Михаил Ланцов – Вздох (страница 51)

Взгляд Михи изменился – стал спокойнее, яснее, словно он только сейчас осознал происходящее вокруг. Его зрачки сузились, словно он сосредоточился. Миха поднял подбородок, напрягая мышцы шеи. Черты его лица подтянулись, став тверже, осанка – прямее. В его взгляде чувствовалась возросшая уверенность в себе, но одновременно в нем затаилась безграничная ненависть. Он медленно поднялся, пальцы его сжались, словно он все еще держал пистолет.

– Маркович, – презрительно пробормотал Ломег.

В его голосе слышалась лишь легкая хрипотца хрупких голосовых связок. На мгновение он уставился прямо в луч фонарика. В этот момент цвет его глаз изменился. Зеленый блеск тускнел, пока не стал дымчато-серым. Это походило на обман зрения, оптическую иллюзию, преломление света – но это было не так. У Хогарта волосы на голове встали дыбом. Такой признак не мог просто так измениться – по крайней мере, у одного и того же человека!

Только когда Ломег потянулся за пистолетом, он заметил, что его рука пуста. Он осмотрел пол, пока не увидел пистолет у дверного косяка. Он начал приближаться к нему, но Хогарт поднял оружие, заставив Ло-мега замереть на месте. Тот бросил короткий взгляд на Ивону, затем снова на Хогарта.

– Все кончено, – сказал Хогарт по-чешски.

Ломег сунул руку за спину и вытащил из-за пояса длинный кухонный нож. В свете фонарика блеснула сталь. Лезвие, которым он вырезал буквы на груди Веселого, все еще было в крови старика.

– Как вы нас нашли? – спросил Ломег по-чешски.

– Нас? – переспросил Хогарт, невольно отступая на шаг.

– Миху и меня.

– Где сейчас Миха? – спросил Хогарт.

Ломег огляделся.

– Как вы нас нашли? – повторил он, на этот раз по-немецки.

Хогарт на мгновение лишился дара речи. Затем он вспомнил слова Романа Зайица о том, что у сына сотрудника посольства нет иного выбора, кроме как выучить немецкий, а то, что мог сделать Миха, разумеется, мог и Ломег.

Хогарт ответил не сразу, и Ломег вышел из себя.

– Как вы нас нашли? – крикнул он.

Хогарт продолжил спокойным голосом:

– Миха дал вам жучок, чтобы вы могли прослушивать дом госпожи Маркович, а потом вы послали Миху его поджечь и стрелять в нас?

– Зачем это нападение? – вмешалась Ивона. – Почему на меня?

Ломег лишь краем глаза взглянул на Ивону, не говоря ни слова. Он стиснул челюсти, губы сжались в ниточку. Он явно с трудом сохранял самообладание. Поглядывал то на нож, то на пистолет.

– Вас очень беспокоило, что Ивона общалась с отцом Михи, – заметил Хогарт. – Вам нужно было помешать ей встретиться с Михой или встрять в это дело. Она могла бы раскрыть весь ваш план и разоблачить Миху, не так ли?

– Оставьте Миху в покое! – пронзительно закричал Ломег. Он ткнул острием ножа в сторону Хогарта. Другую руку сжал в кулак так, что побелели костяшки пальцев.

– Он вообще знает о вашем существовании? – спросил Хогарт.

– Он разговаривает только со мной. Его голос у меня в голове, прямо здесь – даже сейчас. – Ломег прищурился и похлопал себя по виску свободной рукой. – Он так слаб. Он нуждается во мне. Без меня он до сих пор страдал бы из-за своей матери, но я его освободил.

– Это вы все организовали? – спросил Хогарт. – Вы похитили мать Михи, отвезли ее на склад и заставили Миху убить ее топором.

– Он этого хотел! – крикнул им Ломег.

Глаза Зайица расширились, когда он понял, кто убил его жену. Но пока Ломег держал нож, у Хогарта не было времени заниматься Зайицом.

– Значит, этого хотел Миха? – спросил он.

– Да! – резко ответил Ломег. – Это его освободило! После этого он смог говорить, произносить всего несколько слогов, простые слова. Мы были на верном пути. Он умолял меня сделать это снова. Нам нужно было продолжать!

– Почему?

Ломег направил клинок на Ярослава Зайица. Голос его звучал сдавленно.

– Этот ублюдок не мог оторвать от меня своих пальцев… просто не мог! – Он снова искал глазами Хогарта и Ивону, по лицу ручьем текли слезы. – Когда Миха был совсем мальчишкой, он нападал на него раз в месяц, часто так истязал, что Миха лежал несколько дней. И его мать ничего не делала! Эта шлюха слышала, как он плакал и умолял о помощи. Но она даже не пыталась вызвать врача или постучать в дверь кабинета, когда это происходило снова. Наоборот! Она не хотела ничего об этом знать и трусливо сбегала из дома! Миха видел ее в окно. Она возвращалась только тогда, когда все уже было кончено. А если он пытался ей довериться и все рассказать, то получал пощечину за дерзость! А ведь ему было всего пять!

Поначалу прерывистый поток слов Ломега становился все более и более текучим, пока слоги буквально не слились воедино, а струйки слюны не смешались со слезами.

Он снова наставил нож на Зайица.

– Этот ублюдок запретил Михе об этом говорить, но мне Миха все рассказал! Я слышу его голос у себя в голове. Я знаю его мысли, они здесь! – Он снова похлопал себя по виску.

Хогарт заметил, как трясется пистолет в руках Ивоны. Губы ее дрожали. Она давно уже смотрела не на Ломега, а на доктора Зайица, который безуспешно пытался освободиться от кляпа, чтобы что-то сказать.

Хогарт повернулся к Ломегу:

– Вы уже тогда знали Миху?

– Я познакомился с ним позже. Каждый раз, когда я приходил, доктор брал меня в свой кабинет вместо Михи. Жалюзи всегда были опущены, дверь всегда заперта. Сначала он заставлял меня играть в эту игру – голым. Как только я проигрывал, он брал меня. Потом игра повторялась. Он – король! Ему нельзя причинить вред. Но как только ему поставят мат, у него больше не будет власти над Михой и мной. Тогда Миха освободится от своего бремени и, наконец, может снова жить нормальной жизнью – и я тоже.

– Но почему именно эта шахматная партия?

– Шахматы… – растерянно повторил Ломег.

При упоминании игры его веки затрепетали, как будто это слово что-то в нем пробудило, но через несколько секунд он взял себя в руки.

– Голем был нем, – прошептал он. – Он был создан, но император хотел его уничтожить. Он должен был рассыпаться в прах. Но Голем победил императора. Именно так мы победим короля, ход за ходом, фигура за фигурой…

– Зачем вы похитили Веселого? – продолжил Хогарт. – Потому что он разгадал ваши замыслы и раскрыл вашу схему?

– Он был идеальным белым слоном. Теперь, когда последняя фигура снята с доски, игра окончена, королю поставлен мат – отец Михи наконец-то может умереть, и в моей душе воцарится спокойствие.

Он опустил взгляд на нож.

– Королю еще не поставлен мат, – возразил Хогарт. – Игра еще не окончена, потому что мы освободили Веселого.

– Лжец! – прорычал Ломег. – Веселый мертв. Я включил пилу.

Хогарт медленно покачал головой:

– Веселый жив.

– Нет! Нет! – Ломег прижал кулак к виску.

Отступив на несколько шагов, Хогарт потянулся за мобильным телефоном в кармане пальто. Разговор и без того тянулся слишком долго. Ему нужно было как-то увести Ломега подальше от Зайица, чтобы Ивона смогла освободить его от оков.

Хогарт набрал номер Иржи.

– Алло, передайте телефон Веселому! – коротко потребовал он, отступив еще на шаг, чтобы от Ломега его отделяли несколько метров. Он протянул Ломегу трубку на вытянутой руке. – Веселый хотел бы с вами поговорить.

Ломег остался на месте. Он посмотрел на телефон Хогарта, затем снова на Зайица.

– Это ловушка, Веселый мертв. Миха все готовит в подвале. Голова Веселого уже там, среди остальных!

Хогарт снова покачал головой:

– Партия еще не окончена. Белый слон все еще в игре. Он хочет вам что-то сказать. – Хогарт протянул телефон Ломегу.

Веки Ломега снова затрепетали. По его телу пробежала дрожь. Он, косолапя, поковылял к протянутой руке Хогарта. Хогарт все дальше и дальше отводил его от Зайица. Наконец, он передал ему телефон, не убирая пистолета. Пока Ломег будет разговаривать с Веселым, Ивона сможет освободить пленника от кляпа, наручников и ножных кандалов. Но она не сдвинулась ни на сантиметр. Дуло ее «глока» смотрело уже не на Ломега, а на кого-то другого. На Зайица.

– Ивона! – прошипел Хогарт. – Путы! Быстрее!

Ломег швырнул телефон на пол. Экран погас, корпус разлетелся на куски. Закричав, Ломег резко развернулся и бросился на Зайица с занесенным ножом. Прежде чем он добрался до своего пленника, Хогарт схватил его сзади и заломил руку с ножом за спину. С невероятной силой, которой Хогарт никак не ожидал от молодого человека, Ломег попытался вырваться, но Хогарт схватил его крепче. Когда Хогарт выворачивал юноше руку, боль пронзила раненое плечо. На мгновение Ломег, казалось, вырвался, но Хогарт быстро схватил его снова.

– Эта свинья связала меня и заткнула мне рот! – взревел Ломег. Он попытался освободить руку с ножом. – Боль, резкие движения, толчки и стоны, липкие, потные руки, схватившие меня… – Голос Ломега дрогнул. Он изо всех сил сопротивлялся Хогарту. – Ему это с рук не сойдет!

Хогарт задыхался от напряжения.

– Ивона, скорее!

Он, спотыкаясь, шел через комнату, держа Ломега в захвате. Затем согнул пальцы Ломега и услышал, как нож со стуком упал на пол.

– Чем громче я пытаюсь кричать, тем глубже он вонзает ногти мне в спину! – завыл Ломег. – Посмотрите! Посмотрите на мою спину!