Михаил Назаров – Место происшествия не выбирают (страница 5)

––Не пройдет и пару пятилеток,как они стремительно и скрытно…

––Кончай базар, Бим,-дружески обрываю его и усаживаюсь рядом.

Он протягивает кружку и я пью чай, похоже с коньяком или его заменителем, в виде коньячного напитка.

–– Давай ближе к телу, как говаривал не безызвестный истории Ги де Мопассан. -Меня передернуло.

–– Черт знает, чего больше в этом пойле, коньяку или чаю?

–– Это самогон, настоящий, настоянный с кофейными зернами и мускатом,-значительно поясняет Бим,-увидев,как я сморщился.

–– Замечательная штука, замечательное изготовление!Так чего так долго ехали,– и, не дав мне ответить,начинает перечислять,кто приезжал из его руководства и уже уехал,не дождавшись нашего прибытия.

–– А, что задержались? Ехали не иначе как через город Ташкент,а потом город Самару. Границы, таможни, девочки, дискотеки, вино и прочие шуры-муры…

Ухтимский,не давая мне возможности говорить,даже зажмурился,как бы представляя нашу поездку через славные города Ташкент и Самару.От этой поездки в которой ему пришлось побывать по убийству Скрипника и других,остались для него приятные и незабываемые впечатления.От чая с «коньяком» они усиливаются.

Короткие светлые волосы на его голове четко просматриваются, как и шрам, надорванные мочки ушей. Всё это получено им в какой-то давней схватке, драке или может даже и битве. Ухтимский, как и Шаврин, любит посещать «горячие точки». Побывали они вдвоём в Баку, Сунгаите, Ош, Наурском районе Чечни и прочих.

От Ухтимского все-таки узнаю,что мешок прибуксировали к берегу рыбаки,которые лежат в наручниках возле УАЗика.Мешок,который оказался частично надорванным,они увидели в воде,в камышах.Вместе разрыва торчала кисть руки, что их сильно озадачило и потрясло.

Сообщив о находке через водителей автомашин, припаркованных на стоянке у плотины, в милицию, они стали быстро снимать «напряжение» водкой, а точнее упомянутым самогоном. Незадолго до нашего приезда, они полностью «разрядились» и «разредили» самодельный револьвер возле своей палатки, стреляя по пустым бутылкам.

–– Наши тоже постреляли в верх,-поясняет Ухтомский,-на всякий случай!

Подъезжает наш УАЗик, за которым ходил Огурцов.

В УАЗике заспанный Валерьян, впереди, а за ним с беспокойством выглядывает в окно Вера. Увидев меня, Плеханов подруливает прямо к нашему костерку.

Ухтимский, как маг, шепчет что-то в горлышко большой темной бутыли и брызгает из неё в огонь. Мгновенно вспыхивает полуметровое пламя.

–– Вот это самогон, «первач»!-удовлетворенно говорит он.

–– Не злоупотребляйте, майор,-предупреждаю его.

–– Да, я немного,-отвечает Ухтмский, не поняв меня.

Советую Ухтимскому снять с задержанных рыбаков «браслеты» и поместить их пока в заднюю часть одного из УАЗиков, предусмотренную для таких случаев.

Затем все, и пробудившийся, мрачный с короткого сна Валерий, Вера,

направляемся к кромке берега, где освещенный боковыми фарами автомашины лежит большой сверток, что-то навроде большого мешка.

Ноги, при подходе к этой страшной находке, начинают вдавливаться до застежек и шнурков в мягкую, податливую, размытую почву, состоящую из песка, земли, гальки и тины.Запахло застоявшейся водой.Если бы не слабо просматриваемая масса воды водохранилища, то можно было бы вполне предположить, что мы находимся на болоте.Валера как бы про себя замечает, что здесь водятся гады, имея в виду змей. Вера слабо ойкнула, а Ухтинский стал повыше поднимать свои итак длинные ноги в омоновских башмаках.

Идем молча, только под ногами чавкает, особенно под ногами Бима.

Ухтимский нарушает молчание, говорит, что им дали на стажировку молодого опера, гидом работал раньше, где-то в туристическом агенстве.

––Лишь бы не гадом,-говорит ему Валера и куда-одной ногой проваливается,но не матерится,а только чертыхается.Вера,услышав про гадов во второй раз очень внимательно и осторожно перебирает ногами в своих неподходящих для этих мест кросовках.

У воды прохладно.Откуда-то с середины водоема подуло ветерком,как раз между проходом в камышах.Камыши нагнулись в нашу сторону,дружно за-

шелестели.Затем опять все стихло.

Возле упакованного трупа,на ящике,с папкой на коленях,сидит следователь районной прокуратуры -«центральщик».Его «подняли»,узнав об убийстве,совершенном в условиях неочевидности.Метрах в 3-х,за его спиной,сидя

на корточках,курят 2-е рыбаков.Рыбаков в этих местах видимо много.Это понятые.

Все правильно.Везти сюда следователя пригородного района не стоило.

Труп скорее всего привезенный,это предварительно.Эта мысль пришла ко мне ещё в дороге.К тому же везти следователя с райцентра далеко. Труп привезли скорее всего из города.Ближе к нам находится рабочий поселок, но,мало вероятно,что жертву доставили оттуда.Вблизи поселка немало мест,где можно избавится от трупа.Та же река,в которую сбрасывается вода водохранилища.

Начинающий следователь Боря Ульянов,сын бывшего зонального прокурора Ульянова Владимира Михайловича,ушедшего на пенсию,нового по поводу обнаружения трупа ничего не сказал. Протокол писать он уже начал и «шапка» его уже готова.С моих слов в число участников он записывает и нас.Я интересуюсь житьем Владимира Михайловича и службой Бориса Владимировича.На это уходит не более пяти минут.В семье Ульяновых все в порядке.Борис краток и мне это нравится.

Услышав фамилию следователя наш медик насторожился,трогает за руку Веру,и многозначительно смотрит в сторону ковыряюшегося в моторе Плеханова. Затем качает головой и говорит,что всё это не к добру.Вера прыскает.

Ничего не поняв, на обоих строго смотрит наш следователь, но ничего не говорит.

Смотрю протокол. «Привязка» совсем не годится. Измерения от трупа производились от старой автомобильной покрышки, которая не может слу

жить постоянным ориентиром и от совсем не примечательного низкорослого дерева.

Советую Борису сделать измерения от двух опор проходящей поблизости линии электропередач, столбы которой несомненно имеют нумерацию. По большому счету,нам эта четкая «привязка» конечно не понадобится. Если бы необходимость в этом была,то и метод «независимых координат» можно было бы применить.

Теперь,самое интересное для меня,начинаю руководить работой эксперта-криминалиста,то есть Верой. Она по специальности и должности химик. Её работа эксперта связана в основном с исследованием наркоты. Сначала я думал,что не составит большого труда мягко уличить её в некомпетентности,

установив слабые познания в области применения судебно-оперативно

фотографии, в фотосъемке в затрудненных условиях,но она уверенно взяла фотоаппарат «Зенит-Е»,с объективом «Гелиус-44»,фотовспышку и довольно быстро и четко отсняла то,что было необходимо. Мы с Никифоровым, можно сказать, открыли рот. Используя фотопленку на 130 единиц, другой у неё не было, предельно открывая объектив, не забывая о выдержке в одну тридцатую секунды,она произвела несколько обзорных снимков с трех сторон,после чего замерла с фотоаппаратом,ожидая наших действий.

Я успел мельком посмотреть её кримкомплект.Он был полностью укомплектован и даже при двух масштабных линейках,которые очень часто теряются на месте происшествия, и, даже с запасом упаковочного материала.

–– Верочка, нет слов, вы делаете заметные успехи.–Никифор, где аплодисменты,-сказал я ей ободряюще,–если будет хорошая наводка на резкость,проявлена без потерь фотопленка,то есть полные основания расчитывать на ваши хорошие фотографии.

При фотосъёмке впервые с Верой мы и познакомились. Было это во дворе дома, где располагалась «следственная часть».По просьбе одного из высоких начальников областной милиции я помогал ей делать фотоальбом по судебной фотографии. Вера тогда училась на юрфаке в УРГУ,заканчивая второе высшее учебное заведение. Необходимы были её собственные фотографии,в фас и профиль.

Стоя с маштабной линейкой, она, покраснев, тихо просила, чтобы я снимал как можно быстрей,чтобы прохожие не подумали,что снимают какую-то проститутку. Сама фотографировать она еще не умела.Мы сфотографировались очень быстро и зашли в кабинет.

В кабинете,на вешалке,у нас тогда висели наручники,принадлежавшие Шаврину.Чтобы их никто не приватизировал,он одним концом наглухо пристигнул их на замок к стойке вешалки.

Вера,пока я ходил относить кримкомплект,умудрилась просунуть свою

руку в наручник,захлопнув его и,в таком положении,простояла довольно долго,так как наручник при её желании освободится,напротив затягивался ещё сильнее.Появившись,я пятнадцать минут освобождал её,открыв замок с помощью двух скрепок.На глазах у неё были набежавшие слезы.

Упаковка трупа состоит из двух мокрых,темных мешков,надвинутых один на другой к середине трупа и перевязанных бельевой веревкой с многочисленными узлами.

––Всю упаковку и веревку с узлами сохранить,как и одежду,-говорю оборачиваясь к Валере.

––Обижаешь,начальник,даже просушим и микрочастицы сохраним,

отвечаю, -бурчит он.-Давай разрезай,а то Ухтимскому не терпется.

Рука в разрыве ткани мешка выступает уже по локтевому сгибу,и находится на почве,ладонью в верх.По виду и размерам это женская рука.

Поворачиваю ладонь и вижу маникюр.Труп лежит на спине.На ощупь нахожу голову и лицо и,оттянув в этом месте ткань,ножом делаю разрез.По продольным полосам и размерам мешок похож на матрац.Показывается лицо женщины лет тридцати.Делаю разрез дальше.Полностью обнажается лицо и часть груди,одетой в какую-то футболку,с многочисленными,колото-резанными ранениями,в видимой части,в количестве не менее десяти.У женщины жутковато открыты глаза.