Михаил Липарк – Лик Ветра. Том 3 (страница 39)

Рогар взял один из стульев, что стоял там, где проходила чайная церемония и сел поудобнее, подняв глаза на Индуина и продолжил.

– Знаешь, чем замечателен Шаарвиль? За всю свою многовековую историю он хранит в своих стенах столько секретов! Эти тайны никогда не дадут заскучать, – король Дордонии на мгновение замолчал, задумчиво поглядев на потолок, затем цокнул и продолжил. – Заинтересовавшись этой незаурядной историей я открыл «монструм» – это книга, в которой…

– Я знаю, что это за книга, – оскалился восседавший на троне владыка.

– Тогда ты знаешь, что в ней есть такой вид монстров, которые могут перенимать человеческий облик. Таких чудовищ называют саггфами. Но какая вероятность, что эти монстры существуют на самом деле? Какова вероятность, что какой-то саггф тайно захватил престол Туурина? Зачем ему все эти проблемы – править людьми, выслушивать нытье простолюдинов, когда есть много других возможностей жить долго и счастливо в облике еще каких-нибудь знатных господ и не быть разоблаченным теми, кто обязательно докопается до правды. Ты слышал, что я приехал в Старгорд еще вчера? Дело в том, что прежде, чем поехать в Туавинхалл, я заглянул в библиотеку города и нашел информацию о том, что происходило на востоке примерно в тоже время, когда семья самозванцев была обвинена во лжи и лишилась своего покровителя. Оказывается бедный Дориал Холд едва уцелел после пожара в поместье, в котором погибли его мать, бабка и другие родственники, приехавшие на званый обед по случаю его дня рождения. Весь Туурин скорбел вместе с королем по его семье. Никому и в голову не могло прийти, что семья – жена и дочь короля тоже могли выжить в пожаре, однако стать изуродованными настолько, что никто отныне не признает в них прежних правителей. К тому же, когда сам король Туурина стоит перед тобой собственной персоной, живой и здоровый, сложно поверить, что настоящая королевская семья бежала в Дордонию. У меня остался только один вопрос. Ты и есть тот саггф, который когда-то самозвано сел на престол или ты его предок?

Прежде чем начать говорить король Индуин пристально смотрел на наглого гостя и долго молчал.

– Каждые тридцать лет я подбираю младенца, которого называю своим первенцем. Затем, когда приходит время действующему правителю оставлять власть и уходить на тот свет, убиваю наследника, переняв его облик. Так я наследую престол сам за собой. Ты хочешь узнать зачем мне притворяться правителем? Будем считать нашу беседу разговором по душам. Я работал дворецким в поместье Холдов. Пожар начался поздно ночью и застал всех, спящих крепким сном после торжественного ужина, в своих постелях. Прислуга ночует отдельно и именно поэтому я выжил. Когда мне пришла идея представиться королем Туурина, я не думал, что он, его жена и дочь выжили и до неузнаваемости изуродованы пламенем. А когда это открылось, пути назад не было.

– Именно потому, что все Холды были магами Земли, ты позволил Инквизиции ходить по твоим землям и истреблять последние горстки волшебников, надеясь на то, что от истинной королевской семьи не останется и следа. Но я решил ради собственного интереса найти место, где жила бедная вдова госпожа Де Фиаллавель со своим сыном и мне удалось нарисовать семейное древо Холдов, хотя это было непросто. И, представляешь, король, именно сейчас, в нашем с тобой времени, есть девушка. Сирота. Ее родители умерли много лет назад во время очередного набега иркарайцев на Дастгард. Она является истинной наследницей восточного королевства. И если тууринцы услышат мою историю они найдут девчонку, а своего лжекороля сожгут на костре. Я узнал имя девочки и уже отправил своих людей на ее поиски. Поверь, саггф, рано или поздно принцесса будет у меня в руках и тогда тебе придется бежать с Неймерии прямиком в Бурлящую бездну словно паршивому псу, которого отовсюду гонят. А я буду с удовольствием смотреть на это и наслаждаться всеми твоими унижениями.

Рогар замолчал и несколько минут смотрел на грозное лицо короля Туурина, не произнося ни слова.

– Но есть другой путь. Ты, вместе с армией Туурина, встанешь на сторону Дордонии и будешь биться с медведем насмерть. Пусть даже тебе самому придется сдохнуть на поле боя. Ты будешь доблестным воителем. Владыкой, который бросается в самое пекло сражения и показывает своим примером, как нужно драться. Тогда, если ты выживешь, я назову тебе имя девчонки и отдам этот свиток. Сделаешь с ними, что захочешь и продолжишь проворачивать величайшую авантюру в истории восточного королевства.

Саггф в обличие короля Индуина хотел что-то сказать, но не успел. Рогар Вековечный говорил настойчиво, непрерывно и угрожающе.

– А если откажешься, уже через несколько дней сгоришь на костре. А через пару месяцев я посажу на трон истинную наследницу престола. Теперь, когда я договорил, Ваше Ничтожество может ответить какой путь оно выбирает.

Не привыкший к такому обращению с собой владыка словно привязанный цепью пес, склабился, тяжело выдыхал и сурово смотрел на наглеца, пришедшего в его владения и угрожающего ему.

– Я согласен, – наконец ответил он.

– Это правильное решение, – неприятно улыбнулся Рогар. – Будь я таким же трусливым выродком, как ты, я бы тоже выбрал этот путь.

Король Дордонии развернулся и пошел к выходу. Он медленно ступал, разнося стук своих каблуков по залу, наполненному мертвой тишиной, затем остановился и не оборачиваясь произнес.

– Дордония и Туурин вскоре вместе будут противостоять страннику из Дастгарда. Созывай знамена.

Фигура с красным плащом на плечах подошла к выходу и вместе со скрипом дверей внутрь ворвался ослепляющий свет, отбрасывающий ужасающую тень в сторону правителя Туурина, который словно окаменевшая статуя сидел на своем троне и смотрел вслед Рогару Вековечному.

***

Два коня топтали песок Сумеречной Пустоши и не спеша волочились по пустыне на север. За горизонт садилось ярко-красное солнце, а мелкие песчинки, по обыкновению, для этой местности, царапали лица путников, поднятые ветром вверх и мигрирующие по бескрайним голым, раскаленным после целого дня холмам.

На одном из странников был черный обветшалый плащ с мириадами мелких и крупных дыр. Его руки были закованы в кандалы, а сам он, опустив голову казалось, что дремал. Из-под капюшона виднелся только голый, исполосованный морщинами подбородок. Следом за ним следовала женщина с плащом на плечах.

Пепельные волосы всадницы вырывались из-под накидки, вступив в невидимый бой с порывами ветра, но не могли не выиграть, не проиграть эту битву, оставаясь обреченно трепаться и закрывать видимость наезднице.

Уже много дней брели они по Сумеречной Пустоши и за все это время не перекинулись и словом друг с другом. Женщина изредка подавала своему спутнику флягу с водой или щепотку чего-то съедобного, чтобы у того оставались силы держаться в седле. Он покорно принимал все, что ему подавали, немедленно съедал или, выпивал это, а потом все в том же покорном молчании ехал сквозь пустыню.

– Кладбище Длиннорогов, – властным тоном произнесла женщина и спрыгнула с коня. – Сегодня заночуем здесь.

Она скинула дорожный мешок с лошади, наклонилась к небольшому прудику и, набрав руками воды из него, утолила жажду.

Пруд был размером с половину лошади, но полон пресной водой так, что его дно не просвечивалось. Со всех сторон источник когда-то обложили камнями, а рядом с ним стоял потухший факел. Холм, на котором они остановились, был усыпан курганами, хранившими под собой останки древних священных животных иркарайцев.

В прежние времена пустынные люди использовали своих коней исключительно в еду. Благородное животное, которое было самым приемлемым людям, эльфам и гномам, казалось иркарайцам слабым и не выносливым существом. Прежде их племена перемещались исключительно на Длиннорогах – животных, способных без воды выдерживать многие дни жизни в пустыне, обладающих толстой непробиваемой кожей и длинным рогом, растущим изо лба. Чтобы убить одного Длиннорога, врагам иркарайцев нужно было по меньшей мере подойти в плотную и ранить в самое уязвимое место, потому что все стрелы бесполезно отскакивали от этих животных, как горох от сковороды.

Несколько веков назад Длиннороги перестали размножаться. Самки больше не несли. Иркарайцы, как народ верующий и считающий, что Боги наказывают их за поражение в извечной борьбе с Белыми Людьми приносили в жертву людей из своего племени. Столь популярный среди их предков способ не помог остановить вымирание вида и тогда они создали кладбище, которое стало для них священным.

Паломничество часто вело народ Иркара через всю пустыню на просторы в самом ее центре, усеянные могилами животных, чтобы молиться там и просить прощения за свою слабость. Такого поклонения не знала даже сама Святая Касандра. Животных хоронили там, рядом с одним из редко встречающихся в пустыне оазисов, где можно было забыть о постоянно кончающейся во флягах воде и думать только об упущенном времени, примиряясь с Богами в спокойствии и уединении, пока последний Длиннорог не испустил свой дух.

С течением времени иркарайцы освоили лошадей, а часто приходящие на кладбище старейшины кланов из Иркара вымерли следом за животными, унося вместе с собой и ту традицию, о которой теперь никто не вспоминал.