Михаил Лукашев – И были схватки боевые… (страница 8)

При таких условиях состязательные обычаи родственных праславянам ариев позволяют с достаточной долей вероятности предполагать, что и среди наших пращуров было принято нечто подобное. Таким образом, ориентируясь на Веды, можно считать, что запрещение применения ударов в борьбе наших предков имело место еще несколько тысячелетий назад и никак не позднее первого тысячелетия до нашей эры. Более точной датировки в данных условиях осуществить невозможно.

Весьма вероятно, что кроме ударов оказалось также запрещенным и удушение: прием не только опасный и грубый, но и всегда рассматривавшийся как типичная черта враждебной схватки не на жизнь, а на смерть. То же относится, пожалуй, и к болезненному захвату за волосы: «таскать за святые власы», как не без иронии определялся у нас испокон веку подобный «прием», считалось приметой заурядной бытовой драки, а отнюдь не состязательной честной борьбы.

Однако эволюция этого древнего вида народного спорта далеко не всегда имела характер равномерного поступательного движения по восходящей линии. Как в любом эволюционном процессе, здесь были и взлеты, и спады, и даже явный регресс. Случались такие бедствия, когда было просто не до состязаний. Гибли в кровавых и неравных сражениях умелые борцы, унося в могилу тайны своего мастерства. Забывались ловко отработанные приемы, да и бороться-то было некому: среди страшно поредевшего населения почти не оставалось мужчин. Было так во времена гуннского и монголо-татарского нашествий…

Хотя на раннем этапе существования борьбы допускались произвольные захваты, однако на первое место вышел такой естественный захват, как обхват корпуса соперника спереди обеими руками. Теперь, уже не опасаясь ударов противника (особенно встречных), это было нетрудно сделать. Такой захват, в значительной степени инстинктивный, был достаточно простым, удобным, прочным и эффективным, так как позволял ограничить подвижность партнера и служил хорошим стартовым положением для проведения целого ряда бросков различного характера. Вместе с тем подобный захват являлся, как правило, обоюдным: каждый из борющихся стремился провести его. При этом, обхватив талию, борец стремился еще более усилить свой захват, перенеся его на пояс партнера, если таковой имелся. А опояска, как правило, являлась старинной и непременной частью славянской одежды. Карман еще «не изобрели», и к поясу крепилась сумочка и иные необходимые предметы.

Хватка за пояс давала большее удобство и прочность захвата, а вместе с тем и лучшие возможности воздействия на центр тяжести тела соперника при проведении броска.

Таким образом, в то время борьба «в обхват» и поясная еще не выделились в особые разновидности борцовского единоборства, а сосуществовали в едином виде. Был у партнера пояс – ухватывались за него, не было – ограничивались обхватом туловища. Так было не только у славян, ко и у других народов. Интересно, что в молдавской поясной борьбе «трыньтэ-дряптэ» выбор до сих пор предоставлен самому борцу: делать ли захват за пояс или, если это ему удобнее, просто обхватить партнера, сцепляя руки за его спиной.

Тем не менее использование пояса соперника для борцовского захвата было не только естественным, но и, так сказать, исторически неизбежным в любом виде борьбы при условии, что одежда борцов имела опояску. В махачкалинском краеведческом музее хранится старинный каменный рельеф из прославленного своими мастерами дагестанского аула Кубачи. На рельефе изображена борцовская схватка, причем один из борцов подпоясан, а другой – нет. Естественно, что последний сделал более удобный захват за пояс соперника, а его партнер, не имея такой выгодной возможности, вынужден бороться «в обхват».

Иные атлеты специально шли на эту хитрость: снимали пояс перед схваткой и тем самым ставили соперника и менее выгодное положение. Однако развитие русской, да и не только русской, борьбы неуклонно шло по пути обеспечения справедливых и равных условий для обоих состязающихся. Любая недобросовестность, хитрость решительно пресекались. Именно требование равенства и стало завершающим фактором в формировании особого самостоятельного вида борьбы – поясной, для которой пояс стал обязательным спортивным снаряжением. Вступая в такого рода схватку, борец, не имевший на своей одежде обычного пояса, обязан был подпоясаться специально для единоборства. Впоследствии возникли особые борцовские пояса: крепкие кушаки, а затем даже специальные широкие пояса с кожаными ручками по обоим бокам для удобства захвата. Пояс стал первым и, в сущности, единственным предметом специального борцовского снаряжения. Тем самым поясная борьба обособилась от близкой ей борьбы «в обхват», которая не требовала от борцов никакого специального снаряжения.

Стремление по возможности затруднить, лишить соперника возможности осуществлять прочные и удобные захваты за одежду, приводило в различных национальных видах борьбы к тому, что борцы обнажались до пояса или даже полностью. В ряде случаев шли еще дальше, смазывая тело маслом, как это практиковалось в Турецкой, персидской, азербайджанской и других видах борьбы.

Но если такие действия допускались правилами, то непременно распространялись на обоих борцов. Однако в русской борьбе ни одна из таких особенностей не привилась и, насколько известно, вообще никогда не практиковалась.

И борьба «в обхват», и тем более поясная борьба делали невозможным использование болевых приемов. Да и сами по себе попытки получить преимущество за счет причинения боли партнеру считались нечестными. Поэтому болевые приемы ушли из нашей борьбы так рано, что почти не находят отражения даже в самых древних произведениях фольклора и иных источниках.

Несомненный интерес представляет и еще один этап в существовании нашей борьбы. Это – запрещение подножек, под которыми понимались любые броски, выполняемые с помощью ног, как в поясной, так и в борьбе «в обхват». Подножка считалась приемом, недопустимым в честной борьбе. Нужно было сойтись по-мужски – грудь в грудь и одолеть соперника без предосудительных уловок. Подобное понимание честной борьбы было очень широко распространено. Запрещение подножек мы найдем в самых различных странах и у разных народов Запада и Востока в их национальных видах борьбы. Во Франции, давшей жизнь нынешней классической борьбе, которая долгое время так и именовалась у нас – французская. В молдавской борьбе «трыньтэ-дряптэ», в узбекской поясной борьбе «кураш» и ряде других.

Определить, когда именно был установлен запрет на подножки, конечно, уже невозможно. Нельзя даже установить, появился ли он только после выделения специально поясной борьбы или еще до этого. Писатель В. Д. Иванов, работающий в историческом жанре, предположил, что такой запрет существовал у наших предков уже в VI веке. В своем известном, уже экранизированном романе «Русь изначальная», действие которого проходит именно в эту эпоху, Иванов красочно описал состязательную схватку между ильменьским славянином Голубом и приднепровским – Ратибором. Писатель говорит: «Любимая забава для мужчин – борьба. Самому ли побороться, посмотреть ли, – одинаково хорошо… Ссоры не было, и борьба пойдет только на испытание силы. Борцам делить между собой нечего, кроме чести. Поэтому нельзя хватать за ноги и бить ногами, запрещено тело рвать и давать подножку. За шею браться можно, но не душить… Тут же объявились судьи, чтобы в увлечении никто не нарушил честных правил».

Действительно ли уже в такую давнюю эпоху могло существовать запрещение бросков с помощью ног? Нет оснований ни подтвердить, ни опровергнуть предположение романиста. Очень уж скудные сведения дошли до нас о тех давних временах.

Думается, впрочем, что писатель все-таки несколько осовременил и судейство, и правила древнеславянской борьбы в своем описании. Но вот запрет удушения уже в ту эпоху – это предположение вполне достоверное.

Решая вопрос о подножке, мы с вами, пожалуй, находимся в более выгодном положении, так как располагаем документальным подтверждением своих выводов. Время, о котором пойдет речь, – XII век, а памятник – не более и не менее как первое из дошедших до нас изображений русской борьбы и одни из первых борцовских сюжетов в средневековой Европе.

Если первое упоминание о нашей борьбе датируется 993 годом (Ян Усмарь), то первое изображение борцов отделяют от него целых два столетия. В 1197 году в столице Владимиро-Суздальского княжества – граде Владимире, на высоком берегу Клязьмы, было закончено строительство удивительного по красоте Дмитровского собора. Все наружные стены собора, являющегося памятником не только русской, но и мировой архитектуры, покрыты сплошным узорочьем белокаменной резьбы. Мастера сумели перенести на камень приемы древнерусской резьбы по дереву. Вполне понятно, что помещенные на церковных стенах барельефы изображают библейские и мифологические сцены, святых и князей. И среди этого множества канонических сюжетов один-единственный барельеф выглядит совершенно непонятно и противоречиво. Это изображение борцовской схватки. Не только необычность, но и противоестественность такой «греховной» спортивной сцены – игрища на стенах культового здания – специально отметил академик Б. А. Рыбаков.