Михаил Ланцов – Вздох (страница 53)

Хогарт и Ивона дружно кивнули.

– И еще кое-что… – Новачек ткнул Хогарта указательным пальцем в грудь. – Ваш паспорт пока останется у нас. Увидимся завтра в семь утра в участке. – Он бросил короткий взгляд на Ивону. – А до тех пор вам двоим стоит хорошенько подумать, что вы скажете для протокола. И после того как все закончится, я больше никогда не хочу видеть твоего друга в Праге! Ясно?

Хогарт и Ивона снова кивнули.

Новачек похлопал Сватека по плечу. Они направились к металлическим воротам.

– Еще кое-что! – крикнул им вслед Хогарт.

Новачек обернулся.

– Что? – скривил он саркастическую мину. – Третий погибший?

– В подвале здания вы найдете личные вещи убитой женщины и недостающие части тела, – сказал Хогарт. – Среди вещей есть красный чемодан на колесиках марки «Самсонайт» Александры Шеллинг.

Прищурившись, Новачек пристально на него посмотрел. Он уже понял, к чему клонит Хогарт, но медленно покачал головой:

– Все из подвала будет конфисковано, пронумеровано, внесено в список изъятого и доставлено в суд. Криминалисты и судмедэксперты будут неделями изучать все улики. Вы ничего не увидите! Только после суда личные вещи погибшей получит ее семья.

– Чемодан принадлежал фрау Шеллинг. Поскольку я нахожусь здесь как ее представитель, могу ли я хотя бы заглянуть внутрь?

– Для чего?

– Мне нужно кое-что из ее личных записей.

Новачек почесал затылок. Пока Сватек пытался убедить его, что это лишь добавит им проблем, на противоположной стороне улицы остановился черный лимузин «ауди».

Сватек отвернулся:

– Только не это.

Из лимузина вышел высокий седовласый мужчина с серьезным лицом. По покрасневшим глазам Хогарт понял, что он уже несколько дней нормально не спал. Это был Морак, чья команда расследовала серию убийств и который выступал перед публикой на брифингах. Поговорив с несколькими офицерами и заглянув в машину скорой помощи, где сидел Иероним Веселый, Морак взглянул на Ивону. Их взгляды встретились на краткий многозначительный миг. Хогарту показалось, что по суровому выражению лица Морака он понял, что ведущий следователь прекрасно знает, что происходит, кто в этом замешан и почему. Этот человек определенно не был новичком. Но все же он не подошел к ним. Наоборот. Он отвернулся, чтобы поговорить с офицером, который затем проводил его на склад.

Новачек продолжал, прищурившись, смотреть на Хогарта, а затем большим пальцем указал на старую фабрику.

– Сватек вас проводит. Поторопитесь. Даю вам две минуты, после чего до завтрашнего утра видеть вас не хочу.

За считаные секунды снег превратился в ледяной дождь. Прежде чем осадки успели замерзнуть на автомобильных стеклах, Хогарт скрылся в подвале здания.

Эпилог

Во вторник утром, через два дня после событий на бывшем складе рыбного рынка, Хогарт вышел на первую за долгое время пробежку. Было приятно наконец-то подвигать затекшим плечом, как обычно, почувствовать жар в бедрах и вдохнуть свежий утренний воздух. Он также наслаждался солнечными лучами, пробивающимися над Пражским Градом, пока бежал вдоль берега реки, стараясь не отставать от влтавских речных судов. После ужасной погоды прошлой недели в начале октября снова выглянуло солнце, словно не было никаких сомнений в том, что бабье лето все-таки вернется.

Три четверти часа спустя Хогарт принял горячий душ в плавучем доме Иржи и в последний раз позавтракал с Ивоной на камбузе. После этого он собрал вещи; напоследок распихал по боковым карманам чемодана аудиокассеты. Только кассета Джона Ли Хукера перекочевала в карман пальто: специально к прибытию в венский аэропорт Швехат. По пути из аэропорта домой его будет сопровождать зажигательный блюз.

После того как чемодан был упакован, каюта Иржи выглядела опустевшей – если не считать реквизита театра «Блэк лайт». На комоде оставалась лежать лишь банка ватных шариков, которые Хогарту были уже ни к чему, и бинтовая перевязь, которую он выбросил в мусорное ведро. Как ни странно, прошлой ночью он даже привык к покачиванию лодки и хрустко закусывающим корпусом рыбам. Но отныне один только вид ватного шарика будет напоминать ему о рыбе и о времени, проведенном в Праге. В общем, эта неделя выдалась куда беспокойнее, чем его импровизированная поездка «диким» туристом двадцать лет назад, – и австрийскому посольству снова пришлось вмешаться, чтобы ему разрешили покинуть страну раньше срока. Судья воздержался от вынесения решения о его предварительном заключении, однако задержал его для дачи показаний. Все же доктору Кереру, адвокату Хогарта, пришлось на день съездить в Прагу, чтобы внести за него залог. Поскольку отдел уголовного розыска представил подробный отчет, позволивший суду установить, что имевший место инцидент был случаем самообороны, казалось маловероятным, что судебное разбирательство вообще состоится. В присутствии своего адвоката Хогарт в конечном итоге подписал двенадцатистраничное заявление, и, поскольку прокурор не выдвинул обвинений, дело было закрыто. Однако Хогарту почти наверняка надо будет вернуться в Прагу, чтобы дать показания на суде над Михой.

Что касается Ивоны, ей не придется долго жить в плавучем доме Иржи. Накануне страховая компания сообщила ей, что ущерб от пожара в доме будет полностью возмещен, пусть и не раньше, чем через три месяца. Но этого заверения оказалось достаточно, чтобы она сразу же начала искать квартиру для покупки.

Хогарт посмотрел на чемодан на кровати. Рядом лежало что-то, что он еще не упаковал: ежедневник Александры Шеллинг в кожаном переплете. Он взял его. И снова перед его мысленным взором возникло лицо Шеллинг, ее черные волосы до плеч, двойной виндзорский узел красного дамского галстука и почудился запах мартини с оливкой. За последние два дня он перечитал ежедневник как минимум трижды и каждый раз поражался, насколько крутой оказалась молодая сотрудница страховой компании. Племянница Раста обладала невероятным вниманием к деталям и интуицией, позволившим раскрыть дело всего за несколько дней. Должно быть, она была лучшим полевым агентом «Медеен энд Ллойд». Но, к сожалению, судьба привела ее не в то место и не в то время – в тот самый бар, где она встретила Миху.

Хогарт еще раз перелистал дневник. Почерк Шеллинг был таким же живым, как и темперамент этой женщины. Она тщательно документировала каждый свой шаг. С такими записями ему было легко раскрыть мошенничество со страховкой. Во время визита в химическую лабораторию Шеллинг обнаружила, что в Национальной галерее сгорели не те картины. Прикопа, смотритель с моржовыми усами, устроил пожар и вместе с коллегой тайно, по пожарной лестнице, вынес оригиналы картин из галереи во двор, перевез их на микроавтобусе в переулок Бернарди и спрятал в подвале. Он намеревался, когда страсти улягутся, продать работы Греко. Но до вчерашнего дня Греко об эксцентричном плане Прикопы понятия не имел. Насколько Хогарт знал Короля Праги, он скорее собственными руками свернул бы Прикопе шею, чем позволил бы втянуть себя в это дилетантское предприятие.

Накануне Хогарт и Ивона побеседовали с Греко на его вилле. Когда разговор, наконец, зашел о Дмитрии, Хогарт был немало удивлен. Для главаря преступного мира единственным важным моментом было то, что убийца няни его дочери пойман. Смерть Дмитрия он прокомментировал скупо, сказав лишь, что Дмитрий хотел что-то предпринять самостоятельно, у него была возможность, но он потерпел неудачу. Любовь лишает разума, и, похоже, он утратил инстинкт убийцы.

Поскольку Дмитрий проследил за ними до укрытия Михи на бывшем складе рыбного рынка, Греко, вероятно, предположил, что они сообщили ему о результатах своего расследования, как и было изначально согласовано. Поскольку Ивона не опровергла это недоразумение, Греко так и не узнал, что они не выполнили свою часть сделки, – и это было к лучшему.

Хогарт защелкнул кожаную застежку ежедневника и бросил его в чемодан к остальным вещам. Пока он закрывал крышку, в каюту вошла Ивона.

– Ваш самолет через два часа. Вы готовы?

– Еще один короткий звонок.

Разговор давно назрел, но Хогарт все не находил времени. Он сел на кровать и набрал номер Кольшмида. Менеджер «Медеен энд Ллойд» ответил после первого гудка. Когда Хогарт рассказал ему о событиях последних дней, повисла долгая пауза. Видимо, Кольшмиду требовалось время, чтобы переварить новость. Ведь страховая компания скоро должна была получить обратно несколько миллионов евро.

– Никто здесь не ожидал, что вы все-таки раскроете это дело, – пробормотал Кольшмид. – Кстати, завтра похороны племянницы коммерческого советника Раста.

– Я буду там, – сказал Хогарт.

– Кто доставит нам картины?

Внезапно из голоса Кольшмида ушла нетерпеливость и агрессивность, характерная для предыдущих разговоров.

– Этим займутся мои друзья: Иржи, Ивона Маркович и Владимир Греко. Они знают, где находятся оригиналы картин, и уверены, что получат их в ближайшие дни.

– Вы только что сказали «Владимир Греко»? – удивился Кольшмид.

– Владимир Греко! Я дам вам номер его телефона. Пусть один из ваших представителей с ним свяжется, чтобы обсудить все подробнее. Вы же знаете, он любитель искусства. Возможно, выставка Октавиана в Национальной галерее все-таки состоится.

– Как же на самом деле Шеллинг все узнала? – поинтересовался, наконец, Кольшмид.