Михаил Морозов – Край последнего каравана (страница 2)

Мы бежали вслепую, спотыкаясь о камни. Свет наших фонарей плясал на мокрых стенах, создавая причудливые тени. Позади слышались крики и грохот выстрелов, но они становились все глуше. Лаз петлял, уводя нас все дальше вглубь скального массива.

– Они не пойдут за нами, – выдохнул Раф, когда мы остановились на несколько секунд, чтобы перевести дух. – Не зная, куда ведет этот ход. Слишком рискованно. Роуэн не любит рисковать, если может просто перекрыть выход.

– Значит, мы все еще в ловушке, – сказала Камилла. Она тяжело дышала, прижимая руку к плечу.

– Дай посмотреть, – Том направил на нее луч фонаря. Куртка была порвана, но рана оказалась неглубокой – пуля лишь оцарапала кожу. Роуэн или один из его людей ударил ее. – Жить будешь. Но нужно обработать.

– У Тома был запасной план, – сказал я, глядя на спасателя с благодарностью. – Ты знал, что есть другой выход?

Том покачал головой. – Не выход. Канал. Старые карстовые системы часто соединены сифонами – затопленными ходами. Судя по карте твоего отца, где-то здесь должен быть проход к подземной реке. Она выведет нас на несколько километров ниже по склону горы.

– «Должен быть»? – уточнил Раф с присущим ему скепсисом.

– Джулиан пометил его как «непроверенный, но вероятный», – ответил Том. – Это наш единственный шанс.

Мы шли еще около часа. Шли молча, экономя силы и прислушиваясь к тишине. Преследования не было. Раф оказался прав. Роуэн предпочел заблокировать нас, уверенный, что мы либо погибнем в этих лабиринтах, либо вернемся к главному выходу, прямо в его руки.

Наконец, мы оказались в небольшом гроте, где слышался отчетливый шум воды. В дальнем конце зала узкий канал уходил вниз, в черную, бурлящую воду. Это была она. Подземная река. Наш путь к свободе.

– Отдыхаем десять минут, – скомандовал Том. – Проверим снаряжение, поедим. Нам понадобятся силы.

Мы сгрудились на небольшом сухом пятачке. Том достал аптечку и принялся обрабатывать плечо Камиллы. Раф проверял свой почти бесполезный теперь пистолет – в воде от него не будет толку. А я села чуть поодаль, снова взяв в руки кристалл.

Теперь, в тишине, шепот вернулся. Он был тихим, успокаивающим. Я вертела артефакт в руках, и его грани, казалось, идеально ложились под мои пальцы.

– Ты в порядке? – Камилла подошла и села рядом. Ее лицо в свете фонаря все еще было бледным, но в глазах уже не было страха, только беспокойство. За меня.

– Да. Просто… – я не знала, как объяснить. – Эта штука. Она… живая.

Камилла кивнула, ее взгляд был серьезным. – Послание твоего отца. «Сердце спит там, где родилась первая тень. Оно проснется от песни трех племен». Мы нашли Сердце. Но Роуэн тоже знает о нем. И он упомянул «работодателей». Это значит, что вся корпорация теперь охотится за ним.

– И за нами, – добавил Раф, подходя к нам. Он протянул мне флягу с водой. – Мы выиграли бой, но не войну. Роуэн зол. Он проиграл, и это делает его вдвойне опасным. Он будет ждать нас на поверхности.

– Мы не выйдем там, где он ждет, – возразил Том, заканчивая перевязку. – Если расчеты Джулиана верны, река вынесет нас далеко отсюда.

– Но что дальше? – спросила я, обводя взглядом их усталые лица. – Мы нашли кристалл. Но что это нам дает? Мы не знаем, что такое «песнь трех племен». У нас нет никаких зацепок.

– Думаю, у нас есть кое-что, – сказал Раф. В его руке что-то тускло блеснуло. Это был нож. Точнее, кинжал. Изогнутый, с богато украшенной рукоятью и широким лезвием. Таких я никогда не видела.

– Откуда это? – удивился Том.

– Трофей, – коротко ответил Раф. – Когда началась суматоха, я обезоружил одного из бойцов Роуэна. Того, что стоял ближе к колонне. У него на поясе был этот кинжал. Странное оружие для современного наемника. Я забрал его. Инстинкт.

Камилла взяла кинжал в руки. Ее пальцы осторожно прошлись по орнаменту на рукояти, по гравировке на лезвии. Она, наш ходячий исторический справочник, была в своей стихии.

– Это не балканское оружие. Совершенно точно, – пробормотала она, поднеся кинжал ближе к свету фонаря. – Это… туарегский телек. Кинжал кочевников Сахары. Посмотри на орнамент. Это стиль племен Ахаггара. И сталь… она очень старая. Но рукоять новее.

Она повернула кинжал, и ее взгляд зацепился за навершие рукояти. Оно было сделано из полированного камня, и в нем виднелась тонкая, почти незаметная трещина.

– Посвети сюда, – попросила она Тома.

В ярком луче стало видно, что это не трещина. Это был стык. Камилла аккуратно подцепила его ногтем. Навершие поддалось и открутилось, открыв крошечную полость внутри рукояти.

Внутри лежал туго скрученный вощеной нитью свиток из тонкой, как папиросная бумага, кожи.

Дрожащими пальцами Камилла развернула его. На свитке было всего несколько строк, написанных от руки знакомым, чуть угловатым почерком моего отца.

«Майя, если ты это читаешь, значит, Роуэн нашел мой след. Не доверяй ему. Этот кинжал – ключ, который он украл из моего архива, но не смог понять. Он думает, что это просто сувенир. Глупец».

Ниже шла еще одна запись, сделанная уже другой рукой. Аккуратным, каллиграфическим почерком Роуэна. Словно он нашел послание отца и дописал свое, оставив кинжал как приманку.

«Ваш отец искал тень в песках. Легенду о караване, который нашел нечто большее, чем соль и золото. Он нашел дорогу. Я ближе к разгадке, чем он когда-либо был. Если хотите услышать вторую песню, следуйте за первой. Оазис Сива. Но поторопитесь. Пустыня не любит ждать».

– Оазис Сива… Египет, – прошептала Камилла. – Западная пустыня. Это же тысячи километров отсюда.

– Это ловушка, – отрезал Раф. – Он намеренно оставил кинжал. Он хочет, чтобы мы отправились туда. Он будет ждать нас.

– Да, это ловушка, – согласилась я, глядя на строчки, написанные рукой отца. Но в груди разгорался не страх, а упрямая решимость. – Но это и единственная наша нить. Отец что-то искал в Северной Африке. Что-то, связанное с этим кристаллом и «песнью трех племен». Роуэн идет по его следу. Мы должны его опередить.

– Это будет безумием, – сказал Том, но в его голосе не было осуждения, только констатация факта. – У нас нет ресурсов, нет поддержки. А вся мощь корпорации будет брошена на то, чтобы нас найти.

– У нас есть мы, – твердо сказала я. – У нас есть дневники отца. И у нас есть это.

Я подняла кристалл. В темноте грота он казался осколком ночного неба, полным не звезд, а обещаний и тайн. Шепот в моей голове снова стал отчетливее, словно одобряя мое решение.

– Роуэн думает, что ведет нас в западню, – произнес Раф, и в его глазах впервые за долгое время блеснул азартный огонек. – Он не учитывает одного. Иногда лучшая защита – это атаковать первым. Он ждет нас в оазисе? Отлично. Значит, мы знаем, где его искать.

Я посмотрела на своих друзей. На измазанное грязью, но решительное лицо Камиллы. На спокойное и надежное, как скала, лицо Тома. На циничную ухмылку Рафа, за которой скрывалась стальная воля. Мы были измотаны, загнаны в угол, и наш враг был сильнее, чем когда-либо. Но мы были вместе.

– Значит, решено, – сказала я, убирая кристалл в сумку и поднимаясь на ноги. – Нас ждет Северная Африка.

Том кивнул и указал на черную, бурлящую воду подземной реки.

– Тогда в путь. Сначала нам нужно выбраться из этой горы.

Один за другим мы скользнули в ледяную воду. Поток подхватил нас и потащил во мрак, навстречу неизвестности. Холодная пещера осталась позади, но я знала – впереди нас ждал жар пустыни, раскаленный песок и тени, которые были гораздо старше и опаснее, чем люди Александра Роуэна. Война моего отца была далека от завершения. Теперь она стала нашей.

Лабиринт шафрана

Воздух, ударивший в лицо, был холодным, чистым и пах мокрой землей и хвоей. После часов, проведенных в затхлой, спертой атмосфере подземелья, он пьянил, как вино. Ледяная вода подземной реки выплюнула нас на каменистый берег в предрассветных сумерках. Мы лежали на гальке, тяжело дыша, кашляя, пытаясь согреть онемевшие от холода конечности. Тела болели, одежда превратилась в мокрые, тяжелые тряпки. Но мы были живы. И свободны.

– Перекличка, – голос Тома, хриплый и усталый, прорезал тишину. Он уже был на ногах, его силуэт четко вырисовывался на фоне светлеющего неба. – Все целы?

– Здесь, – выдохнула я, садясь и обнимая себя за плечи в тщетной попытке согреться.

– В порядке, – отозвалась Камилла. Она сидела, прислонившись к валуну, и ее лицо казалось почти прозрачным в слабом свете.

– Если не считать того, что я только что проплыл по пищеводу горы и меня чуть не пристрелили, я в полном восторге, – пробормотал Раф, выжимая воду из своей куртки. Его сарказм был лучшим признаком того, что он в норме.

Мы выбрались. Расчеты моего отца оказались верны. Река вынесла нас на поверхность в нескольких километрах от входа в пещеры, с другой стороны горного хребта. Роуэн и его люди ждали нас совсем не здесь. Мы выиграли время. Но на этом наши преимущества заканчивались.

– Инвентаризация, – скомандовал Том, действуя с автоматизмом профессионального спасателя, для которого чрезвычайная ситуация – это просто рабочий день. – Еда, вода, снаряжение. Что уцелело?

Осмотр принес неутешительные результаты. Большая часть нашего снаряжения осталась в лагере у входа в пещеру. То, что было при нас, промокло насквозь. Несколько энергетических батончиков, полупустые фляги, два фонаря, один из которых мигал и грозил вот-вот погаснуть, аптечка Тома и геологический молоток Рафа. И два ключевых предмета: черный кристалл, надежно упрятанный в моем рюкзаке, и туарегский кинжал, который Раф бережно завернул в кусок ткани. У нас не было ни денег, ни документов, ни связи. Мы были четырьмя призраками на склоне балканской горы, за которыми охотится безжалостная корпорация с безграничными ресурсами.