Михаил Лапиков – Чужак (страница 11)
— Что? — крикнул Вадим. — Я не расслышал! Что, будут какие-то проблемы?
— Никаких, — я задавил гнев. — Повиснут не хуже дымарей! Но тебе лучше бы не делать их позор напрасным!
— Обмануть врага после смерти? — клянусь богами, чужак смеялся. — Да про них легенды сложат!
Обмануть? Пока что все действия недомерка выглядели сущим безумием. Он приказал снять пушки с башен.
Снять!
И поставить вместо них натёртые угольной пылью жерди с коновязей!
Ружьё недомерка, такое же лживое, как и он сам, умеет стрелять десять раз подряд, но в его ли силах заставить бревно стрелять не хуже пушки?
Сомневаюсь. Но жертвы его безумия послушно спускали пушки во двор на трещащих канатах.
Я смотрел на это и мог лишь в тысячный раз клясться, что когда всё это закончится неудачей — я прорублюсь к недомерку через всех, кто попадётся на моём пути — лишь бы перегрызть его бледное горло и вырвать лживую печень!
В своём безумии чужак оказался последователен, как священные шуты Народа — из тех, кто может пнуть старика и помочиться в чан с брагой.
Южане обрезали косы. Все, от уважаемого торговца и до младших сыновей! Больше того — они растрепали бороды и нацепили одежду наёмников Ленно, тех наёмников, что разорили Долину Курганов, а детей и стариков жгли прямо в хлебных амбарах!
— Клянусь, — я стиснул оголовье меча так сильно, что у меня заболели пальцы. — Я клянусь, что…
— Кейгот, — мою клятву прервала Ирга. — Выслушай меня.
Я даже не услышал, как она подошла ко мне. Из всех женщин, только у неё получалось ходить настолько тихо, что даже лучшие воины могли расслышать её шаги не каждый раз.
— Говори, женщина, — мой голос дрожал от ярости. — Но будь убедительна!
— Мать-Земля приняла наши души, — просто и буднично сказала она. — Совсем как в древних легендах. Вадим чужак, это правда, но я была им, а он — мной пред Матерью-Землёй. Он чужд настолько, что даже я не понимаю его поступков. Но ещё ни один его замысел не причинил зла Народу — и не причинит, пока он верит нам. Я бы не хотела, чтобы твои поспешные суждения и вызванные ими поступки оттолкнули его.
— Что он делает, этот чужак? — мне приходилось держаться изо всех сил. — Пока я вижу только позор всех, до кого у него получается дотянуться!
— Тогда у тебя что-то с глазами, Кейгот-Слепота, — отрезала Ирга, — потому что я вижу взятый форт и богатую добычу!
— Какой нам от неё прок, если к вечеру мы станем покойниками? — не выдержал я. — Он погубит нас всех своими безумными играми!
— Погубит, — согласилась Ирга. — Но вряд ли нас. Ты воевал, как было заведено, и ты храбрый воин, я знаю. Твой отец был храбрым воином, и его отец — и все, кого помнят легенды твоего рода. Но это не помогло. Настала пора меняться. Пойми это, пока не поздно. Я хотела бы видеть перед собой друга и соратника, а не обиженного врага.
Я взглянул на суматошную возню подчинённых безумца. Пушки, одну за другой, устанавливали под коновязью, в углу двора. Куда он собрался из них стрелять, в стену?
— Ты знаешь, что из всех, кто мог бы выстоять пред ликом Отца-Неба в день моей двадцать первой весны, твоё имя на совете назвали первым? — Слова женщины резанули меня больнее клинка. Несколько дней назад, услышь я такое, я сошёл бы с ума от радости.
Но сейчас?
— Я признаю, что был не прав, — глухо сказал я, — когда переживу этот вечер.
— Переживёшь, — Ирга усмехнулась, и показала на пушки. — Видишь? Их уже готовят к первому выстрелу. Мне говорили, что ты умён, Кейгот, неужели ты до сих пор не понял?
И тут я узнал, что же происходит, когда боги действительно хотят кого-то покарать. Они всего лишь дают понять, каким слепцом ты был до этого.
В прямом бою мы вряд ли могли на что-то надеяться. Разумеется, в сто человек форт в открытом бою взять не получится ни у кого, но и осаждённым после такого не уйти. Оставалось только спешно придумать несколько гнусных трюков, и всерьёз озадачить местных жителей. В этой непростой игре у меня было несколько выгодных козырей.
Прежде всего — чутьё полукровок. Да, по словам Ирги, оно давало им возможность идти по следу кровных родичей не хуже гончей. Но как с их точки зрения выглядели события, что произошли вслед за нашим выходом к форту?
В таких ситуациях обычно верят самому привычному результату. Тому, например, что беглецы выскочили на форт, проиграли встречный бой, частью попали в плен, а частью разбежались.
Хороший повод злоупотребить этой ошибкой врага. Для большей убедительности я распорядился отослать полдюжины легкораненых сразу после боя. Каждому из них выдали по несколько самых быстрых наших лошадей. Хотя бы один-два наверняка проскочат — и донесут известия степнякам.
Осталось только дождаться результата. Ручей и пара колодцев, один во дворе и один в подвалах башни, гарантировали, что без воды мы тоже не останемся. Назначенный в завхозы Юрек Шеслав подтвердил, что местных запасов нам хватит на верных полгода. Форт строили для снабжения целой армии. Полурота стрелков, пусть даже и степняков, его запасам не грозила даже с поправкой на стремление интендантов сэкономить на количестве и ассортименте продуктов.
За любое разумное время такая дыра в блицкриге противника наверняка привлечёт грамотных командиров с нашей стороны баррикад. Труд гонцов наверняка окупится — даже с учётом временной потери воинов и лошадей.
До тех пор мне следовало дополнительно упрочить репутацию загадочного чужака из неведомых далей. Возможность победить в бою, который местные не считали даже приемлемым, желательно — с разгромным счётом, как раз тянула на такой подвиг.
Именно поэтому я стоял на плоской крыше центральной башни с монокуляром в руках и разглядывал колонну всадников. Преследователи неторопливо тянулись в расставленную ловушку.
Над воротами уже гудел рожок. Один из охранников Шеслава разбирался в местном сигнальном деле вполне достаточно, чтобы звучать убедительно. Ответное приветствие раздалось вовремя, и такое, как нужно. Колонна приняла нас за своих.
Заскрипели ворота. Обряженные в местную красно-белую форму охранники спешили продемонстрировать достойную по местным понятиям выучку. Закатное солнце играло на их надраенных шлемах и остриях пик.
Метких стрелков из числа степняков уложили плашмя у внешних стен форта, под бойницы на галерее. Сверху я видел их как на ладони. Почти двадцать воинов, у каждого — по два-три заряженных мушкета. Остальные распределили между людьми Шеслава. Степняков, которым не досталось нормального оружия, до поры загнали в основания башен. Как я успел заметить, с хорошим клинком те умели резать врага не хуже взбесившейся циркулярки. Внезапный удар по растерянному противнику имел все шансы на успех.
Но главную ставку я сделал на другое.
Шеренга выстроенных парадным строем охранников с мушкетами в руках и самый убедительный двойник покойного коменданта в его доспехах уже построились во дворе — и приветствовали колонну. Что важнее — они же ненавязчиво подталкивали её в нужную сторону.
Всех наших лошадей привязали к одной коновязи. Теперь гости форта вряд ли мучились выбором, куда им направиться, когда закроют ворота. Эти же лошади скрывали до поры четыре пушки, с заранее пристрелянными секторами обстрела, но про это гостям знать и вовсе не следовало.
— Внимание! — фальшивый комендант вскинул обнажённый меч к небу. Гулко стукнули друг об друга створки ворот. Сразу четверо людей задвинули на место тяжеленный, из целого бревна, засов.
Из сгрудившейся в толпу кучи всадников послышались приветственные крики. Незадачливые преследователи ещё не знали, что их ждёт. Несколько самых торопливых уже спешились и повели своих лошадей к свободной коновязи. От ворот быстро уходили в безопасную сторону последние наши люди.
Меч лже-коменданта сверкнул в янтарных лучах заходящего солнца и опустился вниз.
Двор заволокло вонючим пороховым дымом. Визг раненых лошадей заглушил даже истошный боевой клич степняков. Снопы картечи врубились прямо в толпу из четырёх пушек, а мгновением позже к ним присоединились импровизированные поражающие элементы двух мин.
Честно говоря, этим самоделкам я верил меньше всего. Два маленьких бочонка с порохом обмазали смолой, обмотали холстиной и щедро насыпали между слоями просмолённой ткани обычные мушкетные пули. Тяжелее всего оказалось найти хороший отражающий экран для этого импровизированного боеприпаса.
Толя-Спецназ, помнится, делился охотничьими рассказами, какую интересную штуку можно сделать из ведра гвоздей, крышки от канализационного люка и некоторого количества пластиковой рвачки с электродетонатором, но мне о таких высоких технологиях оставалось только мечтать. Бочонки пришлось размещать в углах между стеной и основанием башни. По той же причине — всего два.
Но и так вышло более чем убедительно. Тычок факелом в пороховую дорожку — и всё заработало в лучшем виде. Это бикфордов шнур горит, неторопливо и солидно, а порох — он вспыхивает. И чем примитивнее, тем быстрее. Любой местный справится.
Самодельные мины ударили в спину плотного строя — и закончили то, что начали пушки. Залпы степняков один за другим приходились в кровавую лужу, где бились в агонии раненые лошади, и кричали растерянные люди. Только немногие пытались хотя бы укрыться за трупами лошадей и менее везучими товарищами, но с крыши башни все они были у меня как на ладони.