Михаил Лермонтов – Измаил-Бей (страница 2)

Там поразить врага не преступленье; Верна там дружба, но вернее мщенье; Там за добро – добро, и кровь – за кровь, И ненависть безмерна, как любовь.

4

Темны преданья их. Старик-чеченец, Хребтов Казбека бедный уроженец, Когда меня чрез горы провожал, Про старину мне повесть рассказал. Хвалил людей минувшего он века, Водил меня под камень Росламбека, Повисший над извилистым путем, Как будто бы удержанный аллою На воздухе в падении своем, Он весь оброс зеленою травою; И не боясь, что камень упадет, В его тени, храним от непогод, Пленительней, чем голубые очи У нежных дев ледяной полуночи, Склоняясь в жар на длинный стебелек, Растет воспоминания цветок!.. И под столетней, мшистою скалою Сидел чечен однажды предо мною: Как серая скала, седой старик, Задумавшись, главой своей поник… Быть может, он о родине молился! И, странник чуждый, я прервать страшился Его молчанье и молчанье скал: Я их в тот час почти не различал!

5

Его рассказ, то буйный, то печальный, Я вздумал перенесть на север дальный: Пусть будет странен в нашем он краю, Как слышал, так его передаю! Я не хочу, незнаемый толпою, Чтобы как тайна он погиб со мною; Пускай ему не внемлют, до конца Я доскажу! Кто с гордою душою Родился, тот не требует венца; Любовь и песни – вот вся жизнь певца; Без них она пуста, бедна, уныла, Как небеса без туч и без светила!..

6

Давным-давно, у чистых вод, Где по кремням Подкумок мчится, Где за Машуком день встает, А за крутым Бешту садится,[2] Близ рубежа чужой земли Аулы мирные цвели, Гордились дружбою взаимной; Там каждый путник находил Ночлег и пир гостеприимный; Черкес счастлив и волен был. Красою чудной за горами Известны были девы их, И старцы с белыми власами Судили распри молодых, Весельем песни их дышали! Они тогда еще не знали Ни золота, ни русской стали!

7

Не всё судьба голубит нас, Всему свой день, всему свой час. Однажды, – солнце закатилось, Туман белел уж под горой,