Михаил Леднев – АСТАР-ПРИМА СТРАЖИ МИРОВ ВРАТА БЕСКОНЕЧНОСТИ (страница 11)
Раххи, поняв по интонации, что их бога обижают, угрожающе заворчали.
Виктор посмотрел на Тень.
– Ты видишь это?
– Вижу, – она улыбнулась сквозь боль. – И это прекрасно.
– Это кошмар.
– Это Хануман.
Кант хмыкнул.
– Угу, – сказал он.
И все поняли: это значит «привыкайте, ребята, это только начало».
Хануман тем временем уже восседал на плечах двух огромных раххи, которые несли его к ближайшему поселению. Он размахивал местным апельсином, как скипетром, и вещал:
– И запомните, дети мои! Главный грех – не почитать апельсин! Второй грех – не делиться апельсином! Третий грех…
– …съесть последний апельсин без спроса, – закончила Тень. – Я это уже слышала.
– Это не я! – донёсся голос Ханумана. – Это священное писание!
– Ты его только что придумал!
– Боги имеют право!
Виктор посмотрел на небо.
Личинка догорела. Багровые прожилки исчезали, уступая место обычному серому цвету. Солнце – их солнце, не Хануманово – всё ещё угасало где-то за горизонтом.
– Мы только начали, – сказал он тихо.
– Знаю, – Тень взяла его за руку здоровой. – Но начало хорошее.
– Ты про Ханумана-бога?
– Про нас. Про то, что мы вместе.
Виктор посмотрел на неё.
– Тень…
– Пойдём, – она отпустила руку. – Надо спасать этот мир. А потом – ещё тысячу.
– Тысячу?
– Я оптимистка.
Она улыбнулась и пошла в сторону поселения, слегка прихрамывая.
Кант поднял молот, отряхнул его от чёрной крови и двинулся следом.
Лоренц, бормоча что-то о вероятностях и чудесах, поплёлся за ним.
Виктор остался один.
Пепел всё падал с неба.
Где-то вдали Хануман вещал новым последователям о великой силе цитрусовых.
– Боги, – сказал Виктор в пустоту. – Ну и команда у меня.
Пустота не ответила.
Но где-то в глубине его сознания – в той части, что принадлежала Древним – кто-то тихо рассмеялся.
Так и должно быть, Наследник, – прошелестел голос. – Стражи Миров не бывают нормальными.
– Спасибо, утешил.
Виктор вздохнул и пошёл догонять свою безумную семью.
Впереди было спасение мира.
А ещё – апельсиновый культ, из которого Ханумана теперь было не вытащить.
ГЛАВА 5: ХРАМ НА ВЕРШИНЕ
(ИЛИ: КАК ХАНУМАН ЧУТЬ НЕ СТАЛ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕМ, НО ПЕРЕДУМАЛ И СТАЛ ГЛАВНЫМ ЖРЕЦОМ)
Поселение раххи называлось Кр'тейн.
В переводе с местного наречия это означало «Последняя надежда». Виктору название не понравилось сразу – обычно такие имена дают местам, которые вот-вот сгинут в бездне истории.
Поселение ютилось в скальной расщелине – естественный каньон, защищённый с трёх сторон стенами из чёрного камня. С четвёртой стороны – только пропасть и бескрайняя серая равнина, по которой ещё недавно бродили мёртвые.
Дома – если можно назвать домами каменные пещеры с навесами из шкур – лепились по стенам, как ласточкины гнёзда. Между ними висели мостки, лестницы, верёвки. Внизу журчал ручей – единственный источник воды на сотню километров.
– Уютненько, – прокомментировал Хануман, спускаясь с плеч носильщиков. – Прямо как у меня на родине. Только там деревья были, а тут камни.
– Ты с деревьев слез? – уточнил Лоренц.
– Я не слез, я эволюционировал. – Хануман поправил жилетку. – И вообще, я теперь бог, со мной поаккуратнее.
– Ты бог уже полчаса, – заметила Тень. Рука у неё зажила – магия Виктора творила чудеса, но всё ещё ныла. – И уже успел достать всех.
– Это божественные испытания! Я проверяю вашу веру!
Вождь раххи – его звали Зарр'ток, и это имя выговаривалось с таким хрустом, будто язык дробил камни – почтительно склонился перед Хануманом.
– О великий, – прошипел он на своём гортанном наречии (Лоренц переводил шёпотом). – Мы недостойны лицезреть твоё сияние. Позволь предложить тебе и твоей свите кров и пищу.
– Свите? – переспросил Виктор.
– Нас называют свитой, – ухмыльнулась Тень.
– Я тебе не свита, – буркнул Кант.
– Угу, – согласился Лоренц.
Хануман величественно кивнул:
– Свита может войти. Но предупреждаю: они капризные. Особенно тот, большой с молотом. Ему нужно много мяса и тишины.
– Угу, – сказал Кант. Интонация была: «Я тебя запомнил, божок».
Их провели в центральную пещеру – самую большую, с высоким сводом и костром посередине. Вдоль стен сидели старейшины – старые, морщинистые ящеры с мутными глазами и трясущимися руками. Они смотрели на пришельцев со смесью страха и надежды.
– У них тут совет старейшин, – прошептал Лоренц. – Демократия, но с элементами теократии. Верят в богов, которые спустятся с неба и спасут их.
– Уже спустились, – заметил Хануман. – И даже с апельсинами.
– Твоими молитвами, великий, – Зарр'ток снова поклонился. – Мы видели, как ты создал солнце. Мы видели, как ты испепелил порождение тьмы. Ты – Тот-Кто-Несёт-Свет, предсказанный в древних пророчествах.
Хануман замер.