Михаил Назаров – Место происшествия не выбирают (страница 1)
Михаил Назаров
Место происшествия не выбирают
Часть первая ,глава 1:
Старый армейский миноискатель со страшной силой пищит в наушниках.
Лезу в сугроб, разгребаю снег, но автомата нет. Снегу по пояс. Разгребаю его руками. Руки немеют. Вытащил уже немало разных ржавых и гнутых гвоздей, поштучно, их целый пакет. В наушниках усиливается писк, переходя-
щий в звон. За забором огорода стоят промёрзшие понятые. Майор Ухтимский показывает мне средний палец правой руки, хохочет. Потом крутит указательным пальцем у виска: «Сначала коты», – кричит он мне. На голове у него краповый берет спецназа, потом, вдруг, сфера. Лицо круглое, красное от мороза. Он ещё что-то прокричал, но на голове уже не сфера, а разрезанный резиновый мяч. Двух цветов: зелёного и красного.
Откуда-то, сзади, появляется Шаврин и тоже орёт:
––Атас, немцы в Алексеевке…
С трудом просыпаюсь. В комнате довольно светло от соседнего уличного фонаря, на длинном бетонном столбе, и невыключенного света в ванной комнате. Телефон, прервав мой глубокий сон, продолжает нагло звонить.
Разминаю затёкшие руки. Они находились под подушкой, где сверху располагалась соответственно моя голова,58 размера. Погладил голову. Это был страшный сон, можно сказать, сплошной кошмар. Ужасник. Можно сказать, что и крыша поехала.
Включаю ещё торшер. Часы на тумбочке показывают ровно два часа ночи. Нехотя беру трубку. Так и есть, кто ещё может звонить, в ночь, глухую…
––Так, кто это, кто беспокоит, кто этот добрый человек?—переспрашиваю хриплым спросонья голосом. – Так это вы, товарищ Патрушев? Ах ты мой дружище, дорогой ты человек, безумно рад тебя услышать в очередной раз
и, особенно, заметь, в два часа ночи! – Сомнений не остаёться никаких.
Всё, как обычно, это дежурный по УВД. Только доблестная милиция, её неспящая ночью дежурная часть, может запросто позвонить ко мне, как к легендарному герою Чапаю, «полночь за полночь», и разбудить. Слов нет никаких, пока одни слюни.
Выслушиваю сообщение. Оно несколько необычно… Ехать нужно на «труп», но ехать некому. Дежурный следователь прокуратуры, базирую-
щийся на «02», заболел или даже может мертвецки пьян. Лежит на кровати и просыпаться не собирается.
В моём воображении сразу возникает бородатая физиономия, для меня в этот час просто рожа, следователя Дубкова, этого «замечательного» гавнюка, который уютно посапывает в казённой постельке, выставив вверх заросший подбородок. Да, вот это пёс! Слюней у меня похоже стало сразу больше, но не плеваться же в собственной квартире на пол? Категорически нет! С детских лет ознакомлен, можно сказать, «под подписку», что плеваться некультурно и, даже, негигиенично!
Патрушев обстановку не накаляет и дипломатично говорит, что перезвонит. У него появляется какая-то весьма срочная информация, а у меня возможность обдумать «заманчивое» предложение в этой ситуации.
––Следователь будет спать, а ты, «любезный», будешь ездить,– медленно соображаю, анализируя обстановку.– Очень «неплохой» вариант, для Дубкова! Но, не для меня. Это опять ночь без сна, море крови, масса «приятных» впечатлений и всё для чего? Не для чего, а за кого?.. «За того парня»! За парня, Дубкова! Классно! «О, кей»!– Как говорят англичане: «Вери мач»!
Похоже, он начинает оправдывать свою фамилию, этот Дубков, если его старослужащие вынуждены прикрывать. Тогда не устроить ли ему что-то, вроде «дедовщины», потаскать за бороду? Почему его коллеги с райгорпрокуратуры не прикрывают и вообще, почему звонят мне, «подымают» облпрокуратуру? С сердитым ворчанием разбуженного зверя одеваю тапки.
––А потому,– подсказываю сам себе, что твой квартирный телефон рабочий и безотказный. Его из розетки не выключают. Утром не делается удивлённое лицо, по поводу появления информации о новом преступлении, как у некоторых сослуживцев, которых не «подымали»!
Опять звонок телефона.
–– «Заболел»?! Говоришь!..– Сердито рычу в трубку.– Ну, Патрушев, я тащусь, и что же говорит врач? Может Дубкову скоро и судмедэксперт понадобиться, чтобы осмотреть «скоропостижного»? Так это можно мигом организовать, судмедэксперт у тебя есть, в соседнем кабинете, или он тоже заболел?.. Здоров! Ну, ладно! А кто медик? Никифоров! Ну, этот не заболеет!
Чтобы не подводить «больного», соглашаюсь выехать.
Выезды на убийства, совершенные в условиях очевидности, так называемые «бытовые», не мой профиль. «Поднимают», когда не известны виновные лица и, часто, сами потерпевшие.
В последние года выезды участились. Выехать на несколько трупов стало обычным делом, в том числе убитых почти одновременно. Это случается при «разборках» или «заказных». Повреждения в таких случаях, как правило, огнестрельные.
По сообщению дежурного труп упакован в мешок. Отсюда может следовать вывод о сплошном криминале, в котором предстоит разбираться. Не известны виновные и потерпевшие. Выходит выезд подходит нашей команде, команде прокуроров-криминалистов, «криминалистов широкого профиля».
Так значились мы в некоторых старых телефонных справочниках КГБ.
Не забываются координаты в ФСБ и, конечно, в оперативных подразделениях милиции. В «Управе» нас называют по всякому: «пожарная команда», «силы быстрого реагирования», «похоронная команда», «стервятники», «бертельёны», даже «ангелы смерти». Как только не обзывают!
––О, «стервятники»! Уже слетаются!– привычно орёт вчера, как потерпевший, Мешковский, журналист криминальной хроники. В это время мы с Шавриным подъезжаем к УВД на «ПКЛке», передвижной кримлаборатории, смонтированной на базе автомашины «Газель»,– значит что-то будет! И он с удовольствием потирает руки.
Не будем отрываться от жизни! Он тоже, по своему, борец с преступностью, но, кого заинтересует серьёзно в наше время «бытовуха», криминальный репортаж, как муж убил жену или наоборот? Вот репортаж о маньяке, который резал всех подряд в военном городке месяц назад и вырезал девять человек, вот это да! Репортаж вызвал неподдельный интерес читателя. Один заголовок чего стоил: «Ночь маньяка»!
Обзывает, он, подлец, громко, но, как-то мягко, машинально, беззлобно – «автоматом». Он радуется нашей встрече, как ребёнок. Для него, профессионала, это новый интересный материал, для нас ещё одно нераскрытое убийство.
***
Вставать не хочется, и я продолжаю вспоминать вчерашний день. Как минимум, минут пять-десять в запасе есть, если не больше, практикой это доказано.
––За Ухтимским приехали? Вся стая будет в сборе? В колпаки, что-нибудь плеснёте? Задав три вопроса, Мешковский, улыбаясь, смотрит на наши крупные «мигалки» – «проблесковые маячки», установленные на крыше автомашины, своими маленькими «мигалками». Затем начинает конкретизировать:
–– Где, что случилось, «мокруха»? – Спрашивает быстро, с надеждой в голосе, продолжая беззлобно улыбаться, показывая «рыжьё» нижнего зуба во рту.-Кого замочили? Может «заказное»?.. Его, конечно, устроило бы больше «заказное»! И трупов побольше, побольше трупов!
Обижаться за «стервятников» нам не хотелось. В чем-то он прав, называя нас так, одержимых или ограниченных, постоянно выезжающих на «трупы». В его криминальных историях, наша «убойная» команда выглядит вполне достойно и даже положительно. Для нас это имеет немаловажное значение. О «команде» не всегда объективно судят! Некоторые озабочены или озадачены только процентом раскрываемости. Тем более, что распили мы с Мешковским, в ходе дачи экслюзивного «интервью», не один флакон.
––Размечтался! Не много ли тебе будет в такие большие колпаки? -озабоченно соображает Шаврин, как бы собираясь налить-Тут ведь больше флакона войдёт! Тебе, мальчик, это много, – разъясняет он,– ты пьяный не хороший! Нет, не пойдёт! Иди к маме! И вообще, в рот бы тебе… килограмм капусты! Не стервятники, а орлы! Запомни это, строго!
Петрович!– Обращается он ко мне,– не сделать ли мне из него быстро «отбивную» или «суповой набор» за «Стервятников»? Последнее больше подходит в виду его ограниченной упитанности. Посмотри на него – «Крепыш из Бухенвальда». Умственное развитие пока не трогаем, ясно, что оно тоже ограниченное, как и упитанность. «Загасить» бы его без всяких комментариев!
Ты, вот что, господин Мешковский, бери лучше с собой ассистентку, ту «фею», с которой выезжал в прошлый раз, «подгузники» и полезай в машину. Видеокамера у нас есть.– И он замолчал, уткнувшись подбородком в чемодан кримкомплета, собираясь поспать, поскольку не спал двое суток.
Нам предстояла «веселенькая» работа. На окружной дороге, в картонной каробке из-под «Панассоника», «нашлись» чьи-то три отчленённые головы.
Интенсивный поиск туловищ или их частей уже вёлся. И мы поехали…
***
––Да, в принципе, труп в мешке это наш труп, вот если бы кота в мешке,-
подумал я,– но дураков круглых нет! Когда вытаскивали из воды мешок, ощупали и досмотрели. Какой ещё кот? – символически сплёвываю.– Какие ещё коты привязались?
Размышляя, таким образом, окончательно проснулся и натягиваю носки. Быстро одеваю обычную экипировку, состоящую из собровской камуфлированной куртки и джинсовых брюк. Теперь можно работать на крышах, чердаках, квартирах, в подвалах, погребах, туннелях, под мостами и в прочих интересных местах.
Впрочем, форму одежды, при необходимости, можно и поменять. Приходилось утеплятся в летнее время в ватный костюм, обувать резиновые сапоги и ползать в узком, ограниченном, тёмном туннеле по трубам теплотрассы. Такое передвижение было организовано под территорией одного неслабого заводика. А костюм одевался, чтобы не обжечься. Температура в туннеле была очень плюсовая, под 100 градусов.