Михаил Морозов – Тень Лаборатории Z (страница 1)
Михаил Морозов
Тень Лаборатории Z
Последняя координата
Песок был повсюду. В волосах, под ногтями, в горле. Он скрипел на зубах с каждым нервным вздохом. Я сидела, прислонившись к шершавой стене разрушенной крепости, и смотрела, как солнце, багровое и уставшее, тонет в океане охры. Пустыня Сахара. Место, где карты лгут, а время замирает. Для нас оно стало последним убежищем. И, как оказалось, ловушкой.
Пронзительный писк разрезал тягучую тишину. Не птица, не насекомое. Звук был искусственным, чужеродным. Как скальпель на стекле.
Я вскинула голову. В проеме, где когда-то были ворота, стоял Раф Моралес. Его лицо, обычно непроницаемое, как гранит, было напряжено. В руке он держал самодельный детектор – причудливую конструкцию из старого спутникового телефона и проводов, которую он собрал прошлой ночью. Маленькая красная лампочка на приборе горела ровным, зловещим светом.
– Они нас нашли, – его голос был тихим, но в нем не было сомнений. Только констатация факта. – Спутник-шпион. «Лира-7». Роуэн знает, где мы.
Сердце пропустило удар, а потом забилось с силой отбойного молотка. Александр Роуэн. Имя, которое стало синонимом тени, идущей за нами по пятам через полмира. От ледников Патагонии до этих раскаленных песков. Он был не просто преследователем. Он был охотником, а мы – его одержимостью.
Том Хенли появился из-за угла, двигаясь с бесшумной грацией, невозможной для человека его габаритов. Его голубые глаза, обычно спокойные, как горное озеро, сейчас были похожи на осколки льда. Он посмотрел на детектор, потом на Рафа. Ни слова не было сказано, но они поняли друг друга. Годы, проведенные в экстремальных условиях, научили их общаться без слов.
– Сколько у нас времени? – спросил Том, его голос был ровным, выверенным. Он уже оценивал ситуацию, просчитывал варианты, раскладывал по полочкам хаос.
– Если он использует ближайшую базу в Чаде, вертолеты будут здесь через двадцать минут, – ответил Раф, не отрывая взгляда от горизонта. – Если у него есть что-то поближе, о чем мы не знаем… у нас пять минут. Максимум.
Пять минут. Триста секунд, чтобы стереть свое существование из этой точки на карте.
– Камилла! – крикнула я, вскакивая на ноги. Песок посыпался с моей одежды. Адреналин, холодный и острый, пронзил тело, смывая усталость.
Она появилась мгновенно, словно ждала этого зова. Камилла Роше, наш историк и архивариус, человек, который мог найти иголку в стоге сена размером с континент, даже если иголка была написана на вымершем языке. Ее лицо было бледным под слоем пыли, но в глазах горел знакомый аналитический огонь. В руках она сжимала защищенный ноутбук – хранилище всего, что мы вырвали у Роуэна за последний год. Наше единственное настоящее оружие.
– Я слышала, – сказала она, ее голос слегка дрожал, но не от страха, а от напряжения. – Что делать?
Паники не было. Страх был, он сидел холодным комком где-то в желудке, но паники – нет. Мы прошли слишком долгий путь, чтобы позволить себе такую роскошь. Мы больше не были жертвами, бегущими от тени отца. Мы стали продолжением его войны.
– План «Б», – отрезал Раф, уже двигаясь к нашему видавшему виды внедорожнику, спрятанному за остатками стены. – Камилла, свяжись со своим профессором. Кодовая фраза: «Архивы Александрии требуют срочной реставрации». Он поймет. Нам нужна встреча в Тобруке. Человек по имени Янис. И судно. Любое, способное пересечь Средиземное море.
Камилла кивнула, уже открывая ноутбук. Ее пальцы забегали по клавиатуре.
– Том, ты за руль. Я – навигация и оборона, – продолжил Раф, доставая из машины автомат и несколько запасных магазинов. – Майя, ты рядом с Томом. Держи это наготове.
Он бросил мне тяжелый планшет. На экране светилась карта местности и несколько зашифрованных файлов. Наш «джокер». Все, что нам удалось выкачать из систем «Lyra Dynamics» во время рейда на их конвой неделю назад. Компромат, который мог потопить их, если мы доживем до того момента, когда сможем его использовать.
Я кивнула. Мой взгляд метнулся к рюкзаку. Там, завернутый в несколько слоев ткани, лежал черный кристалл из карстовых пещер. Артефакт, который гудел тихой, тревожной песней, слышной только мне. Иногда мне казалось, что он – часть головоломки. Иногда – что он часть меня.
Двигатель взревел. Песок взметнулся из-под колес. Мы сорвались с места, вылетая из укрытия разрушенной крепости в открытую, безжалостную пустыню. Бегство было не отступлением. Это был первый этап нашего последнего наступления.
Солнце почти скрылось, окрасив небо в немыслимые оттенки фиолетового и оранжевого. Красиво. И смертельно опасно. В сумерках пустыня становится лабиринтом теней, где каждый бархан может скрывать угрозу.
– Вижу их! – голос Рафа из задней части машины был напряженным. – Две точки. С юго-востока. Быстрые.
Я обернулась. Далеко на темнеющем небе две крошечные точки росли с ужасающей скоростью. Металлические стрекозы Роуэна.
– Держись! – рыкнул Том.
Он резко вывернул руль. Машина накренилась, едва не перевернувшись, и съехала с накатанной колеи в россыпь камней и колючих кустарников. Нас тряхнуло так, что зубы клацнули. Это было безумие. Любой инструктор по выживанию сказал бы, что это верная смерть. Но Том не был любым инструктором. Он читал пустыню как открытую книгу. Он вел машину не по дороге, а по линиям ландшафта, используя каждую складку местности, каждую впадину как укрытие.
Сзади послышался сухой щелчок. Раф выбил заднее стекло и выставил наружу ствол автомата.
Вертолеты были уже близко. Я могла различить их хищные силуэты на фоне последних отблесков заката. Они шли низко, поднимая за собой шлейфы песка.
– Они не стреляют, – пробормотала я, скорее для себя. – Хотят взять нас живьем.
– Роуэн всегда предпочитает личный разговор, – мрачно отозвался Раф. – Особенно с тобой, Майя.
Я знала, что он прав. После Амазонки, после пещер, это стало личным. Роуэн видел во мне не просто помеху. Он видел во мне искаженное отражение моего отца, Джулиана Ортона. И он хотел стереть это отражение. Навсегда.
Один из вертолетов рванулся вперед, пытаясь зайти нам наперерез. Из открытой двери показались фигуры в черном тактическом снаряжении.
– Том, через двести метров будет узкий каньон! – крикнул Раф, сверяясь с картой на своем телефоне. – Если мы успеем…
– Успеем, – спокойно ответил Том. Его руки на руле были абсолютно неподвижны, словно они были продолжением машины.
Каньон. Наша единственная надежда. Вертолеты не смогут последовать за нами туда. Но чтобы добраться до него, нужно было пересечь открытый участок, идеально ровный, как стол. Идеальный для снайперов.
Машина вылетела на равнину. Я вжалась в сиденье, инстинктивно съеживаясь. В этот момент мир, казалось, замедлился. Я видела песчинки, летящие мимо стекла. Видела вспышку оптического прицела на борту вертолета. Слышала, как Том затаил дыхание.
А потом раздался грохот. Но не выстрел.
Слева от нас, из-за цепи невысоких дюн, вылетел еще один джип, старый, потрепанный, но несущийся с невероятной скоростью. Он мчался прямо наперерез вертолету. Из окна машины высунулся человек в традиционной одежде и что-то крикнул. А потом в небо взмыла ракета.
Она ударила в хвост вертолета. Раздался оглушительный взрыв. Машину Роуэна закрутило, и она, изрыгая черный дым, рухнула в песок.
– Омар и Карим, – выдохнул Раф с мрачным удовлетворением. – Я же говорил, что они не бросят нас.
Наши союзники. Местный клан, который ненавидел «Lyra Dynamics» и их операции в пустыне еще больше, чем мы. Их появление дало нам те несколько секунд, которые были нужны.
Том вдавил педаль газа в пол. Наш внедорожник буквально влетел в узкую расщелину каньона. Стены из красного песчаника взметнулись по обе стороны, отсекая небо и звуки второго вертолета. Мы были в безопасности. На время.
*
Мы ехали еще час в почти полной темноте, петляя по лабиринту высохших русел и каньонов, пока Раф не был уверен, что мы оторвались. Наконец Том заглушил двигатель в небольшой пещере, скрытой за нагромождением валунов. Тишина, наступившая после рева мотора, звенела в ушах.
Несколько минут никто не говорил. Мы просто сидели, пытаясь унять дрожь в руках и выровнять дыхание. Мы выжили. Снова. Но каждая такая гонка забирала частичку сил, оставляя взамен лишь холодную, выжигающую усталость.
– Они будут прочесывать весь сектор, – наконец сказал Раф, вылезая из машины. – Нам нужно двигаться дальше до рассвета. Но сначала… Камилла, что у нас есть?
Камилла уже развернула свой ноутбук на капоте машины. Тусклый свет экрана освещал ее сосредоточенное лицо.
– Я успела скачать последнюю порцию данных с их сервера, прежде чем они нас засекли, – сказала она. – Транспортные логи, геологические отчеты, графики поставок за последние пять лет. Бессвязный набор цифр и кодов. Такой же, как мы находили в Патагонии и Амазонии. Мой отец назвал бы это «информационным шумом».
Мой отец. Джулиан Ортон. Исследователь, легенда, человек-загадка. Человек, который всю жизнь гонялся за тайнами, пока одна из них не догнала его. Его дневники, его карты, его незаконченные расследования – вот что привело нас сюда. Я достала из кармана его старый компас. Потертая латунь была теплой на ощупь. Иногда мне казалось, что я все еще пытаюсь доказать что-то ему. А иногда – что я просто хочу домой. Вот только дома у меня больше не было. Моим домом стала эта машина, эта команда. Моя семья.