Михаил Мясников – Мертвые души 2 (страница 3)
Чичиков изобразил на лице высшую степень нетерпения и любопытства, пододвинул кресло поближе к камину (несмотря на то что май был уже в разгаре, вечера оставались прохладными) и приготовился слушать.
Тентетников развязал ленту дрожащими от волнения пальцами. Перед Чичиковым предстала квинтэссенция русского просвещенного хозяйствования того времени: чертежи полей, расчёты урожайности, таблицы севооборота и пространные философские рассуждения на полях.
— Вот, извольте видеть, основа основ, — начал Андрей Иванович, тыкая пальцем в сложный чертёж, напоминавший одновременно карту военных действий и астрологическую схему. — Это система артельных наделов. Видите? Крестьянский мир делится не по старинке, а по агрономической целесообразности. Здесь у нас будут поля под пшеницу, здесь — под технические культуры, лен и конопля для продажи. А вот тут, в низине, мы организуем коллективный огород. Мужики работают сообща, но результат делят честно!
— Коллективный труд! — восхищенно прошептал Чичиков, глядя на схему так, словно перед ним была карта сокровищ. — Какая смелость мысли! Но ведь это требует совершенно иного уровня сознания...
— Именно! — перебил его Тентетников, оседлав любимого конька. Он вскочил и начал ходить по кабинету, активно жестикулируя. — В этом вся соль! Мой метод предполагает не принуждение, а
Он остановился, схватил другой лист, исписанный убористым почерком.— Смотрите дальше. Проблема нашего хозяйства — цикличность бедности. Урожай есть — цены падают. Урожая нет — мужику нечего жрать. Решение? Хлебный амбар! Общественный запас. В годы изобилия мы закупаем зерно по низкой цене в казну имения. В голодный год продаем его своим же крестьянам по себестоимости или выдаем в долг под будущий урожай. Это убивает двух зайцев: страхует мужика от голода и стабилизирует доходы имения!
Чичиков слушал, кивал, иногда задавал уточняющие вопросы, которые лишь подстегивали оратора:— «А как вы планируете контролировать честность старосты над артелью?»— «Неужели вы думали привлечь иностранных агрономов для обучения?»— «Какова, по-вашему, должна быть рентабельность проекта через пять лет?»
Каждый вопрос заставлял Тентетникова углубляться в детали всё глубже. Он говорил о породах скота, которые собирался выписать из Англии, о новых плугах, о мелиорации болотистых земель, превращая их в сенокосы. Его голос окреп, спина распрямилась. Исчез сутулый «коптитель неба», на его месте стоял вдохновенный прожектёр, готовый перевернуть мир.
— И самое главное, Павел Иванович, — Тентетников понизил голос до торжественного шепота. — Это не просто способ разбогатеть. Это миссия. Показать всей России новый путь. Создать здесь, в этой глуши, оазис процветания и справедливости. Чтобы другие посмотрели и сказали: «Вот как надо!». Чтобы мужик перестал смотреть волком, а почувствовал себя частью великого дела. Чтобы дворянство вспомнило свое истинное предназначение — служить отечеству не шпагой, а созидательным трудом!
Он замолчал, тяжело дыша. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Чичиков медленно взял один из листов, подержал его в руках, словно взвешивая гениальность написанного.— Андрей Иванович, — произнес он наконец тихим, растроганным голосом. — Я преклоняюсь перед вами. То, что я видел в других имениях — дикость, варварство, первобытный грабеж. А здесь... здесь я вижу будущее России. Вы не помещик. Вы — государственный муж, которому выпало несчастье родиться раньше своего времени. Ваш проект безупречен. Единственная загвоздка... — Чичиков сделал паузу, внимательно глядя на хозяина.— Какая? Деньги? Люди? — встревожился Тентетников.— Нет-нет. Исполнение! Ваша энергия нужна здесь, на месте. Вы должны стать душой этого дела. А кто возьмет на себя черновую работу? Кто будет мотаться по губерниям, закупать племенной скот, договариваться с поставщиками плугов, везти учителей из Москвы? Ваше место — здесь, в роли архитектора нового мира. А прорабом должен быть человек практичный, цепкий, лишенный сантиментов, но преданный вашей идее.
Тентетников смотрел на него широко раскрытыми глазами. Новая мысль, еще более грандиозная, чем все предыдущие, рождалась в его голове.— Вы правы... Вы тысячу раз правы. Мне нужен управляющий. Человек действия.
— Или поверенный, — мягко добавил Чичиков, откладывая бумаги в сторону. — Человек, который станет вашими руками и ногами во внешнем мире. Тот, кому вы могли бы доверять как самому себе. Тот, кто разделяет ваши идеалы и обладает необходимой хваткой. Поверьте моему опыту, такие люди редкость, но они существуют. И если такой человек появится, ваше имение станет жемчужиной всей губернии.
Лицо Тентетникова озарилось мальчишеским восторгом. Он снова бросился к бюро, на этот раз извлекая из его недр тонкую брошюру в кожаном переплете с тисненым заглавием: «The Improved Breeds of British Livestock».
— Вот! — воскликнул он, бережно перелистывая страницы с цветными литографиями. — Вы затронули самую суть, Павел Иванович! Мой план был не просто о плугах и зерне. Это лишь скелет. Мясо на эти кости должны были нарастить они!
Он развернул книгу так, чтобы Чичикову было лучше видно.— Смотрите. Шортгорн. Английский шортгорнский скот. Это же воплощение мощи и пользы! Обратите внимание на ширину груди, на линию спины... В отличие от нашей российской буренки, которая дает молока едва ли больше, чем коза, шортгорн — это идеал двойного назначения. Отменная говядина и при этом внушительные удои! Представьте себе стадо таких красавцев на наших заливных лугах! Я вел расчеты. Один шортгорн может заменить трех местных коров по выходу продукции. А их выносливость! Они способны нагуливать вес даже на умеренных кормах.
Чичиков внимательно рассматривал изображение могучего быка, цокал языком и кивал с видом знатока, хотя в животноводстве понимал столько же, сколько в санскрите.— Да-да, внушительно. И дорого, полагаю?— Дорого! — азартно подтвердил Тентетников. — Но это инвестиция! Не трата, а вложение в будущее! Я списывался с одним заводчиком из Дарема. Цены кусаются, но результат окупит всё с лихвой через три-четыре года. Я заложил в смету покупку десяти нетелей и двух племенных быков для начала. Это стало бы ядром нашего стада.
Он перевернул страницу, и его голос стал еще более воодушевленным.— А вот это моя особая страсть! Лейстерская овца!На литографии красовалось животное с удивительно длинной, густой шерстью и характерным римским профилем.— Видите эту шерсть? Она длинная, блестящая, почти без ости. Идеальна для камвольного производства! Англия одевает весь мир в сукно, потому что у них есть лейстеры. А мы? Мы стрижём наших овец, получаем грубую шерсть, годную разве что на войлок. Я мечтал создать тонкорунное овцеводство. Поставлять шерсть прямо на мануфактуры, минуя перекупщиков. Одна такая матка дает шерсти в два раза больше обычной, да еще и ягнят приносит легко, падежа почти нет.
Тентетников говорил быстро, сбивчиво, глаза его горели лихорадочным блеском. Он уже не сидел в кресле, а стоял над сидящим Чичиковым, размахивая книгой как проповедник Библией.— И наконец, лошади. Никакого русского битюга! Для тяжелой работы он хорош, но медлителен и неразворотлив. Я хотел выписать шайров, английских тяжеловозов. Эти гиганты могут тащить любой плуг по самой тяжелой целине, но при этом обладают грацией и умом, которых нет у наших крестьянских кляч. Пара шайров заменила бы целый табунок обычных лошадей на пахоте. Эффективность, Павел Иванович! Во всем должна быть эффективность!
Он захлопнул книгу и посмотрел на Чичикова с торжествующим видом человека, только что раскрывшего главную тайну вселенной.— Понимаете теперь масштаб? Это не просто покупка скота. Это полная перестройка всей экономической модели имения! Новые породы требуют новых условий: улучшенных кормов, чистых конюшен, грамотного ветеринара. Это запуск целого механизма! Крестьяне бы видели результат своего труда, получали бы часть прибыли от продажи мяса и шерсти, их благосостояние росло бы вместе с нашим...
Чичиков слушал этот поток сознания, и в его маленьких глазках отражалось нечто похожее на восхищение, смешанное с холодным расчетом. Он видел перед собой не просто мечтателя, а человека с детально проработанным, хоть и утопическим, бизнес-планом. Планом, который требовал огромных вложений, сложной логистики и, самое главное, неусыпного контроля.
«Какое богатство пропадает», — думал про себя Чичиков, глядя на раскрасневшегося хозяина. «Какой потенциал! Если бы найти подход к этому сумасброду, можно было бы... Нет-нет, сейчас нельзя спугнуть. Нужно подпитывать этот огонь». Вслух же он произнес:— Андрей Иванович, друг мой. Теперь я понимаю, почему ваши идеи называют гениальными. Вы мыслите категориями будущего. Вы смотрите на пять, десять лет вперед, когда другие видят лишь завтрашний день. Ваш проект... он великолепен. И я готов помочь вам всем, чем смогу, чтобы вдохнуть в него жизнь.