Михаил Лапиков – Глубокая охота (страница 41)
– Д-да… то есть так точно, командир, помню!
– Три ваших боевых то… подруги, – поправился в последний момент фон Хартманн, – погибли как раз потому, что надеялись на радарный детектор. А если бы вражеский летчик оказался чуть более умелым или удачливым, мы бы все там на грунт легли. Надеюсь, – повысил голос командир, – теперь вам стало понятнее, зачем при всех этих радиоштучках нам нужно визуальное наблюдение?
– Так точно, командир! – вскинулась Тимохина. – Разрешите продолжить наблюдать?
Фрегат-капитан молча кивнул, и старший матрос, крутанувшись на каблуках, приникла к биноклю… и уже через пару секунд совершенно неуставным образом ойкнула.
– Командир… там… эти!
– Что значит «эти»? – Спускавшаяся на палубу Анна-Мария пропустила большую часть лекции фон Хартманна, но услышанного хвоста ей вполне хватило. – Старший матрос, доложите по форме!
– Виновата, лейтенант… эти, в смысле местные…
– Правильный доклад, – Ярослав уже успел взглянуть в собственный бинокль, с облегчением убедившись, что речь не идет о низколетящем вражеском самолете или выскочившем на полном ходу торпедном катере, – звучит следующим образом: на курсовом угле таком-то вижу трехкорпусную пирогу аборигенов, скорее всего, вечерних…
Причина замешательства Тимохиной была, в общем-то, понятна – пока она выслушивала завуалированный разнос командира, тримаран оказался достаточно близко… достаточно, чтобы в высококлассную флотскую оптику можно было разглядеть не только само суденышко, но и его экипаж в подробностях, включая анатомические. А идея верхней и прочей одежды аборигенами до сих пор воспринималась как глупая придумка пришельцев из-за Большой Воды, непонятно зачем нужная в здешнем климате.
– Разрешите начать подготовку к встрече, командир? – Лейтенант глубоко вдохнула и, едва дождавшись «разрешаю», закричала, почти срываясь в отчаянный визг: – Боевая тревога! Всем с палубы! Расчетам орудия и зенитных автоматов занять места! Абордажную группу с ручным пулеметом – к рубке! Приготовиться к срочному погружению!
На взгляд фон Хартманна, разумной была лишь последняя команда – захоти местные атаковать подводную лодку, остановить их у девчонок вряд ли бы получилось.
– Главное, не подстрелите с перепугу какого-нибудь самца, – буркнул он, – а то без консервов останемся.
– Самца?
– Ну, гребца… – тоном ниже пояснил Ярослав, решив, что для еще одной лекции, на этот раз об особенностях местного матриархата, он сегодня не в настроении.
Тримаран уже подошел настолько близко, что те самые анатомические подробности сидевших на боковых поплавках гребцов можно было рассмотреть и без бинокля… Хотя, как не без легкого превосходства отметил фон Хартманн, спускаясь вниз, микроскоп тоже был бы уместен. Три чернокожие и беловолосые дамы, с комфортом расположившиеся на центральном поплавке, в этом смысле выглядели куда более… выпукло в нужных местах, учитывая, что их наряды были лишь чуть менее символичны. В отличие от двух «йорк-петерсенов». Чем, кроме жемчуга и прочей бижутерии, были щедро украшены самозарядки местных амазонок, фрегат-капитан постарался не задумываться. Также в состав бортового вооружения тримарана входили штык-ножи, сапёрное мачете, складная десантная лопатка и «выкидыш безумного сварщика» с перемотанной обрывком лианы спаркой магазинов.
– Хай, ныряющие! – К удивлению Ярослава, на подходе к борту встала самая юная из подплывших аборигенш, а не одна из более фигуристых дам. – Сегодня хороший день, чтобы умереть!
Прежде чем фрегат-капитан опомнился и нашелся с ответом, беловолосая уже подхватила с циновки набитый портфель, закинула на плечо ремень «сварщика»… и в два прыжка оказалась возле фон Хартманна, заставив абордажную группу испуганно шарахнуться в стороны, словно коралловые рыбки при виде барракуды. Впрочем, старшина честно попыталась навести на гостью ручник, даже не обращая внимания, что на линии огня при этом оказались командир «Имперца» и доктор Харуми.
– Пулемет – хороший! – Чернокожая дикарка попыталась сунуть палец в раструб пламегасителя, но не сумела угадать амплитуду выписываемых им восьмерок. – Сколько хочешь за тра-та-та, капитан? Платим золотом, конфедератские пиастры довоенной чеканки, тяжелые…
Говорила она с жутким прищелкивающим акцентом, но убедительно – по крайней мере, Ярослав живо представил себе дождик из полновесных золотых монет, который тут же заслонило видение комиссара Сакамото, деловито строчащей очередную кляузу. Конечно, особых последствий бы это не имело. В боевой обстановке на «утеряно в море» списывались вещи куда покруче ручного пулемета. С одной подводной лодки штормом даже аккуратно скрутило с креплений орудие главного калибра, которое затем тем же чудесным штормом выбросило на берег свежеотбитого у конфедератов острова, где бравые десантники оную пушку быстро приспособили для нужд береговой обороны. С острова при этом штормовыми волнами смыло два десятка ящиков трофейного бухла, трех свиней, ну и еще кой-чего по мелочи. А уж о том, что лодочная торпеда «двадцать – двадцать пять», это не только почти четыре тысячи фунтов дефицитной взрывчатки, но и целая куча полезных в хозяйстве ништяков, одних только медных трубок на полдюжины самогонных аппаратов хватит, на островах знали даже дети малые.
– Не выйдет? – Туземка правильно считала сожаление во взгляде фрегат-капитана. – Печалька…
Развернувшись, она выдала длинную тираду из «ы», «а» и «ё» с редкими вкраплениями согласных, выслушала в ответ аналогичное пожелание. Гребцы на поплавках тем временем привычно развернулись на пятых точках, дружно взмахнули веслами – и пирога рванула к берегу, бодро рассекая волны бывшей кормой, ставшей носом.
– Каи-каи? – вновь обернувшись к фрегат-капитану, осведомилась беловолосая. – Жрать хочу.
– Ужин примерно через сорок минут. Пока вы можете спуститься в каюту, доктор Харуми вас проводит. Она как раз решила воспользоваться возможностью и… – тут Ярослав запнулся, потому что на языке упорно вертелось «убедиться, что у вас там не поперек!» – поближе познакомиться с коренными жителями архипелага.
Островитянка, чуть наклонив голову, с интересом оглядела доктора, явно успевшую пожалеть о своем решении не менее трех раз и сейчас тщетно пытавшуюся вжаться в легкий корпус «Имперца».
– Доктор хорошая! – объявила она. – Большая… и вкусная.
Фон Хартманн закашлялся.
– Надеюсь, вы все же сумеете сохранить аппетит до ужина, – выдавил он. – Наш кок замечательно готовит.
Глава 7
Исаак Стиллман откинулся на кожаную обивку кресла и мечтательно произнес:
– Там, где сегодня высится Янтарный трон, будет огромное море. Я слышу плеск его волн. Оно навсегда скроет от цивилизованного демократического мира имперскую столицу. Пан Устиненкович позаботится об этом… Но сначала его нужно разрушить. Это сделаете вы. Любая форма капитуляции войск и населения будет отвергнута. Всё пойдёт на дно.
На второй час бездумного перелистывания нескольких имперских газет Такэда отчаялся настолько, что взял карандаш и решил судоку в «Спутнике имперского каботажника».
Вздохнул. Перелистал его в обратную сторону. Полюбовался на пару мелких рацух по работе с металлическими тросами под нагрузкой. Для его палубного хозяйства смотрелись те как совершенно бесполезные, а вот на гражданском трёхкилотоннике с ручной механизацией, наскоро переделанном для океана, – самое о-то-то. Насладился иллюстрированными приёмами защиты в абордажном бою зюзьгой, явно в исполнении безработного карикатуриста. Попытался себе представить, как на мирного имперского рыболова прут через борт прямо из воды с кривыми польскими саблями в зубах кровавые абордажники Конфедерации, возжелавшие откушать суси. Воображение предсказуемо отказало. Пролистал невероятно пафосное и столь же бессмысленное описание флотского сражения невесть где и не понять за что. Так и не смог привязать текст ни к одному известному бою последних месяцев, ни из сводок штаба флота, ни из рабочих документов. Судя по градусу явного вранья, кто-то вроде прямых кармических родственников щщибаль Кривицкой высосал поток имперского сознания из стакана контушовки и полукартонки дешёвых конопляных сигарет.
Только на скучнейшем описании кадровых перестановок в управлении каботажного пароходства Янтарного Земноморска до Такэды дошло. Коварная вертихвостка подшутила над капитаном и заставила искать то, чего в газетах и близко не было.
Или всё-таки было?
Такэда задумался, взял сероватый лист дешёвой бумаги и начал одну за другой выписывать из газет фамилии. Должности. Звания. Борты. Регионы. Затем добрался к недоброй памяти описанию баталии, и пришлось добавить ещё и пометки достоверности у каждой фамилии.
Занятие оказалось куда веселее, чем не самые простые, но всё же хорошо знакомые ещё по флотской академии имперские судоку. Такэда с удивлением понял, что только по скудным обрывкам данных, вроде бы уже после многократной цензуры, упрямо видно, как транспортная полуэскадра внутреннего имперского моря по каналам переползает за месяц на побережье – и берёт на себя каботаж. После чего как минимум четырнадцать быстроходных корыт 88-метрового класса, новенькие, последних дней предвоенной достройки, наскоро модернизируются для океана и уходят неизвестно куда. Ну, то есть и так понятно куда, на архипелаг, разумеется, чтобы взять на себя тыловое снабжение… кого?