Михаил Лапиков – Чужак (страница 9)

Пороху на это дело мы извели пару бочонков, что по местным понятиям безумное расточительство, но какой, спрашивается, тут выбор? Или у нас получалось то, что я задумал, или нам всем оказывалась куда нужнее хорошая братская могила.

Двигались мы примерно в сторону форта, так что преследователям выбиваться из сил особого смысла не было. Вот никто и не спешил. Преследователи думали, что вот-вот ухватят нас прямо за жопу, мы их разубеждать не торопились. Ирга как-то чувствовала их присутствие, так что в общих чертах следить за обстановкой получалось без проблем.

Действительно волновал меня лишь Кейгот-Сирота. Я боялся, что в отсутствие видимого противника юный вождь просто улетит с нарезки. В его возрасте — реакция вполне обычная, думать яйцами люди отучаются далеко не сразу — и уж точно не в девятнадцать лет.

К счастью, вождя получилось отвлечь матчастью. Из всех моих учеников лупить на предельную дальность Кейгот научился одним из первых. А когда я положил три патрона "тигра" в ту же мишень уже с двухсот шагов, и вовсе начал смотреть на меня совсем другими глазами. Что и не удивительно — дальше нарезного штуцера, в который пуля забивается молотком на протяжении минуты с лишним, здешняя конструкторская мысль пока не шагнула. Да и стоил такой агрегат чуть ли не как хорошая пушка — это при дистанции выстрела в полтораста шагов максимум. В степи такие штуцеры попросту не видали, только знали дикие слухи об их наличии.

В общем, по дальности выстрела и скорострельности, я оставлял местных далеко позади. Только в одиночку никакие бои не выигрываются, да и патронов у меня куда меньше, чем хотелось. Значит, воевать следовало только с теми, кто этого не ждёт, и только на моих условиях.

Задуманный мной трюк целиком строился на инерции мышления. Рассуждал я очень просто. Местные, по их словам, к фортам почти не совались — для маленького отряда это занятие бессмысленное, а крупный ещё поди собери.

Значит, пушки стоят без дела, гарнизон мается от скуки, развлечений никаких — совсем как у наших ракетчиков. Только ещё хуже, потому что у ракетчиков хотя бы какая-то связь в наши дни с материком была. Некоторые через писарей и других полезных людей ухитрялись даже вполне убедительный интернет устраивать — медленный, только-только переписываться, но и то срочникам радость.

А у здешних охранников мало того, что из месяца в месяц всё те же рожи с бытовыми конфликтами, так до полного счастья, ещё и дикая степь, где убить могут сразу, как выйдешь за пределы видимости. Даже на охоту не сходить. Натуральный короткий поводок, любой нормальный мужик через полгода взвоет.

Как могли поступить эти люди, завидев небольшой, фургонов на семь, караванчик, из тех, что возят степнякам что ни попадя — от ниток с иголками, до женских украшений и крепкой выпивки?

Для пущей убедительности я заставил степняков репетировать сцену показательного затаптывания отставших всадников из охраны каравана, пока не счёл исполнение достаточно убедительным. Условным жертвам не грозили даже сколько-то заметные шишки, но для стороннего наблюдателя выглядело это всё просто жутко. Станиславский остался бы доволен.

Впрочем, главное испытание ждало нашу театральную постановку впереди. Разведчики говорили, что уже чувствуют дым. А это значило, что у нас осталась максимум пара часов перед самой крупной авантюрой за всю мою здешнюю жизнь.

Западная ветвь рода всегда славилась боевым кличем, но только сейчас я поняла, что на самом деле ощущали те, кто слышал его за спиной. Пусть и не в полную силу, но всё же.

Дядя Юрек нахлёстывал поводьями лошадей. Фургончик подпрыгивал и грохотал на кочках так, будто вот-вот развалится. Позади что-то отчаянно кричали охранники. Чтобы убедительно проигрывать гонку, им даже не приходилось как-то стараться — южные лошади выносливее наших, это правда, но медленнее.

Отчаянный крик застигнутого всадниками Кейгота охранника резанул по ушам. Я вспомнила совсем другой крик — недавно, меньше недели назад. И тогда это не было игрой.

На стенах форта уже кто-то двигался — нас заметили. Прозвучал отрывистый сигнал рожка. Дымари поднимали тревогу.

— Проснись, работаем, — Вадим толкнул меня локтём в бок. — Мушкет!

Я подала ему оружие. В фургонах сложили всё, что смогли, уже заряженным и готовым к бою. Два-три выстрела перед рукопашной от лучших стрелков Кейгота, и противник наверняка растеряется. А до тех пор стрелки ждали своего времени лёжа, на полу фургонов.

Двенадцать воинов — это мало, когда им противостоят шестьдесят, но если дать каждому по два-три выстрела подряд — бой уже не выглядит безнадёжным. Только, для этого надо попасть внутрь, а значит — выглядеть убедительно, и показать гарнизону форта, что у нас есть, чем поживиться. Такое можно сделать лишь одним способом.

Оглушительно громыхнул мушкет. Облако порохового дыма повисло между нами и преследователями. Ещё несколько выстрелов из других фургонов прозвучали вразнобой, жалко и безнадёжно.

Совсем как хотел Вадим.

— Ворота! — дядя Юрек захохотал. — Слышишь, девочка, они действительно их открывают!

Сейчас я простила ему даже эту девочку.

— Опять спишь? — резкий окрик Вадима прозвучал у меня почти над ухом. — Перезаряжать кто будет?

Я торопливо ухватила мушкет и шомпол. Обмазанный жиром пыж скользнул в пальцах.

— Куда? — рявкнул Вадим. — Порох, дура!

Только сейчас я поняла, в чём главный секрет мушкетов. Любое другое оружие прощает ошибки. Можно держать натянутую тетиву лука несколько лишних мгновений, пока та не вырвется из усталых пальцев — и всё же попасть. Самострел можно перезарядить не сразу, маленькими рывками, под щелчки стопора. Мушкет же готовят к бою лишь одним способом — правильным.

На башне форта оглушительно грохнула пушка. Всадников Кейгота она достать отсюда не могла, но дымари сейчас волновались не меньше нас.

Фургон дяди Юрека уже грохотал колёсами по настилу моста. Ров мы перескочили за считанные мгновения. Как мы попали внутрь, я просто не заметила — перезаряжала мушкет.

Рука Вадима прижала меня к полу — и вовремя. Оттуда, где я лежала, смотреть приходилось в небольшую щель, но строй легионеров тяжело проглядеть. Во двор спустились почти сорок человек — большая часть охранников форта.

— Ну и что это у нас такое? — сержант наёмников шагнул вперёд и замер перед неровным строем наших фургонов. Неудобное, обманчиво уязвимое построение, но Вадим специально подбирал его на стоянках перед боем, так, чтобы у стрелков оказалось достаточно пространства для ведения огня.

Теперь даже я понимала, как он прав. Стрелки в фургонах могли простреливать каждый угол двора — и не мешать огню соседей.

— Добро, стало быть, везёте? — продолжал юродствовать сержант. — С дикарями торгуете?

— Командир, — устало произнёс дядя Юрек. — Может, договоримся?

Этой фразе Юрека научил Вадим — и почему-то радовался как ребёнок. Сейчас я понимала его радость. Более нелепого предложения для такой ситуации подобрать не получилось бы и при всём желании.

Наёмники разразились громким хохотом. Почти в то же мгновение над ухом часто загрохотал дробовик Вадима. Один выстрел за другим, так быстро, что никто из наёмников даже не успел понять, что происходит. Шеренга бойцов, опытных, бывалых, в дорогих железных кирасах, исчезла в считанные мгновения.

Пустая коробка магазина стукнулась об пол фургончика. Клацнул новый.

— Перезаряди! — Вадим прыгнул наружу. Я подхватила магазин и кинулась вслед за ним. Перед боем он выдал мне целый мешочек с патронами для своего оружия — и научил, как их надо вставлять, чтобы оружие стреляло как надо. Других заданий на этот бой он даже не стал мне поручать, и теперь я знала, почему. Его загадочное оружие стреляло чересчур быстро, а магазинов у Вадима было всего три.

Из других фургонов тем временем ударили мушкеты — два слитных залпа, один за другим, а потом ещё несколько вразнобой. На ограждении внутреннего дворика форта раздались крики боли. Вслед им резанул по ушам оглушительный боевой клич. Воины Кейгота, потрясая оружием, кинулись на растерянных недобитков.

— К башне! — приказал Вадим. Я побежала за ним. Рядом грохотали сапогами охранники Шеслава.

Дверь Вадим просто расстрелял. Я не видела такого никогда в жизни — попадания, одно за другим, в одно и то же место, разносили дерево на куски. Переломился надвое и выпал на пол массивный брус засова. Два остолбеневших наёмника за дверью получили картечью через узкое зарешёченное окошко, даже не успев поднять оружие. В следующий момент охранники Шеслава снесли дверь.

Я едва успела подать Вадиму полный магазин — и забрать у него пустой. По лестнице башни уже бежал наверх Витош, младший сын Шеслава, и его верная охрана.

Во дворе грохнули вразнобой несколько мушкетов — бойцы Кейгота добивали окружённых и прижатых к стенке наёмников.

Комендант форта оказался чуть ли не единственным, кто был готов к нападению. Для младшего Шеслава он стал чересчур опасным противником. Мы услышали крик боли, но поднялись уже после того, как всё закончилось.

Витош болезненно скривился в углу за спинами охранников. С отставленной в сторону руки лениво капала на пол кровь. Меч Витоша лежал на полу, между охранниками и единственным врагом напротив.