Михаил Лапиков – Чужак (страница 13)

Я устроился на широкой резной лавке у стены. Мягкая кожаная спинка и удобные подушки неопровержимо свидетельствовали, что допрашивать пленных здесь любили. Не удивлюсь, если бывшие хозяева допросы любили куда больше, чем близкое общение с пленными девушками.

Правда, был у лавки маленький недостаток. Размер. Кейготу она подходила не больше, чем стульчик дошкольника. Обитатели форта вряд ли рассчитывали на степняков.

То есть, рассчитывали, местная дыба и похожий на пружинный матрас железный пыточный станок тому свидетельством, но эти сомнительные изделия понятие комфорта исключали полностью. Так что рослый вождь остался без сидячего места и недовольно расхаживал взад и вперёд у нас перед глазами.

— Совсем как тигр в зоопарке, — пробормотал я на русском.

— Что? — переспросила Ирга. Она-то мой язык теперь знала не хуже, чем я — её.

— Ничего, — к счастью, звук шагов и приглушённый звон кандалов избавили меня от необходимости пояснять шутку. — Пленников, говорю, ведут.

В помещение втолкнули наших пленных. Досталось их нам целых семеро, все, кто был. Расовый тип в их случае выделялся на глаз так же уверенно, как и у степняков. Дымари поголовно оказались склонными к полноте круглолицыми темноглазыми бородачами чуть ниже среднего роста. Двое из них так и зыркали по сторонам из-под кустистых бровей. Мускулатура и похожие на хорошую лопату мозолистые ладони выдавали, что эти двое часто и помногу работали на свежем воздухе. Остальные выглядели куда подавленней. Наетые задницы и столь же откормленные рожи лучше слов объясняли почему. Ничего, тяжелее кошелька и ложки эти чинуши явно в руках не держали.

С них-то я и начал.

— Имя! Фамилия! — мой палец упёрся в знакомого уже по несостоявшейся казни пузанчика в жалких обрывках некогда приличной одежды. — Род занятий! Отвечай, или я прикажу тебя расчленить!

За время отсидки бедолага явно успел немного повредиться рассудком. После близкого знакомства с Кейготом, моментального по местным понятиям расстрела целого эскадрона всадников, и последующего лазерного шоу Ирги это и не удивительно. Пленник негромко завыл, обмочился и попытался удрать.

Пара внятных ударов от конвоиров отправили его на место. Товарищи по несчастью опасливо дёрнулись и постарались отодвинуться подальше — как от зачумлённого. Взаимовыручкой среди них даже не пахло. Двое мастеровых всё так же внимательно следили за происходящим. На лице одного из них я заметил тень злорадной ухмылки.

— Так, — решил я. — Понятно. Будем работать иначе. Разведите их всех обратно по камерам. Сажайте отдельно, через одну-две, чтобы не могли переговариваться.

Лабиринт подвалов центральной башни такое вполне позволял. Тесные стойла-пеналы для пленников занимали чуть ли не всё пространство ниже уровня двора. Хоть роту приковывай. Работорговцы, что с них взять?

— А вот его, — я указал на злорадного мастерового, — я попрошу оставить.

Пленников увели. Голову они старались не поднимать и в сторону оставленного товарища не смотрели. Единственным исключением стал второй мастеровой, но рывок за цепь долго играть в гляделки ему не дал.

— Имя, фамилия, род занятий? — монотонной скороговоркой повторил я свой вопрос, когда мы остались одни. Насколько я разбираюсь в людях, с этим пленником играть в страшного кочевника смысла не было. Или расскажет что-то по-хорошему, или пойдёт обратно в камеру.

— Куздур Швертбагг, — сказал дымарь. — Подмастерье.

Я смерил дядьку оценивающим взглядом. Как-то не вязался его вид с названной профессией. На подмастерье куда больше походил его товарищ. У того и мускулатура пожиже, и вид как-то помоложе. Самое то в жопе цивилизованного мира лошадей подковывать и за оружием следить. Затем два кусочка загадки щёлкнули у меня в голове и сложились в новый вопрос.

— Род занятий до ссылки? — настолько же невозмутимо и буднично спросил я.

— Род занятий? — прежде, чем ответить, дядька смерил меня столь же пристальным и оценивающим взглядом, как и я его перед вопросом. — Оружейник.

— Формальная причина ссылки? — продолжил я.

— Недостаточная бдительность, — Куздур усмехнулся в бороду и ответил на ещё не заданный вопрос — Назначен виновным за чужую ошибку, если так понятнее.

— Пушку разорвало? — уже из чистого любопытства спросил я.

— И заказчиков тоже, — подтвердил Куздур. — А я живой остался — стало быть, виновен.

— Причина взрыва? — собеседника уже несло. Давно ему, видать, хотелось выговориться, но кто его такого стал бы слушать? Вот и пришлось мне изображать доброго следователя.

— Ошибка в расчётах, — Куздур попытался изобразить что-то руками, но ему помешали кандалы, — Заряд нельзя увеличивать бесконечно, даже при усилении ствола пушка на четыреста шагов стрелять не станет!

— А мушкет? — спросил я. — Нарезной, с усиленным зарядом?

— Бред! — мотнул бородой Куздур, — сто пятьдесят наверняка, двести — может быть, но четыреста? Не бывает!

— Вот и хорошо, — я усмехнулся, — что у вас такого не бывает. Потому что у меня — есть.

— Ну да, — фыркнул Куздур, — а ваш степной бог повелевает молниями!

— Я выпущу тебе кишки! — зарычал Кейгот и шагнул было вперёд, но я успел его задержать.

— Полегче, вождь, — сказал я, — Не бряцайте ножнами. Это всего лишь пленник, зачем нам торопиться?

Уж не знаю, чего при этих словах подумал Куздур, но вряд ли чего-то хорошее. Сдулся он прямо на глазах.

— Какие-нибудь пожелания? — со вполне убедительным безразличием в голосе спросил я.

— Убейте сразу, — мрачно сказал Куздур. — Я же вижу, кто здесь главный, чего вам стоит, а?

— И всё? — кажется, свою репутацию страшного вождя кочевников я слегка недооценил. — А если понаглее?

— Племянника отпустите, — сказал Куздур. — Ему долгий срок придумать не смогли, как ни старались. Последний год остался, и семья до сих пор на свободе. Не ломайте жизнь хотя бы ему.

— Думаешь, он дойдёт? — я неподдельно удивился. — По степи? Один? Пешком? Отсюда? Вот уж и впрямь забота о родственниках!

— И то правда, — невесело усмехнулся Куздур. — Тогда убейте двоих. Выкуп за нас всё равно давать некому. Знатной роднёй не вышли.

— А остальные, стало быть, вышли? — уточнил я.

— А то сам не видел? — спросил Куздур. — Младшие сыновья без военной службы высокие посты занимать не имеют права. Конечно, сюда настоящие богатые наследники вряд ли поедут, слишком опасно, да только и с этих по вашим понятиям взять получится изрядно.

— Вот, значит, как, — я задумался. — А выдайте нашему гостю в этом случае бумагу и чернила. Пусть расскажет, поимённо, кто у нас тут сидит, кому они родственники, сколько денег на его взгляд реально из них выжать, и чем эти самые родственники зарабатывают. Когда закончит — пусть напишет про все остальные форты, про кого знает. Пока будет писать — содержать и кормить нормально. И его родича тоже. Потом из выкупа дадим им десятую часть, и пусть идут, куда хотят, оба.

На этом интерес к допросу я потерял. Достаточно того, что моя бомба с выкупом сработала. Интерес в глазах у пленника возник самый неподдельный. Интересно, сколько я на самом деле только что ему пообещал?

Выяснять, что могут рассказать остальные, больше не имело смысла. Вот с документом на руках, когда ответы можно сверять — это всегда пожалуйста. Ну а пока меня ждали гостеприимные апартаменты коменданта, огромная, на всю стену, карта, и не меньших размеров кровать. Хочется надеяться — без сопутствующей живности.

— Остальные форты? — не выдержал по дороге из подвалов Кейгот. — Это серьёзно?

— Ты же слышал нашего пленника, — начал объяснять я. — У них попросту нет дальнобойного стрелкового оружия.

— И? — фыркнул вождь. — У нас тоже!

— Во-первых, это уже не так, — сказал я. — На трёх-четырёх сотнях шагов я даже в бою смогу попадать в силуэт хотя бы семь раз из десяти. Уверяю тебя, ни один раненый после моих пуль воевать уже не сможет. Это, во-первых.

— А во-вторых? — осторожно спросил вождь. Разумеется, он мне так до конца и не поверил, но предыдущие успехи наверняка заронили в его душу некоторые сомнения.

— Во-вторых, — я вытянул руку и начал загибать пальцы. — Стойкость фортов гарантируется тем, что в них пушки есть, а у степняков пушек нет. Это уже не так. Хороший залп картечью — и канониров попросту сдует. Заменять их в осаждённом форте некому. Когда любой, кто рискнёт появиться на стенах, получает картечину промеж глаз, форт простоит ровно столько времени, сколько понадобится, чтобы сломать ворота или подняться на стену. Помощь к нему попросту не успеет. Все наёмные армии застряли в глубине земель Народа. Послать весточку с гонцом или птицей можно лишь в какое-то известное место, но только не армии на марше. У нас же в окрестностях почти двести воинов, и некоторые из отрядов уже повстречали моих гонцов. А в фортах так и сидят пятьдесят-шестьдесят второсортных бойцов, искренне уверенных в собственной неприступности.

С каждым новым словом по лицу Кейгота медленно расплывался зловещий оскал.

— Иди за мной, вождь, — закончил я. — И ты сам будешь тем, кто возьмёт хотя бы один из этих фортов. Я научу тебя, ты научишь твоих воинов, а они — тех, кто придёт к нам, привлечённый славой наших дел. Настала пора воевать по-другому, и ты станешь первым, кто узнает как именно!

Вадим уже не раз меня удивлял. Его чуждый разум воспринимал мир совсем иначе. Даже со всей заимствованной у него памятью, я так и не могла понять, каким окажется его следующее решение.