Михаил Логинов – Эликсир для избранных (страница 28)
Гость нервно побарабанил пальцами по коленке.
– Если я правильно вас понимаю, у вас импотенция? – уточнил Заблудовский.
– Да.
– И как давно вы не можете совершать нормальный половой акт?
– Примерно два года.
– Вы лечились?
– Да, профессор, чего я только не перепробовал, – оживился гость. – И стрихнин, и черт знает что! Не помогает!
– Почему вы обратились ко мне?
– Я знаю об ваших опытах, – понизил голос Ходоровский. – В городе говорят, что вы – настоящий волшебник…
– Ну, кто бы это ни говорил, он явно преувеличивает, – недовольно произнес Заблудовский. – Вы должны понимать, Иосиф Исаевич, то, чем я сейчас занимаюсь, – это новая, экспериментальная методика. И я не могу вам давать никаких гарантий…
– Я на все согласен, профессор.
– Хорошо, тогда приходите завтра в клинику…
– Профессор, я не хотел бы в клинику, огласка… в моем положении, вы понимаете? – замялся Ходоровский. – А можно… у вас? Я заплачу за неудобство сколько скажете!
– Хорошо, тогда приходите завтра ко мне, – сказал Заблудовский. – Но только не так поздно, часов в пять…
– Хорошо, – кивнул гость.
– Я буду делать вам инъекции… уколы… Вводить тестолизат…
Увидев вопрос в глазах посетителя, Заблудовский пояснил:
– Тестолизат – это такой специальный препарат, изготовленный из половых желез собаки.
– Собаки? – переспросил Ходоровский.
– Да, собаки, – подтвердил Павел Алексеевич.
– А колоть куда будете? Прямо… туда?
– Ну, считается, что инъекции непосредственно в орган, который нуждается в потенцировании, эффективнее. Наши опыты на лошадях показывают… – начал Заблудовский.
Но заметив в глазах члена Татревкома испуг, закончил:
– Впрочем, это необязательно. Можно внутримышечно – в ягодицу или в бедро.
Ходоровский вздохнул с явным облегчением.
– Инъекции надо будет делать каждый день, примерно в одно и то же время. Так как дела требуют моего присутствия в институте и в клинике, в те дни, когда я буду занят, уколы вам будет делать мой ассистент Борис Ростиславович Кончак. После десяти инъекций посмотрим, каков будет результат. Плату надо будет вносить после каждой процедуры. Есть ли у вас ко мне еще вопросы?
– Нет, мне все ясно.
– Отлично! Тогда завтра и начнем.
Утром в понедельник из Торонто пришло короткое сообщение: «Стив приезжает на следующей неделе. Он позвонит». «ОК», – ответил я и подумал, что надо бы подготовиться – пошарить немного в интернете на тему Blackwell Synergy. На официальном сайте я не нашел ничего особенно интересного. Обычная рекламная продукция. «Blackwell Synergy Investments – команда специалистов… инвестиции… коучинг… консалтинг… онлайн-маркетинг… более десяти лет успеха… растите вместе с нами!.. мы – то что надо!». «Кто бы сомневался!» – подумал я. Рядом с бодрыми текстами помещались не менее бодрые фотографии топ-менеджеров. Молодые, красивые лица. Европейцы и чернокожие, мужчины и женщины – все политкорректно. Белозубые улыбки, отличные костюмы. Одного взгляда на этих людей было достаточно, чтобы понять, что у них в жизни все очень хорошо. Стива Лейна среди них, правда, не было. «Видимо, он – менеджер не такого высокого ранга», – заключил я. Рассмотрев «витрину» Blackwell, я решил заглянуть на «задний двор». И тут обнаружились более интересные вещи. На одном из англоязычных сайтов я наткнулся на большую статью о компании, написанную, судя по всему, несколько месяцев назад. Из нее я узнал, что Blackwell Synergy была основана в 2005 году неким Джулианом Пратли, бывшим офицером военно-воздушных сил США и биржевым брокером. Начинал Пратли с относительно скромной по меркам американского рынка суммы в восемь миллионов долларов, но уже через девять лет под управлением у него находились активы стоимостью более семи миллиардов. В 2012 году Blackwell вошла в двадцатку самых быстро растущих инвесткомпаний США, а Пратли стал героем коверстори журнала «Бизнесуик». Насколько я понял из текста, он активно вкладывался в стартапы, работавшие в сфере биотехнологий и медицины. На волне ожиданий акции компаний быстро росли, и фонды Blackwell пухли как на дрожжах. Но затем выяснилось, что многие из новых компаний – пустышки. Стоимость активов стала резко падать. Несколько крупных инвесторов вчинили Пратли многомиллионные иски. Они обвиняли основателя Blackwell в том, что он сознательно вводил их в заблуждение относительно качества предлагаемых активов. «Ну, это – обычная история, – подумал я. – Пока музыка играла и акции росли, никого не интересовала суть дела…» Особенно громким и скандальным стало банкротство компании Ascendance Biomedical. Судя по всему, крушение этой фирмы стало тяжелым ударом для Blackwell. Сообщалось, что инвестиционный фонд One Day Management, управлявший в числе прочих активов акциями злополучной Ascendance, был закрыт, а остаток средств в сумме около ста миллионов долларов распределили между инвесторами, при этом последние понесли больше потери…
Я полез искать информацию об Ascendance Biomedical. И тут всплыли вещи еще более занятные. «Вколовший себе самодельную вакцину биохакер пошел отдыхать и умер», – выдал мне поиск. «Ничего себе!» – подумал я и кликнул ссылку.
«…Генеральный директор компании Ascendance Biomedical Аарон Трейвик, призывавший людей испытывать новые препараты на себе в обход фармацевтических исследований, найден мертвым в одном из спа-салонов Вашингтона, федеральный округ Колумбия. Информацию об этом подтвердили в полиции. Тело 28-летнего Трейвика было обнаружено в резервуаре для флотационной терапии…»
«Интересно, что такое «флотационная терапия?» – подумал я.
Автор заметки предполагал, что такой вопрос возникнет у многих читателей, и разъяснял, что флотационная терапия – это особый метод релаксации. Человек погружается в небольшой закрытый бассейн с соленой водой, которая поддерживает тело на плаву, создавая ощущение невесомости. «Прикольно, наверное», – подумал я и стал читать дальше.
«…Полиция расследует этот инцидент, но пока ничто не указывает на то, что смерть предпринимателя имела насильственный характер. Трейвик приобрел большую популярность благодаря своим опытам по созданию вакцин и биохакингу. В феврале этого года, находясь на конференции в Остине, штат Техас, он публично спустил штаны и сделал себе инъекцию самодельной вакцины против герпеса. Введенный им препарат до этого тестировался только на мышах и разрабатывался без участия профессиональных ученых, а концентрация действующего вещества в вакцине, по утверждению Трейвика, была «запредельной». Подобными акциями компания, которую возглавлял биохакер, пыталась популяризировать свои препараты в обход официального подтверждения эффективности лекарств…» В конце автор заметки сообщал, что в последние годы биохакинг стал очень популярным в Кремниевой долине. Утверждалось, что с помощью этой методики можно продлить жизнь до 120 лет и более. «Ну вот! Привет вам от Заблудовского, он тоже считал, что можно до ста двадцати и даже ста пятидесяти лет прожить, – подумал я. – Во все времена люди мечтали жить вечно, а уж «золотые мальчики» из Кремниевой долины подавно. Заработали миллиарды и хотят наслаждаться жизнью как можно дольше. И готовы за это хорошо платить. Интересно…» Я скопировал сообщение и положил в папку «Разное», куда на всякий случай складывал всякие любопытные истории. «Надо будет поговорить об этом с Алиной», – подумал я.
– Ну что же, Иосиф Исаевич, как ваше здоровье? – спросил профессор Заблудовский, листая историю болезни.
Они сидели с Ходоровским в кабинете в профессорской квартире так же, как в то первое, майское, свидание. Только теперь был не вечер, а утро, и квадраты солнечного света лежали на начищенном до блеска паркете, легкий ветер шевелил занавески, а через приоткрытое окно с улицы доносилось веселое чириканье воробьев.
– Профессор, это что-то невероятное, – произнес Иосиф Ходоровский.
– То есть вы чувствуете улучшение?
– Это не то слово! Теперь я – человек, а был ничто!
Павел Алексеевич бросил на пациента быстрый взгляд. Выглядел тот действительно лучше, чем месяц назад. Цвет лица здоровый, блеск в глазах, движения энергичные. Похоже, лечение действительно дало хороший результат.
– Тэ-экс… Вам вводили препарат из testes собаки. На десятый день вы имели интумесценцию, то бишь увеличение полового члена, – говорил Заблудовский, глядя в бумаги. – Затем появление либидо, позднее ежедневные эрекции… И, наконец, еще несколько дней спустя, вы получили первую поллюцию. Верно?
– Все так, профессор! – подтвердил Ходоровский. – Я уже и не помнил, когда у меня до этого была… э-э-э… поллюция. А две недели назад, профессор, я был с женщиной…
– И как же?
Ходоровский понизил голос:
– Это… Это неописуемо! Как в первый раз! Честное слово!
– Хорошо, а в остальном? Общее самочувствие?
– Прекрасное, профессор! После службы не чувствую теперь обычной усталости! Настроение духа превосходное! Раньше просыпался каждый день в пять-шесть утра и не мог больше заснуть, в последнее же время крепко сплю семь-восемь часов.
– Отлично. Ну что же, я думаю, мы можем завершить курс, оставив вас под наблюдением.
– Большущее вам спасибо, профессор! – сказал Ходоровский, вставая. – Поверьте, я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.