Михаил Лермонтов – Измаил-Бей (страница 9)

Тогда пускаются в разъезды Его лихие сыновья: Живет добычей вся семья! Они повсюду страх приносят: Украсть, отнять – им всё равно; Чихирь и мед кинжалом просят И пулей платят за пшено, Из табуна ли, из станицы Любого уведут коня; Они боятся только дня, И их владеньям нет границы! Сегодня дома лишь один Его любимый старший сын. Но слов хозяина не слышит Пришелец! он почти не дышит, Остановился быстрый взор, Как в миг паденья метеор: Пред ним, под видом девы гор, Создание земли и рая, Стояла пери молодая!

25

И кто б, ее увидев, молвил: нет! Кто прелести небес иль даже след Небесного, рассеянный лучами В улыбке уст, в движеньи черных глаз, Всё, что так дружно с первыми мечтами, Всё, что встречаем в жизни только раз, Не отличит от красоты ничтожной, От красоты земной, нередко ложной? И кто, кто скажет, совесть заглуша: Прелестный лик, но хладная душа! Когда он вдруг увидит пред собою То, что сперва почел бы он душою, Освобожденной от земных цепей, Слетевшей в мир, чтоб утешать людей! Пусть, подойдя, лезгинку он узнает: В ее чертах земная жизнь играет, Восточная видна в ланитах кровь; Но только удалится образ милый — Он станет сомневаться в том, что было, И заблужденью он поверит вновь!

26

Нежна – как пери молодая, Создание земли и рая, Мила – как нам в краю чужом Меж звуков языка чужого Знакомый звук, родных два слова! Так утешительно-мила, Как древле узнику была На сумрачном окне темницы Простая песня вольной птицы, Стояла Зара у огня! Чело немножко наклоня, Она стояла гордо, ловко; В ее наряде простота — Но также вкус! Ее головка Платком прилежно обвита; Из-под него до груди нежной Две косы темные небрежно Бегут; – уж, верно, час она Их расплетала, заплетала! Она понравиться желала: Как в этом женщина видна!

27

Рукой дрожащей, торопливой