожности граждан или ранее прибывших коллег, от умышленных действий вернувшегося преступника.

Есть и другие варианты. По убийству Климовой и её матери, Фёдоровой, прибывшие вперёд всех сержанты, охраняя место происшествия, курили и бросали свои «бычки» на пол. Бросали со словами: «приедут криминалисты и разберуться, чьи». И криминалисты разобрались…Мало им тогда не показалось.

Бывает, что нам повезёт, пока ждёшь и добираешься, преступление раскрывается местными силами, без нас. К сожалению, такое везение бывает не часто. Сегодня на это вообще трудно расчитывать. Труп в мешке! Добровольно в мешок никто не полезет и в водоёме в мешке плавать не станет!

Размышляя о такой нашей беспокойной детективной жизни, докуриваю сигарету и щелчком отправляю окурок вниз. Это не культурно с моей стороны, но о приличии в этот момент не думается. Огонек летит вниз, где в темноте начинают появляться знакомые габариты и очертания дежурной машины.

Оглядываюсь, за спиной освещенное окно. Это соседи. Лоджия у нас совмещенная. У меня на лоджию дверь, у них два окна с дверью. Соседи не спят. Слышен и частично виден работающий телевизор. Через тюлевую занавесь хорошо видно, что Игорь полулежит на кровати, жена Елизавета сидит рядом и курит. Оба совершенно раздеты. Им жарко. Досматривают последние телепередачи.

––Могли бы и шторки задвинуть, незакомплексованные идиоты,– думаю,

уходя к себе,– а то, вдруг, попрашусь на телевизор?– Однако, глазу артиллерийского наводчика приятно.

***

Закрываю все двери, для надёжности проворачиваю на два оборота оба замка входной двери и с опаской вхожу в лифт. Недели две назад, также ночью, лифт внезапно встал. Нажал кнопку вызова и объяснил ситуацию.

Лифтерша, тётя Дуся, оказалась общительной женщиной, но, вникать глубоко в проблему не стала. Я получил несколько разъяснений, которые сводились к тому, что не надо прыгать в лифте, как кенгуру.

–– Вот тебе и работа «по горячим следам»!– Подумалось мне тогда,– сидеть в лифте. Необходимости прыгать в лифте у меня в тот момент, конечно, не было, и спуск в нём проходил без прыжков, даже без приседаний. Тут, тётя Дуся меня своей необъективностью достала! За «кенгуру» она тут же получила в ответ: «Мочалку дранную», «нутрию астраханскую» и даже «бановскую биксу». Последнее ей было непонятно, и она запросила разъяснение.

В доступной для понимания форме, оно было дано. Получив разъяснение и узнав, что она «вокзальная Шехерезада » тетя Дуся не успокоилась. Ко мне «прилетело» что-то, вроде приветствия, как «недоделанному «алкашу». Как будто алкаши могут быть доделанные, переделанные и, как я.

На том радиосвязь сразу прекратилась, но, после моего извлечения, общение продолжилось напрямую, накоротке, не не долго, машина уже ждала. Мне пришлось оставить несколько «озадаченную» тётю Дусю, но смотрела она вслед с некоторым уважением. Дополнительно ей было сказано немало «тёплых» слов. У меня, благодаря Шаврину, скопилось их, оказывается, для таких случаев, немало. Это скрасило её боевое дежурство.

В этот раз все обошлось благополучно и вскоре я был у подъехавшего

УАЗика дежурной части.

Пустынные в это время улицы проезжаем мгновенно, и через двадцать минут выезжаем на окраину города. За окраиной, сразу, начинается сосновый бор, водохранилище, плотина. Природа!

За плотиной машина резко сворачивает влево и въезжает в причудливые

в лучах фар лесопосадки. Тут начинаются приседания и подскоки. Дорога

практически отсутствует, и только водитель пытается угадать чуть ее замет-

ную коллею в траве, стараясь попасть между деревьев и крупных кустов.

Это делается в тех случаях, когда в траве колея теряется совсем.

–– «Амур», «Амур», ответьте 23-ему,– надрывается водило по рации, пытаясь уточнить маршрут. Рация что-то ему одному понятное хрипит и шипит.

Мы стремительно спускаемся в какую-то низину, съезжая с сидений вперед. Затем откидываемся на спинки этих же сидений, подымаясь вверх,

и держась все время то одной, то двумя руками за спинки сидений и за все,

что придётся.

Наш экипаж-четыре человека. Помимо водителя, состоит из судебного ме-

дика – Никифорова Валерия Ивановича. Он сидит впереди, на командирском месте. Эксперта- криминалиста- Нестеровой Веры Александровны. «Дежурного следователя» прокуратуры. Дежурного следователя в эти ночные часы, тёплой июльской ночи, представляю я, прокурор-криминалист Петров Аркадий Петрович.

Увидев состав экипажа, был сразу приятно удивлен. Кроме знакомых до боли и надоевших физиономий, здесь находилось тоже знакомое, но совсем не надоевшее смеющееся личико Нестеровой Веры. Видимо Никифоров, до моего появления, красочно пояснял ей моё состояние после пробуждения.

––Это, в общем-то, хорошо, что Дубкова не просыпается,– сразу приходит в голову первая мысль.– Пусть парнишка поотдыхает, поспит! Петров Аркадий за тебя с удовольствием подежурит. Без проблем!

Свет фар скользит по деревьям, освещая их снизу вверх и сверху вниз,

взависимости от нашего расположения на этой, далеко не очень ровной местности. Временами лучи фар пытаются пробится к усеянному звездами небу. Параллельно нашему маршруту, слева от нас, угадываются неясные очер-

тания большого водохранилища.

Где-то, впереди, возможно в километре, стал просматриваться проблесковый маячок милицейской машины. Нас ждут «центральщики», дежурный экипаж РУВД.

Включаю фонарик. Батарейки еще не сели, и он светит вполне прилично.

Успеваю захватить лучом и боковой разрез на платье Веры. Увидев такую

подсветку, она натягивает юбку, прячет ногу куда-то в глубину складок.

А ноги у неё, на мой взгляд, очень приличные и вообще фигура красивая. Короткая стрижка темно-русых волос ей идет. Она не замужем.

Аналогичная ситуация в этой жизни, кстати, и у меня. Ей 28 лет, мне на десяток больше. Заметил, при своей острой наблюдательности, на неё многие обращают внимание и даже оглядываются! Это…

Мысли прерываются, нас начинает значительно потряхивать, машина преодолевает какие-то невидимые, но глубокие канавки, заросшие травой. В это время Валера успевает прикурить и начинает рассказывать знакомый для меня анекдот про танкиста-наркомана. Наркоман тоже ездил по канавкам, но на танке. Козе понятно, что на танке проще ездить по канавкам. От непристойностей Валера ловко уходит. В другое время, в отсутствии Веры, мы ехали бы, скорее всего, молча, возможно сумели даже вздремнуть. Курили одновременно все, а не по очереди.