Михаил Липарк – Лик Ветра. Том 3 (страница 37)

Я медленно ступал в сторону открытой двери, зная, что иллюзия моего собственного облика уже исчезла и возможно прямо сейчас соловей метается по лесу и без единого шанса на успех пытается ее настигнуть.

На удивление, после того как я вышел в открытую дверь, то попал в сени. Там стояло несколько самодельных детских кроваток.

– Вот же чудище проклятое! – злобно прорычал я себе под нос. – Эта тварь еще и детей похищает!

Я заглянул в одну из кроваток. В ней неподвижно лежал младенец, укутанный в покрывало. Я отодвинул кусок ткани с личика и мое лицо застыло в ужасе. Тот же монстр, только еще совсем юный и безобидный смотрел на меня своими птичьими глазами и водил крохотным птичьим клювом.

В этот момент дверь, теперь уже с улицы, со скрипом отворилась, а на пороге появился соловей-разбойник. Он не успел понять, что происходит, как стрела вылетела у меня из-за плеча и вонзилась в его пернатую грудь.

– Нет! – Вскричал я и подбежал к чудовищу.

Соловей насвистывал печальную мелодию, а его глаза были уже наполовину закрыты.

– Что ты делаешь?! – выбежала Дианна, закидывая лук за спину.

– Мы не поняли! – взревел я, а из моих глаз потекли слезы. – Что мы наделали!

– Я не понимаю, о чем ты, циркач. Чем вызвано чувство сострадания к тому, кто когда-то чуть не убил полубогиню, в которую ты так свято веришь?

– Он безобиден.

– Что?

– Не он та тварь, которая всех в Серковье перемучила!

Эльфийка смотрела на меня настолько недоумевающим взглядом, что в какой-то момент я начал сомневаться в ее божественных и умственных способностях.

– Погляди сюда, – я показал крохотного получеловека-полуптицу, лежащего в кроватке. – Этот не убил нас до сих пор, хотя мог запросто это сделать. Скорее всего он отпрыск настоящего чудовища, такой же как этот птенец, продолжающий род того, которого ты без разбора лишила жизни.

– Но ведь он…

– Что? Защищал свое потомство от чужаков? Не убил тебя своим свистом, хотя запросто мог сделать это? О, Дианна! Ты оставила бедное дитя сиротой! – я понимал, что сетовать не самое лучшее время, но не мог ничего поделать.

Лучница медленно опустилась на нечто, похожее на табурет.

– Бурлящая бездна… – полубогиня спрятала свое лицо в ладонях, а через некоторое время воспряла духом, словно птица феникс после смерти. – В таком случае, настоящее чудовище еще живее всех живых! Мы должны покончить с ним, пока он не спрятался, почувствовав опасность.

– А как же малютка? – я не намеревался двигаться с места, пока беззащитное существо не будет знать своего будущего.

– Мы используем его как приманку.

– Что? – не поверил я своим ушам.

– Дай мла…монстра сюда.

Я был настолько обескуражен, что даже не смог помешать эльфийке взять его из кровати.

Дианна вышла наружу. Она даже не сбавляла шаг, слыша мои мольбы за спиной, оставить дитя в покое. Наконец она повернулась ко мне, закрыла рот и шипя, словно змея, произнесла:

– Замолчи, циркач! Или, клянусь, следующее слово, которое ты скажешь, окажется последним в твоей жизни!

Истину говорю вам, настоящее адское пламя проснулось в ее глубоких глазницах в тот момент. Как я не желал защитить бедное создание или уйти прочь, чтобы не принимать участия в том, в чем мне в итоге пришлось участвовать, страх все же завладел мной и заставил повиноваться той, в которую я непременно верю, но отныне не почитаю.

Мы зашли глубоко в лес и Дианна, обнажив младенца, положила его на один пень, а сама спряталась в кустах и принялась наблюдать. Дитя того, кого мы беспощадно убили, долгое время бесшумно ворочалось на щепках, которые впивались в нежное тело младенца и спустя некоторое время принялось реветь. Но ревело оно не так, как принято это делать у человеческих, эльфийских или даже гномьих детей, а свитом. Соловьиным трагичным пением, зовом о помощи. Мое сердце разрывалось от этой песни. Но я ничего не мог поделать. Клянусь, я желал всем сердцем. Но если бы я сделал хотя бы шаг, Дианна убила бы меня на месте.

Наступила глубокая ночь. Мольбы малыша о помощи усиливались. И вот в свете полной луны на опушку вышло чудовище. Оно было точь-в-точь похоже на того, которого мы лишили жизни днем, разве что перья, цвета воронового крыла, вместо лазурных. Чудовище мелодично засвистело отчего малыш притих. Эльфийка натянула тетиву. Острый наконечник смотрел в чёрную пернатую спину. Шелест листьев. Соловей-разбойник обернулся, но увидел лишь, как коварный снаряд впивается в его грудь.

Истошный визг пробудил остальных птиц в лесу и все они в один миг оказались в небе и принялись кружить вокруг места, где погибал их вожак.

Дианна первая подбежала к умирающему. Я, постоянно озираясь, плелся следом. Еще одна стрела впилась в голову монстру. Он перестал мучиться. Быть может она все-таки полубогиня, раз помогла чудовищу избежать мучений?

– Уходим, – сказала она, как только отрезала голову получеловеку и запихнула в мешок.

– А как же младенец? – ошарашенный ее малодушием, спросил я.

Охотница не стала тратить время на объяснения. Она развернулась и выпустила в бедное дитя еще одну стрелу. Мое сердце замерло.

– Проблема решена, циркач. Ты идешь со мной?

Я покачал головой.

– Пойми. Монстры — это паразиты на теле Неймерии, – сказала она. – Они пугают народ, убивают, уродуют и все это только ради того, чтобы утолить собственную жажду. Крови. Насилия. Неважно. Рано или поздно они достигнут таких масштабов, что бороться с ними будет просто невозможно. В итоге мы с тобой будем теми, на кого станут охотиться они, считая нас Злом. Ты хочешь этого? Молчишь. Значит нет. И я тоже. Хочешь знать насколько сложно мне было убить первого детеныша монстра, которого я встретила? Также, как и тебе сейчас. Я терзала себя изнутри, пыталась найти хоть малейшее оправдание тому поступку, который должна была совершить. И знаешь что? Тогда у меня не получилась. Я решила, что просто должна сделать это. И лишь потом, спустя долгие годы смогла найти ответ.

Я не двинулся с места. То, что она пыталась донести до меня нисколько не сглаживало тот факт, что полубогиня, в которую так слепо веруют циркачи на всем континенте, может убить крохотное живое существо и даже не повести глазом.

– Ну и черт с тобой, Инстад. Надеюсь, ты никогда не повстречаешь маленьких отпрысков проказливого лиха, и твое добродушие не загонит тебя в могилу. Оставайся оплакивать монстра, а мне пора за наградой, уверена крестьяне уже пришли в себя.

Дианна скрылась за сотнями деревьев и только когда вокруг наступила мертвая тишина я развеял иллюзию убитого младенца. Птицы спустились с неба и окружили дитя соловья-разбойника, лежащего в длинной траве. Я знал, что они не позволят ему погибнуть и покинул лес.

***

– Стало быть дитя соловья-разбойника осталось существовать? – спросил, сидящий в своем троне владыка.

– А как бы вы поступили на моем месте, добрый господин? Ведь когда-то я тоже обманул вас, показав, что я бездушный жулик. В ответ вы сперва спасли меня от смерти, а теперь принимаете в своем прекрасном тронном зале.

Сарвилл положил подбородок на руку.

– Ты прав. Сложно сказать, как поступил бы я. Ведь не все мои решения непременно вели в этот тронный зал. Некоторые из них отбрасывали на два шага назад…

– По крайней мере вы были честны перед самим собой. Верно, господин Кхолд?

– Дак что привело тебя ко мне, иллюзионист? – Сарвилл оставил без внимания вопрос Ронара Инстада.

– Когда я прибыл в Нордхолл, то наконец отыскал в стенах этой святой крепости свою дочь.

– Тогда почему вы не с ней? – спросила Ноэми, стоящая рядом с троном медведя.

– У нас состоялся очень приятный семейный вечер. Мы наконец смогли обнять друг друга, поделиться новостями, рассказать разные истории. Я поведал ей ту же историю, что и вам, а она мне в красках описала события, произошедшие на Свободном Конвенте, и четко выразила вашу позицию в нашем мире, король.

– И что же?

– Дело в том, что я имею самое прямое отношение к тому, что вы так яростно защищаете, господин. Магии. К тому же вы второй в мире человек, который не пытался убить меня или использовать в своих целях, а скорее наоборот – помогал и до сих пор помогает. За помощь моей цирковой труппе, я хотел отвесить вам отдельный поклон. Хорошо, что отныне мы можем рассчитывать на гостеприимство в стенах Нордхолла.

– А что же дочь?

– Дочь и посоветовала мне примкнуть к вам и на старости лет заслужить доброе имя, освободив Неймерию от тирании.

Сарвилл поднялся с трона, подошел близко к синеглазому седому волшебнику и пристально посмотрел на него.

– Ты хочешь стать частью моей армии?

– Вам нужен, по слухам, последний в мире иллюзионист? Клянусь, я сослужу вам добрую службу.

Сарвилл посмотрел на Ноэми. Она кивнула.

– Что ж, господин Инстад. Надеюсь, недоразумение в Аарде станет нашим последним недопониманием.

Странник протянул седому волшебнику ладонь, и они пожали друг другу руки.

Глава 10

В самом центре Старгорда находился дворец. Он был обнесен стеной, а вокруг нее был выкопан глубокий ров, наполненный до краев водой. Помимо самого дворца за высоким каменным ограждением было множество зданий, которые самые знатные граждане города гордо называли своими домами. Между ними вдоль широких улиц по каналам текла вода, а каждая тропа была обнесена изгородью из цветущих только весной красивых кустов с белоснежными цветками, которые вся Неймерия называла звездоупадами.