Михаил Ланцов – Железный лев. Том 4. Путь силы (страница 8)

Если «потрясти грушу», то кто его сменит?

Старый сын – тот ещё либерал. Да, немало пообтесавшийся и утративший массу дурости под влиянием обстоятельств. Но в целом всё ещё либеральных воззрений. И с ним явно будет сложнее. Наверное.

Если идти дальше, то только Михаил Николаевич графу импонировал. Но он был ещё юн и слишком неопытен. Да и устраивать резню августейшей фамилии не выглядело такой уж и простой задачей. Технически-то плёвое дело. Однако люди могли подвести и предать. В мировоззрении даже самых приближённых ко Льву Николаевичу людей царь всё ещё был весьма сакральной фигурой, равно как и его семейство. На убийство кого-то одного в случае отчаянного положения они бы ещё пошли, а вот на такую большую акцию – нет.

А значит, что?

Пришлось бы рассчитывать только на себя, что весьма резко повышало вероятность провала или раскрытия после.

В общем, печаль.

К тому же, несмотря на определённые недостатки, Николай I графу нравился. Просто потому, что он являл собой тот редкий пример монарха, который ответственно относился к тому, чем занимался. Николай Павлович действительно служил России. Не увиливая.

В размышлениях Толстого возник тупик.

Так до дома и дошёл.

Задумчивый и всё более деморализованный, что ли.

Позавтракал молча и пошёл к себе в кабинет. Работать. Решил сделать себе полноценный «разгрузочный день» и посвятить его всецело осмыслению раскладов.

Никто из домашних его не трогал.

Видели состояние.

Впрочем, порисовать схемки, как в голливудских сериалах про детективов, не удалось. Уже через полчаса гость пожаловал. Да такой, что не проигнорируешь.

– Кто вы и что вам нужно? – устало спросил Лев Николаевич, спускаясь в холл, где вышагивал внушительных размеров обер-офицер в пехотной форме.

– Савелий Григорьевич Рыльский, поручик 1-го полка морской пехоты.

– Что, простите? – немало удивился граф. – Какого полка?

– Морской пехоты. Приказом от двадцать третьего февраля сего года гренадерский Его Императорского Высочества Великого князя Константина Николаевича полк преобразован в первый полк морской пехоты.

– Угу… – кивнул граф. – А где сам полк?

– Он на марше, через две-три недели должен подойти.

– Первый полк… хм… а сколько их всего?

– Насколько я знаю, два. Их свели в бригаду, и они двигаются сюда.

– Хорошо. А ко мне вы прибыли зачем?

– Как зачем? Бригаде предписано встать на квартиры в Казани и начать переподготовку под вашим руководством.

– Отменно… – глухим голосом произнёс Лев Николаевич, припомнив недавний эпизод с окуньком.

Прошёл несколько шагов.

Взял депешу из рук поручика. И, увлекая его в столовую, расположился там. Заказал слугам чего-то к столу, чтобы человека с дороги голодным не держать.

Сам же вскрыл пакет и начал читать.

В целом Рыльский и так уже всё описал. В бумаге же это повторялось, только в более формальной и развёрнутой форме. Заодно прикладывалась копия приказа, поступившая в полк.

Поговорили ещё.

Графа всё не отпускала мистичность происходящего. Он просто не мог поверить, что Николай Павлович, так любящий правильность и чинность оформления всего и вся, учудил подобным образом.

Когда же стало понятно, что всё это не глупый розыгрыш, Лев Николаевич направился к губернатору.

– На вас лица нет! – воскликнул Шипов. – Что случилось?

Граф молча протянул депешу и развалился в кресле.

Сергей Павлович её быстро пробежал.

Хмыкнул.

И выдал:

– Дело-то житейское.

– Какое, к чёрту, житейское?! – воскликнул Лев. – Куда их заселять-то?!

– В полевой лагерь. Землянок нароем, и сойдёт. Главное, чтобы дрова, еда и вода были. Баньку поставим. И отхожие места устроить по уму надо, чтобы холеры не началось.

– Срок переподготовки не обозначен. Сколько они тут простоят? Год? Два? Пять?

– Побойтесь Бога! Лев Николаевич, ну какие пять лет?

– Кто же знает задумку Государя? А главное, почему я узнаю, что назначен на такую ответственную работу, столь поздно?

– Вот это странно. Тут соглашусь. Сегодня же пошлю с фельдъегерской службой депешу. Надо выяснить причину такой странности. В остальном не переживайте. Нам нужно будет только офицеров где-то с комфортом разместить. А нижние чины и землянками обойдутся. Это же на год, максимум на два, дело. Они люди привычные. Потом их куда-нибудь к морю переведут.

– Нам надо?

– Ну а как же? Нам. Доверили вам, но я, как губернатор, лично отвечаю за размещение всех войск на вверенной мне территории.

– Морская пехота… – покачал головой граф. – Вот надо же! Что за вздор?

– Отчего же вздор? Я, признаться, вас не понимаю. Вы же говорили, что сами предлагали Николаю Павловичу её возродить. А инициатива наказуема.

– Дело не в этом. – отмахнулся Толстой. – У меня звание какое? Капитан-лейтенант. Это майор пехотный. И как мне в таком чине полковниками командовать да генералом? На бригаду как есть какого-нибудь генерала поставят. Или генерал-майора, или, ежели утвердили новую форму Табели о рангах, то бригадного. Во всяком случае, бригады как уровень организации сухопутных войск уже ввели.

– Не спешите с выводами. Давайте сначала разберёмся. Хорошо? Депеша для полковников вам не указ. Надо взглянуть на то, какие задачи вам Государь поставил. И уже потом переживать из-за всей этой возни.

– Тоже верно… – ответил граф и, не откладывая в дальний ящик, вытащил губернатора в поля. Подождал, пока тот напишет письмо и отправит его по инстанции. А потом – в поля.

Требовалось выбрать место для казарм.

Да-да.

Именно казарм.

Потому что землянки его совершенно не устраивали. Он взял слишком высокую планку игры, чтобы согласиться на них. Так что, пока Шипов писал письмо, Лев отправился вестовых до руководителей строительных артелей. Чтобы уже с ними всё осмотреть и обсудить.

Много всего требовалось.

И полосу препятствий построить. И стрелковый полигон. И бассейн для обучения плаванию. И прочее, прочее, прочее. Хорошо, что основной объём строительства в Казани уже завершился, и появились артели, которые можно было задействовать.

Заодно обсудить формат казарм.

Их конструкцию.

Бани, прачечные, столовые, кухню, госпиталь, атлетические залы, учебные классы, унтер– и обер-офицерские общаги, коттеджи для штаб-офицеров да генерала и многое, многое другое…

Шипов считал это всё излишним.

Лев же давил на то, что подготовка морской пехоты доверена ему. И он знает, что нужно.

Спорили.

Почти поругались даже, но не вышло – положение спас руководитель одной из артелей, ляпнувший сущую глупость. Вот Лев Николаевич с Сергеем Павловичем на него и набросились, переводя своё раздражение. Не сильно. Для вида. А тот и рад стараться – стоит, улыбку в усы прячет. Понимает – выручил. Тем более что он в любом случае получал самые выгодные расклады.

Поручик Рыльский же ходил хвостиком и молчал. В основном молчал. Его вообще взяли с собой как источник сведений о его полке. Чтобы можно было хоть как-то ориентироваться на что-то.