Михаил Морозов – Край последнего каравана (страница 4)

Я кивнула. План был разумным. Мы с Рафом свернули в боковой проулок, где торговали медной посудой. Звон молоточков смешивался с гомоном толпы.

– Что ищем? – спросила я, стараясь не отставать от его быстрого шага.

– Не что, а кого, – ответил Раф, не сбавляя темпа. – Роуэн знает, что мы здесь. Он не мог не оставить наблюдателей. Я ищу того, кто не вписывается. Туриста, который слишком долго изучает карту. Уличного торговца, который больше смотрит по сторонам, чем на свой товар. Кого-то, кто здесь работает.

Его профессиональная паранойя была заразительной. Я тоже начала вглядываться в лица, пытаясь применить свои навыки фоторепортера. Я искала детали: неправильную обувь, слишком чистую одежду, жест, выбивающийся из общего ритма.

Мы петляли по рынку минут двадцать. Раф вел меня уверенно, словно у него в голове была карта этого хаоса. Внезапно он остановился у лавки, торговавшей тканями, и сделал вид, что рассматривает цветастый шелк.

– Третий этаж, здание напротив, – тихо сказал он, не глядя на меня. – Окно с синей ставней. Человек с биноклем. Он нас увидел.

Я бросила быстрый взгляд. Действительно, в темном проеме окна на мгновение блеснуло стекло. Сердце ухнуло вниз. Они уже здесь.

– Что делаем? – прошептала я.

– То, чего он не ожидает, – ухмыльнулся Раф. – Идем прямо к нему.

Он схватил меня за руку и потащил вглубь рынка, в еще более узкий и темный переулок. Мы почти бежали, лавируя между лотками с финиками и орехами. Я слышала позади нас какой-то шум, крики. Нас заметили. Началась погоня.

– Сюда! – Раф нырнул в низкую арку, оказавшись в небольшом внутреннем дворике, заставленном пустыми ящиками. В дальнем углу была ветхая деревянная лестница, ведущая на крышу. – Это наш единственный шанс оторваться.

Мы взлетели по скрипучим ступеням. Крыши старого города представляли собой еще один лабиринт – череду плоских, соединенных друг с другом поверхностей, увешанных бельем и спутниковыми тарелками. Мы бежали, перепрыгивая через невысокие парапеты, стараясь держаться в тени. Позади, на соседней крыше, показались две фигуры. Люди Роуэна. Они были быстрыми и профессиональными.

– Они загоняют нас! – крикнула я, перепрыгивая через провал между двумя зданиями. – Как крыс!

– Именно! – отозвался Раф. – Это тактика Роуэна! Он не нападает в лоб, он создает условия, в которых мы сами бежим в ловушку!

Он резко остановился на краю крыши. Впереди был широкий проспект, забитый машинами. Прыгать было некуда. Мы оказались на пятачке, с трех сторон окруженном пустотой. Сзади приближались преследователи. Ловушка захлопнулась.

– Что теперь? – выдохнула я, оглядываясь в поисках пути к отступлению.

Раф не ответил. Он смотрел не на преследователей, а вниз, на стену здания, на котором мы стояли. Стена была покрыта старой, облупившейся штукатуркой, но под ней виднелась древняя кладка. И на этой кладке, прямо под нашими ногами, был вырезан какой-то символ. Огромный, полустертый временем, но все еще различимый. Спираль, в центре которой было изображение созвездия.

– Майя, смотри! – крикнул он, перекрывая шум улицы.

Я посмотрела. Это было созвездие Дракона. Точно такое же, как на кинжале. И от него, словно лучи, расходились линии, указывающие на разные стороны света.

– Это не просто символ, – прошептала я, внезапно все поняв. – Это карта. Карта всего рынка. «Первая песнь рождается там, где шафран встречается с солью». Мой отец нашел это место. Он оставил нам карту, спрятанную на виду у всех!

Наши преследователи были уже в десяти метрах от нас. Один из них поднял руку, и я увидела в ней пистолет с глушителем.

И в этот момент из-за угла, со стороны главной площади, вылетел Том. Он двигался как таран, сбив с ног одного из людей Роуэна прежде, чем тот успел среагировать. Рядом с ним была Камилла. В руке она держала тяжелый медный поднос, который, очевидно, позаимствовала в одной из лавок, и без колебаний обрушила его на голову второго преследователя. Тот рухнул на крышу без звука.

– Я же сказал – никакой самодеятельности! – прорычал Раф, но в его голосе слышалось облегчение.

– Мы увидели, что вас гонят, – ответил Том, помогая Рафу связать одного из наемников его же собственным ремнем. – И решили, что правила можно немного изменить.

– Я нашла это, – сказала Камилла, протягивая мне сложенный листок бумаги. Она тяжело дышала, но глаза ее сияли триумфом. – В старой картографической лавке. Карта рынка семнадцатого века. Отец Майи был там. Владелец помнит его. Он искал «точку, с которой видны все звезды».

Она развернула карту. В ее центре был нарисован тот же символ, что и на стене. Спираль Дракона.

– Мы стоим прямо на ней, – сказала я, глядя то на карту, то на символ под ногами. – Это и есть «первая песнь». Это отправная точка. Но куда она ведет?

– Она ведет в Сиву, – раздался за спиной спокойный, до боли знакомый голос.

Мы резко обернулись. На соседней крыше, отделенный от нас пятиметровым провалом, стоял Александр Роуэн. Он был одет в легкий льняной костюм и выглядел так, словно вышел на дневную прогулку. Он был один. И он аплодировал.

– Браво, мисс Ортон. Браво. Я знал, что вы справитесь. Ваш отец гордился бы вами. Он тоже любил красивые головоломки.

– Что тебе нужно, Роуэн? – спросил Том, вставая между ним и нами.

– То же, что и вам, – улыбнулся Роуэн. – Завершить работу Джулиана. Видите ли, ваш отец был неправ. Он думал, что «Сердце горы» нужно прятать. А я считаю, что его нужно использовать. Во благо прогресса, разумеется. Но чтобы его разбудить, нужна «песнь трех племен». Вы нашли первую. Я помогу вам найти вторую.

– Мы не будем с тобой работать, – отрезала я.

– О, будете, – его голос стал жестким, как сталь. – Потому что вторая песнь, «песнь голоса», хранится у племени, которое не разговаривает с чужаками. Они доверяют только одному человеку в этом регионе. Мне. И я с удовольствием вас к ним отведу. В обмен на небольшую услугу.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом.

– Отдайте мне кристалл. И я гарантирую вам безопасный проход через пустыню и встречу со старейшинами. Попытаетесь пойти одни – и вы сгинете в песках, так и не добравшись до цели. У вас нет выбора. Время пошло. Я буду ждать вас у входа в пустыню, у руин храма Оракула. У вас два дня, чтобы принять правильное решение.

С этими словами он развернулся и так же неспешно исчез за парапетом. Он не угрожал, не доставал оружия. Он просто поставил нас перед фактом. Он снова переиграл нас. Он не просто расставил ловушку в Сиве. Он превратил всю пустыню в игровое поле, на котором он был единственным, кто знал правила.

Мы стояли на крыше посреди шумного города, и я никогда не чувствовала себя более одинокой. Мы нашли первую песню. Но цена за вторую оказалась слишком высока. Нам предлагали сделку с дьяволом, и жаркий воздух Александрии вдруг показался мне холодным, как лед подземелий, из которых мы только что выбрались.

Тени на дюнах

Воздух на крыше, еще мгновение назад раскаленный и плотный, вдруг стал холодным и разреженным. Слова Роуэна повисли в нем, как ядовитый туман, не желая рассеиваться. Он ушел так же тихо, как и появился, оставив после себя не угрозу, а нечто худшее – выбор без правильного ответа. Сделку, в которой любой исход означал наше поражение.

– Ну, – Раф первым нарушил оцепенение, его голос был резок, как звук разбитого стекла. Он пнул ногой одного из связанных наемников, проверяя прочность узлов. – Это было… предсказуемо.

– Предсказуемо? – переспросил Том. Он не сводил глаз с того места, где только что стоял Роуэн, словно ожидал, что тот снова материализуется из воздуха. – Он предлагает нам провести нас через пустыню, зная, что мы не можем сделать это сами. Он держит все карты.

– Он хочет, чтобы мы так думали, – возразила Камилла. Она уже подняла с пола медный поднос и теперь задумчиво вертела его в руках, будто это был не кухонный инвентарь, а сложный артефакт. – Его предложение нелогично. Если он пользуется доверием этого племени, зачем ему мы? Зачем ему кристалл до встречи с ними? Он мог бы просто дождаться нас там и забрать его силой.

Ее слова были как ушат холодной воды. Она была права. В безупречном, на первый взгляд, плане Роуэна была трещина. Он не просто предлагал сделку, он пытался что-то выяснить. Или что-то получить. Что-то, что мог дать только кристалл в моих руках.

– Ему нужен не просто кристалл, – сказала я, и мой голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала. Я инстинктивно сжала сумку, где лежал артефакт. Тихий гул в моей голове, который на мгновение затих от шока, снова возобновился, словно соглашаясь со мной. – Ему нужен ключ. Возможно, кристалл – это своего рода пропуск. Племя не будет говорить с ним, если он просто придет с пустыми руками.

– И тем более, если он придет с руками, испачканными в крови его законных владельцев, – закончил Раф. Он присел на корточки и быстро обыскал наемников. Из их карманов он извлек пару раций, несколько запасных обойм и туго свернутую пачку египетских фунтов. – Он использует нас как троянского коня. Мы приносим кристалл, открываем ему дверь, а потом… – Он не договорил, но мы все поняли.

– Значит, мы не принимаем его предложение, – подытожил Том. Это был не вопрос, а утверждение.

– Нет, – твердо сказала я. – Мы найдем другой путь.