За эти годы он, как руководитель высокого уровня, естественно бывал на разных тренингах и обучающих программах, но все равно яркие воспоминания сохранял о том, нашем коммуникативном. И когда возникла необходимость решить вопросы в его команде, он настоял на том, чтобы разыскали именно нас.
Этот их новый тренинг, кстати, тоже просто мистически сбоил по части организации. Так как сроки были сжатые, людей буквально выдернули из рабочего процесса, чему они не очень были рады.
Произошла накладка с помещением, кто-то кому-то не передал ключи от зала, где должны были работать и все было готово, поэтому мы оказались в мало приспособленной комнате, приготовленной к ремонту, только теперь холодной, мы сидели с обогревателями. И даже был повтор в геометрии пространства – комната была тоже вытянутой, неудобной формы. Часть столов была намертво прикручена к полу, стулья поражали различностью фасона и степенью сломанности. Вместо флип-чарта – куски обоев-рогожки, которые приклеивались на стену и дверь малярной лентой. Представили всю красоту ситуации? Слава Богу, хоть никаких слайдпроекторов и консультантов за спиной.
Но я думаю, что нас после того давнего эпизода уже ничего бы не испугало – закалились, научились. Поэтому мы с моим партнером Александром Семеновым (он был моим со-ведущим и на том «историческом» тренинге) быстро перестроили программу, художественно обыграли ситуацию условий, «максимально приближенных к боевым», и пошли дальше разбираться вместе с управленцами с их коммуникацией и новыми решениями.
Сложности были и с сопротивлением нескольких участников, и действительно вскрылись реальные конфликты, и сама ситуация смены власти была непростой. Но тренинг сложился.
Я бы, если быть совсем честной и объективной, за него нам поставила не «отлично», а «хорошо» – можно было многое сделать лучше. Зато мы опять извлекли свои уроки.
Но главный, из-за которого я и затеялась с этим постскриптумом, – его предлагаю вам запомнить или даже записать. Могут быть разные вмешивающиеся и неожиданные обстоятельства в организации любого процесса, что-то может пойти не так, как мы хотели и планировали, но если держать внимание на людях, на том, что происходит, на результатах, на том, что тебе подвластно – своих профессиональных знаниях и навыках, то эффект всегда будет. Причем тот, глубокий, ради которого мы и становимся перед аудиторией, и затеваем эту организацию процесса. А о его отдаленных последствиях нам можно будет только догадываться, ведь не всегда бывает такой подарок судьбы через много лет и еще с таким внятным откликом.
«Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется…»
4.5.4. Спортивная работа
Скука подстерегает спортсмена, когда ему приходится тренировать выносливость, нудно наматывая километры на велотренажере. Кроме того, у него нарушаются и некоторые физиологические параметры.
Чтобы избежать этого, профессор Л. И. Калинкин, в свое время возглавлявший кафедру в Ростовском медицинском институте, испытывал идею целенаправленного моделирования эмоций. Вот как это выглядело на практике.
К велотренажеру подключался монитор. Велосипедист начинал вращать педали. Скорость постепенно увеличивалась, и на мониторе появлялся неясный силуэт девушки. Велосипедист крутил педали быстрее, и прорисовывались детали. Интенсивность движений нарастала, и изображение становилось совсем четким. При достижении очень высокой скорости девушка начинала раздеваться. Если в это время велосипедист прекращал вращать педали, девушка исчезала. Когда педали начинали вращаться вновь, цикл повторялся.
Моделирование эмоций здесь началось с интереса, который помогал довольно длительное время поддерживать работоспособность на высоком уровне. Кроме того, при такой методике артериальное давление, частота пульса и дыхание не достигали таких высоких показателей, которые отмечались на обычной тренировке.
Что ж, могу только сказать в заключение словами классика: «Учитесь властвовать собою…»
Желаю вам удачи! До новых встреч!
Из практики Татьяны Солдатовой
Селф-кейс «Давно живу…»
Диалог в магазине сувениров накануне Дня святого Валентина:
– Девушка, мне, пожалуйста, эту плюшевую красненькую жопу за 1200 рублей.
– Мужчина, да вы что, не видите, это же сердце!
– Милая барышня, я 30 лет работаю кардиохирургом, знаю, как выглядят сердце и другие органы. Отнесите, пожалуйста, эту плюшевую жопу на кассу…
Прошу прощения за очередной медицинско-натуралистический анекдот в эпиграфе, но я посчитала – действительно давно живу и работаю. Уже отличаю сердце от других органов и частей тела, поверьте. И даже научилась немного, как в давней поговорке, «отличать Божий Дар от яичницы». И, между прочим, собираюсь жить еще очень долго и очень активно. Мало того, практически уверена, что то, что я делаю и пишу, будет жить еще дольше. Это, конечно, гипотеза, которую проверит время. И я не знаю, когда вы это читаете, но даю себе право писать в далекое будущее. У меня есть в этом плане личная забавная история. В один момент я вдруг осознала (проводя тренинг для управленцев, где мы заглядывали в конец жизни), что очень важно успеть сказать детям о своей любви, передать им что-то важное, поделиться смыслами. В общем, оставить им напутствие-завещание. И так как с уверенностью нельзя предположить, когда случится этот самый конец жизни – через сто лет или через 10 минут, я решила, не откладывая, такое письмо детям написать.
Обрыдалась, пока писала, вкладывая всю душу, хотя вроде не так много написала. Но уже спустя несколько месяцев сообразила, что писала-то я так, как будто дети прочтут это в ближайшее время, а помирать пока не собираюсь. Живу себе дальше и живу, развиваюсь, меняются акценты, углубляются и расширяются смыслы. И дети взрослеют, меняются, становятся опытнее. Мало того, не исключено, что когда они будут читать мое письмо этого периода, они будут старше и опытнее меня нынешней. Но чего уже делать? Написала, так написала, можно было дописывать ежегодно, но как-то теперь руки не доходят, на момент написания тех строк уже прошло лет семь. Поэтому и этот кейс, и мои книги могут быть таким письмом в будущее не только читателям, но и детям, и внукам, и даже правнукам. Это как повезет.
Я вам предлагаю мой личный кейс (selfcase) о том, как я дошла до жизни такой, какой живу сейчас, и в течение потока жизни из врача-педиатра переквалифицировалась в педагога, психолога, коуча, бизнес-тренера, собственника компании и стала автором книг по разным психологическим и образовательным аспектам деловой жизни. Теперь еще и селфхантером стала. Точнее, это будет серия кейсовых историй с заданиями. Напоминаю значение слова «кейс» – «реальная история, на которой разбираются теоретические идеи». А основная идея, которую мы здесь разберем, – как использовать свой опыт, свой жизненный путь как основу для дальнейшего развития, определение его вектора и основных ресурсов. Мы свой метод работы называем selfhunting – самоохота, охота на самого себя. Охота в первозданном смысле слова, где это – жизненная необходимость: или ты добудешь зверя, или он тебя. Когда охота – это и необходимость, и страсть, а не просто приятно организованное времяпрепровождение, хоть и с ружьем. (В скобках замечу, что считаю – основное отличие современного коучинга от selfhunting в том, что первый похож на ту охоту, которая хобби, спорт или даже промысел, но не охота настоящая, природная). И мы посмотрим, как эта метафора, лежащая в основе нашей теории и практики, может быть раскрыта. Ну и заодно, по ходу кейса, я поделюсь, как я вижу этапы и особенности развития бизнеса и генераций управленцев в России, ведь я участвовала в нем почти с первых дней. Сразу прошу отнестись к этому как к учебной, а не личной истории, но предупреждаю, что не претендую на 100 %-ю объективность и полноту картины. Это опыт мой, моих коллег и клиентов, который смогла собрать к сегодняшнему моменту в нашей «полевой лаборатории». Полевой, потому что в «полях» – в условиях реальной жизни, реальных дел, организаций, проектов. А лаборатория – потому что моя страсть к исследованиям, систематизации знаний превратила каждый проект, каждый шаг и действие в такое исследование. И, соответственно, приучила каждый раз строить и анализировать его как научную работу: с гипотезой, теоретическими выкладками, подготовкой эксперимента и выводами из него. А это, в свою очередь, позволило за много лет собрать достаточно объективную и уникальную базу данных.
Главным «подопытным кроликом» в этой работе была я сама. Главным, потому что моя жизненная позиция – рекомендовать другим то, в чем уверена и что проверено. По возможности, это должен быть очень надежный источник, поэтому лучший вариант – если проверено на себе.
Поэтому «подопытной» в начале была всегда я сама, и поэтому же я очень тщательно отбираю гипотезы и методы воздействия – птичку, т. е. себя, жалко. Понятно, «что русскому хорошо, то немцу смерть» – не всякий опыт можно передать другому. Но законы, тенденции их осмысления хорошо передаются и работают. Все-таки не обязательно учиться на своих ошибках, болеть всеми болезнями и все яды пробовать самим, можно посмотреть опыт предшественников и современников.
