Михаил Лапиков – Чужак (страница 10)

Опытный боец лет сорока, с изрезанным шрамами лицом и кудлатой, совсем как у дымарей, бородой, комендант форта стоял в обманчиво свободной боевой стойке, готовый в любой момент кинуться в атаку.

Судя по доспехам, принадлежал он к знатному роду не из последних. Дорогая кираса, латные поножи, такие же наручи, гербовой щит и прекрасный клинок не каждому по средствам. Да и без них комендант вполне мог постоять за себя — его бойцовские навыки не вызывали сомнений.

И знатность его рода — тоже. Густая шерсть поползла вниз по рукам — к стремительно меняющимся пальцам. Взбухли тугие узлы мышц — и заполнили доспехи целиком. Даже лицо вытянулось, и превратилось в маску зверя с двумя угольями красных глаз.

— Потвор! — изумлённо выдохнул кто-то.

— Не ждали? — комендант оскалил жёлтые клыки в кривой ухмылке. — Ну, кто следующий на заклание, щенки?

— Разойдитесь! — громко приказал Вадим. — С ним буду сражаться я!

Комендант форта смерил его презрительным взглядом и ухмыльнулся. Потвор в боевой стати мог драться на равных даже с лучшими воинами Народа. Сейчас его предплечья могли сравниться по толщине с моими ногами, а Вадим на моём фоне выглядел подростком из тех, кто не успел заслужить даже имени. С тем же успехом на потвора мог выйти годовалый младенец.

Но ухмылка так и осталась на изуродованном трансформацией лице коменданта — чего я нельзя сказать про всё, чему полагалось быть выше носа у живого человека. Или даже у потвора. Древняя магия благородных семей запада могла сделать многое, но только не вернуть снесённую зарядом картечи голову на место.

В гробовой тишине безголовое тело покачнулось, вытолкнуло фонтан густой крови, и обрушилось на пол. Клацнул выщелкнутый из дробовика магазин.

— Ирга, — нарушил моё оцепенение Вадим. — Хватит спать. Перезаряди!

Глава третья

Форт оказался так себе. Квадратный, с четырьмя башнями этажа по три высотой и одной центральной — чуть повыше. Каменная стена, обязательные зубцы укрытий для стрелков, чуть оплывший ров с водой из неглубокого ручья, и четыре маленьких дульнозарядных пушчонки в башнях. Вряд ли то-то рассчитывал, что в них будут закладывать больше килограмма свинцовых пуль. Ядер и вовсе не оказалось. Проку от них — при таком калибре?

Ни для чего, кроме залпов картечью на малом расстоянии, эти поделки не годились. Только вот габаритами, да и массой, неуклюжие выкидыши металлургической промышленности затмевали даже хороший станковый пулемёт — из тех, что при некотором везении могут спилить жилой дом со всеми его постояльцами. Только у станкачей хотя бы станок наличествовал, а тут — лишь колода и набор клиньев.

С остальным оружием в форте обстояло не лучше. На шестьдесят человек охраны — жалкая дюжина мушкетов. Арбалеты — и те выглядели на их фоне куда серьёзнее. Не думаю, что из таких получилось бы выстрелить с рук даже у Кейгота-Сироты, даром, что вождь ростом за два метра и с такой мускулатурой, что античные боги позавидуют.

Железные крюки в основании ложа подтверждали, что стреляли эти штуки только с упора. В поле толку от них мало, а вот для охраны крепости — самое то. Одни только болты грамм по триста. Куда ни попади — цель уже не боец. Остальное снаряжение форта из общей картины выбивалось не сильно.

— Как-то бедновато, — я оглядел немногочисленные внутренние постройки. Крытая галерея с коновязями и поилками вдоль основания стен пустовала. Две хозяйственные постройки в углах тоже не производили впечатления чего-то стоящего — основательно засранный курятник и что-то вроде склада фуража. Небольшая кузня и угольный склад с большими кусками прекрасного блестящего антрацита примыкали к подножию двух оставшихся башен.

— Бедновато? — удивилась Ирга. — Ты знаешь, сколько это всё стоит?

— Понятия не имею, — честно сказал я. — Меня куда больше волнует, что нам пригодится, а что — нет. Уже завтра нас догонят преследователи, а мы потеряли целых двух человек — и ещё несколько ранены.

— Целых? — Ирга посмотрела на меня так, будто я сказал несусветную глупость. — Мы захватили форт с четырьмя пушками и полным гарнизоном, перебили всех наёмников, пленили семерых дымарей живыми, и ты считаешь, что два убитых — это много?

— Считаю, — порой я забывал, насколько иначе мыслят здешние обитатели. — А если тебе кажется, что новых всегда нарожают, это не так. Хорошую войну обычно выигрывают до её начала.

— Это не про нас, — ответила Ирга. — Ты же видел, как с нами воюют.

— Видел, — согласился я. — И намерен это изменить. Поэтому сейчас ты объяснишь нашему буйному Сироте, что убивать пленников только потому, что ему этого хочется — плохо.

Судя по тому, что я видел, он собирался не то порвать кого-то из них лошадьми прямо во дворе форта, не то просто вырвать суставы, а затем придумать для калеки что-то поинтереснее. Воспоминания Ирги содержали более чем достаточно подобных сцен, и я не собирался наблюдать очередную своими глазами. Только не в моё дежурство, ребятки.

— Что здесь происходит? — я подошёл к сборищу во дворе в самый интересный момент. С невысокого бородатого пузанчика уже срезали всю одежду, и теперь старательно распяливали его рыхлое тело на четырёх верёвках. Рот ему заткнули грязными тряпками, так что несчастный мог лишь вращать глазами и что-то нечленораздельно мычать.

— Казнь, — ответил Кейгот-Сирота.

— Я вижу, что казнь, — ответил я. — Но почему я, вроде как ваш командир, об этом не знаю ни слова?

— Теперь знаешь, — буркнул Кейгот. — Давайте первую лошадь!

Грохот выстрела заставил всех замереть на месте.

— Быстро же у вас кончилась обещанная верность, — я взмахнул дымящимся оружием. — Не ты ли клялся идти вслед за мной?

— Мы всегда казнили дымарей, — сдаваться легко Кейгот не собирался. — Они хуже всех. Им недостаточно только наших жизней, им нужна Мать-Земля!

— Ты согласился идти за мной. Ты подчинялся мне, когда я решил взять этот форт. А сейчас, когда опасность миновала, вновь решил, что в одиночку справишься лучше? — я взглянул на остальных соплеменников Кейгота и вбросил бомбу. — Не кажется ли тебе, что месть беззащитным — выбор труса?

Думаю, помочись я ему на шорты, и то не достиг бы такого эффекта.

— Ещё никто, — Кейгот задохнулся от ярости, — не смел назвать Кейгота в лицо трусом и уйти после этого на своих ногах!

— Ещё никто, — в тон ему продолжил я, — не смел преступить данную мне клятву! Пока здесь главный я — никаких казней без приказа не будет!

— Боги тому свидетели, — на привычный голос Ирги грохот за моей спиной походил крайне условно. Я обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как в её глазах угасает ослепительно-белый грозовой отсвет.

Резко пахнуло озоном — как после хорошей грозы. К этому запаху примешался куда менее благородный — у дымаря сдали нервы.

— Уберите куда-нибудь этого жалкого вонючку, — приказал я. — Ссоры нам сейчас ни к чему!

— Почему? — спросил Кейгот, пока его воины тащили воющего пленника в сторону, — Почему боги поддерживают чужака? Почему они были глухи к моим просьбам, когда погибал мой народ?

— Когда мы перебьём отряд преследователей до последнего человека, — пообещал я, — ты это поймёшь.

— Когда мы, — Кейгот запнулся на полуслове. — Что?

— Что слышал, — я ухмыльнулся. — Или ты думал, что мы просто будем сидеть за прочными стенами, пока сюда не пригонят несколько сотен всадников с батареей пушек, и не вышибут ворота? Как бы не так!

Если боги хотят кого-то покарать, они сохраняют ему жизнь. Я понял это, когда мог лишь бежать и стискивать зубы в бессильной ярости. Бежать лишь затем, чтобы встретить участь ещё более позорную.

Мои воины выполняли чужой приказ. Женщина, которая могла бы стать моей женой, выбрала чужака. Я победил в одной из тех битв, о которых и годы спустя будут петь у костров, но в этом нет моей заслуги.

Боги, за что вы так смеётесь надо мной? Не я ли щедро приносил вам черепа врагов и трепещущие плоды утробы их женщин?

Если бы не пламя Отца-Неба в глазах Ирги, я бы убил её заносчивого недомерка на месте. Нет, выбил бы ему зубы и употребил вместо женщины! А потом… а потом…

— Кейгот! — окрик Вадима словно резанул меня тупым ножом. — Там над воротами снаружи какая-то балка, посмотри, она сгодится на виселицу?

Что за идиотский вопрос? Он что, вообще не понимал, что это виселица и есть? С каким бы удовольствием я бы вздёрнул его там за ноги, а потом спустил кожу — заживо, пока мухи откладывали вонючие личинки прямо в его мягкую плоть!

— Эй! — Вадим повторил свой вопрос. — Я спрашиваю, эти балки, они сгодятся на виселицу?

— Сгодятся, — ответить как ни в чём ни бывало оказалось непросто. — Ты передумал насчёт казни?

— Почти, — Вадим указал на два тела в углу двора. — Эти наши воины, повесь их там, как обычно делают это дымари, чтобы смотрелись убедительно.

Я не знаю, как я сумел удержаться. Здесь и сейчас, один хороший бросок ножа достал бы поганого недомерка — и прикончил на месте!

— Ты хочешь, — от ярости мне перехватывало голос, — ты хочешь осквернить покой мёртвых? Осквернить их тела после смерти?

— Ирга сказала, что берёт это на себя, — как ни в чём ни бывало сказал чужак. — Договорится, жертву принесёт, или чего там у вас делают в таком случае, я не знаю.

— Убивают, — мрачно сказал я вполголоса. — За святотатство.