Михаил Ланцов – Железный лев. Том 4. Путь силы (страница 9)

Граф же по мере погружения в суету работы всё больше отвлекался от грустных мыслей. Нет, конечно, они его не отпускали. И он всё так же чувствовал себя окуньком, который заглотил крючок по самую задницу. Но из-за эмоционального замещения это его меньше тревожило.

– Со Львом что-то неладное творится, – произнёс Владимир Иванович Юшков во время чаепития вечером того же дня.

– Я заметил. Он словно сам не свой, – согласился с ним Шипов. – От былой самоуверенности не осталось и следа. Какая-то растерянность.

– Да-да, – согласился дядюшка. – Именно растерянность. Он словно не может для себя что-то важное решить.

– Что?

– Не пойму. Мне кажется, ему Наталья голову крутит. А ей маменька её. Помните, что она устроила, когда в гости приезжала?

– Как не помнить? – скривился Шипов. – Но нет. Не похоже.

– Думаете?

– Мне кажется, что его иное волнует. Лев не тот человек, который станет по бабам или из-за них убиваться. Нет. Здесь что-то куда более важное.

– Переутомился он. Совсем себя не бережёт. Может, это сказывается?

– Не удивлюсь, да.

– А после утренней рыбалки он вернулся совсем раздавленный. Я глянул – снасти оборванные. Верно, за корягу какую зацепил. Видимо, это его и доконало, главное, чтобы не сломался.

– Мне кажется, что вы правы, Владимир Иванович. Надо нашему пострелу отдых хороший устроить. Чтобы отвлёкся. В загородное имение его отвезти. Да погудеть там с банькой. Он ведь алкоголя не пьёт. Табака не курит. Успокоительных микстур не принимает. И трудится с удивительным отчаянием. Совсем себя загонит.

– Поедет ли? – спросил Юшков. – Лёва ведь совсем не любит такое времяпрепровождение.

– А мы хитростью заманим. Он ведь отзывчивый на помощь. Главное, под вечер к месту добраться, чтобы домой сразу не сорвался. Лев у нас резвый малый. Прыткий. Но если далеко катить и в ночь, может и не рискнуть. После покушений подозрительность в нём известная проснулась.

– К слову, подумалось, может, мы просто чего-то не знаем? Наш мальчик ведь вернулся с особым настроением из столицы. Уж не обидели ли его там? Или узнал он какую пакость. Растерянность и хандра просто так не возникают. А сверху и усталость наложилась.

– В душу к нему не залезть, – покачал головой Шипов. – Потому с отдыха попробуем начать. Государю я отпишу, скажу, что мальчик себя совсем не бережёт. И уже падает от усталости. Подстелю ему соломку на случай интриг придворных. Вон сколько на него навалили. Это неспроста.

– Вы считаете?

– А как же? Иначе бы не сказал. Чернышёва ведь, в сущности, из-за активной деятельности Льва снимают. Не напрямую, нет. Но косвенно. И супруга мне писала, что это вся столица обсуждает. Сравнивая их противостояние с битвой Давида и Голиафа. Чернышёв же пытался всячески его оттереть и замять. Помните ту историю с отправкой в отставку? Именно он за ней стоял. Да и с переводом на флот он поспособствовал, изначально Государь не хотел так поступать. Всё же кавалериста отправлять на корабли – глупость сие, никому не нужная.

– Неужто приревновал к славе мальчишки?

– Мальчишки? – усмехнулся Шипов. – Видимо. Лёва ведь наш без всякого протеже растёт в чинах на удивление быстро. Что великий князь какой. Своими руками путь себе прокладывает. И это видно.

– Но это же смешно! – фыркнул Юшков. – Чернышёв – это величина! Ему бы Льва пригреть, сам от этого только выиграл.

– Всё не так просто, Владимир Иванович, – покачал головой Шипов. – Дело в том, что в столице много кто злорадствует и пытается вредить вашему племяннику. Леонтий Васильевич мне писал, что недели не проходит без доноса на него. И один дурнее другого. Кое-что даже приходится проверять. Но большинство выказывают полное непонимание того, чем граф занимается, и только лишь забавляют своей нелепостью.

– Да, нажил он себе врагов.

– Но и друзей. Причём очень высокопоставленных. Что, впрочем, не исключает всяческих проказ. Потому я не удивлён сложившейся ситуацией. Государь обычно в детали не вникает и не всегда ощущает нагрузки, которую взваливает на чужие плечи. Иному и ордена за всякую безделицу, а кому-то горами ворочать поручает без наград. Так что я напишу. И Дубельту пару строк отправлю, чтобы он поглядел своим опытным взором на ситуацию. А то сгубят мальчишку…

Глава 5

Александр Григорьевич сидел в приёмной императора с бледным видом и нервно подёргивал ногой.

Громко тикали часы.

Секретарь с нескрываемой тревогой поглядывал на влиятельного графа. Ситуация выглядела очень нездоровой. Даже слишком.

– Может, кофий? – осторожно спросил секретарь.

– Коньяка бы, да нельзя. Роспотребнадзор ругается. Да и Государь не любит, когда пахнет на докладе.

– Не люблю, – произнёс от дверей Николай Павлович. – Вы бы ещё покурить возжелали до окончания романа. Александр Григорьевич, вы сам не свой. Неужто действительно покурить так хочется? Ну идите уже за угол, пока читатели не видят.

– Нет-нет. Я… хм… Я даже не знаю, с чего начать, – произнёс он и поднял папку чуть дрожащими руками.

– Что там?

– Я боюсь огласки, – прошептал граф.

– Да-да, конечно. Проходите. И, голубчик, принесите Александру Григорьевичу коньяка, – добавил он секретарю.

Вошли.

Сели.

Строганов положил папку на стол и как-то подавленно сел чуть в сторонке. Даже не рядом со столом.

– Что здесь?

– Государь… Понимаете, моя доченька… Дура глупая, возбудилась и захотела выяснить происхождение рода Толстых. Очень уж ей грезилось титул какой древний там найти. Тщеславие проклятое.

– И вы что-то нашли?

– Можно было и купить, благо в той же Италии вымерших титулов масса, в том числе древних. Только плати. Но ей ОЧЕНЬ хотелось именно докопаться до правды. Я нанял самых лучших юристов в области таких дел. И… и я пожалел. И теперь я не знаю, что делать с плодами их трудов.

– Если они вас пугают, то просто сожгите папку и забудьте.

– Юристов я нанимал, связанных с курией. Так что Святой Престол совершенно точно знаком с этими результатами. Кроме того, юристы перестраховались и отдавали свои изыскания на проверку своим коллегам из Вены. Из-за чего кайзер также ознакомился с ними. Это уже просто так не сжечь.

Император усмехнулся и открыл папку.

Взял первый листок со сводкой. Прочёл его. Перевёл удивлённый взгляд на Строганова:

– Вы серьёзно?

– Я очень надеюсь, что всё это просто глупая шутка. И что это всё происки Святого Престола, который хочет устроить династическую свару в Европе.

– С такими вещами не шутят.

– Но играют.

Николай Павлович пожевал губами, но нехотя кивнул. После чего начал молча изучать содержимое папки. Каждую бумажку.

Десять минут.

Двадцать.

Полчаса.

И всё это время Александр Григорьевич сидел с потерянным видом и молча смотрел перед собой, чуть покачиваясь в такт тяжёлым часам. Каждые пять-шесть секунд.

– Выглядит всё стройно, но верится с трудом.

– Мне кажется, что я невольно раскопал какой-то древний секрет.

– Может быть, – согласился Николай Павлович. – Спорным моментом является только связь Андреаса и его сыновей с Индрисом, который приехал в Чернигов.

– Монахи перерывают в тех краях всякие архивы, пытаясь найти документы, связанные с XIV веком. В первую очередь духовные грамоты, которые до́лжно хранить для разрешения имущественных споров. Любые упоминания.

– Удалось что-то найти?

– Нет.

– Не выдумали ли же Толстые всю эту историю?

– Кто знает? Сейчас мы осторожно проверяем семейные архивы старшей ветви. Я обратился с просьбой о помощи, дабы уточнить детали родословной. Дескать, дочь моя хочет составить большую книгу по истории рода. И они охотно идут навстречу. Может, что и удастся найти.

– А если нет?