Михаил Лермонтов – Измаил-Бей (страница 8)

В груди, тоской опустошенной.) В недоуменьи над скалой Остался странник утомленный; Вдруг видит он, в дали пустой Трепещет огонек, и снова Садится на коня лихого; И через силу скачет конь Туда, где светится огонь.

22

Не дух коварства и обмана Манил трепещущим огнем, Не очи злобного шайтана Светилися в ущельи том: Две сакли белые, простые, Таятся мирно за холмом, Чернеют крыши земляные, С краев ряды травы густой Висят зеленой бахромой, А ветер осени сырой Поет им песни неземные; Широкий окружает двор Из кольев и ветвей забор, Уже нагнутый, обветшалый; Всё в мертвый сон погружено — Одно лишь светится окно!.. Заржал черкеса конь усталый, Ударил о землю ногой, И отвечал ему другой… Из сакли кто-то выбегает, Идет – великий Магомет К нам гостя, верно, посылает. — Кто здесь? – Я странник! – был ответ. И больше спрашивать не хочет, Обычай прадедов храня, Хозяин скромный. Вкруг коня Он сам заботится, хлопочет, Он сам снимает весь прибор И сам ведет его на двор.

23

Меж тем приветно в сакле дымной Приезжий встречен стариком; Сажая гостя пред огнем, Он руку жмет гостеприимно. Блистает по стенам кругом Богатство горца: ружья, стрелы, Кинжалы с набожным стихом, В углу башлык убийцы белый И плеть меж буркой и седлом. Они заводят речь – о воле, О прежних днях, о бранном поле; Кипит, кипит беседа их, И носятся в мечтах живых Они к грядущему, к былому; Проходит неприметно час — Они сидят! и в первый раз, Внимая странника рассказ, Старик дивится молодому.

24

Он сам лезгинец; уж давно (Так было небом суждено) Не зрел отечества. Три сына И дочь младая с ним живут. При них молчит еще кручина, И бедный мил ему приют. Когда горят ночные звезды,