Михаил Ланцов – Вздох (страница 54)

– Согласно ее записям, она посещала галерею в общей сложности четыре раза, – пояснил Хогарт. – Каждый раз у нее был продолжительный разговор с При-копой и другими смотрителями. В конце концов она сравнила его показания с теми, что он дал полиции. При этом обнаружила несоответствие. Ей Прикопа сказал, что у него нет ключа от пожарной двери, расположенной в конце коридора Октавиана, а в полицейском участке заявил, что хотел открыть эту самую дверь, чтобы воспользоваться эвакуационным выходом во время пожара, но не смог добраться до коридора из-за пламени.

– Почему Шеллинг не передала дело чешской полиции? Они бы допросили смотрителя.

– Хороший вопрос. Видимо, показаний Шеллинг оказалось недостаточно. На следующий день она поехала на такси к дому Прикопы и проникла в его хранилище в подвале, пока он был на дежурстве.

– Она туда вломилась? – выпалил Кольшмид.

– Очевидно. Я не знаю, как она это сделала, но хороший детектив всегда найдет способ открыть дверь. В любом случае в подвале Прикопы она обнаружила оригиналы картин. Однако из-за того, как эти доказательства получила, в пражский уголовный розыск она обратиться не могла и решила передать дело непосредственно в юридический отдел «Медеен энд Ллойд».

– Утонченная дама.

– Да, это про нее. – Хогарт посмотрел на часы. – Мне пора идти, иначе я опоздаю на самолет. Увидимся завтра.

Прежде чем Хогарт вытащил свой чемодан из лодки Иржи, ему оставалось сделать еще кое-что напоследок. Он достал из кармана пальто толстый конверт и положил его на подушку в каюте Ивоны. После этого еще раз осмотрелся под палубой и шагнул на солнечный свет.

Перед паспортным контролем в аэропорту Прага-Рузине выстроилась очередь. Хогарт со своим чемоданом стоял в стороне, пропуская людей. Он пожал руку маленькому Иржи, как всегда в низко надвинутом на лицо клетчатом берете и с остатками театрального грима под бровями, и Ондржею, который с ногой в гипсе и на костылях выглядел лишь вполовину менее опасным.

– Эй, сыщик… – Ондржей положил лапу ему на плечо. – Береги себя!

К провожающим подошел Иероним Веселый. Грудь у него под рубашкой была перевязана до самого воротника. Он протянул Хогарту руку.

– Честно говоря, я рад, что вы покидаете Прагу. Никогда не думал, что поиски шахматной партии могут быть настолько опасными.

Ивона игриво ущипнула Веселого за руку.

– Сейчас вы просто делаете вид, словно в вашей жизни никогда не было бурных событий.

– О, дорогая, вы совершенно правы. Бурные – это слишком мягко сказано. Евгения постоянно держит меня в тонусе.

Покачав головой, он всплеснул руками.

На прощание Хогарт хотел задать ему последний вопрос, который не давал ему покоя уже несколько дней.

– Что именно вы сказали Михе по мобильному, когда мы звонили вам с рыбного рынка?

Глаза Веселого озорно блеснули.

– Белый слон жив.

Хогарт кивнул. Да, белый слон жив.

– Берегите себя.

– Всего хорошего, мой друг.

Хогарт смотрел, как Ондржей, Иржи и Веселый шли по коридору к выходу, где их ждал пикап Ондржея.

С ним осталась только Ивона.

– «Эй, сыщик, вы раскрыли дело» – так всегда говорит Ондржей, – тихо пробормотала она.

Хогарт ухмыльнулся.

– Мы раскрыли дело. Но это еще не все. – Он похлопал себя ладонью по нагрудному карману. – Мне удалось раздобыть оригинал письма Густава Майринка Паулю Вегенеру почти девяностолетней давности. Подобного я бы ни в одном антикварном магазине не нашел.

Ивона уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Вы стащили письмо из киноархива?

Хогарт пожал плечами:

– Давайте назовем это пожизненным займом для моей коллекции автографов… на память об этом деле, так сказать.

– Да вы мошенник!

Они молча посмотрели друг на друга. Слишком многое вертелось в голове Хогарта.

– Что же теперь будет с Михой? – наконец спросил он.

– Его отправят в исправительное учреждение для психически больных преступников. Вероятно, ему придется пройти там курс психотерапии. – Ивона заговорила тише: – Это значит, что он должен снова вскрыть старые раны и заново пережить насилие, переносимое с детства и до сих пор. Только тогда он сможет проработать всю травму и осознать раздвоение личности в своем сознании. – На мгновение она, казалось, погрузилась в раздумья. – Поскольку родители Михи мертвы, его брат – единственный, кто может о нем позаботиться. Я свяжусь с ним.

Для Хогарта все еще было непостижимо, как сильно человеческое сознание может сломаться и как трудно собрать хотя бы его крупицы воедино. Какое-то время он молча смотрел на Ивону. Он никогда не расскажет ей, что догадывается о произошедшем между ней и ее отцом, – точно так же, как Ондржей, вероятно, никогда не узнает, кто на самом деле застрелил доктора Зайица. Эта тайна навсегда останется между ним и Ивоной.

– Спасибо, – наконец сказал он.

– За что? Я у вас в долгу. Вы спасли жизнь не только Веселому, но и мне.

– Вам? – Он вопросительно посмотрел на нее.

– Если бы вы не приехали в Прагу и случайно не ворвались в мою жизнь, я либо заживо сгорела в своем доме, либо Миха застрелил бы меня на мостках.

Это был безумный мир. Несмотря на то что Миха пытался ее убить, она хотела ему помочь.

– Вам не нужно меня благодарить, – возразил он. – Вы взяли свою судьбу в собственные руки. В конце концов, вы пригласили меня на ужин.

– Спагетти с «Шато Ла Монтань», – вспомнила Ивона, и ее лицо вдруг озарилось. – Если я когда-нибудь приеду в Вену, мы снова поужинаем так же.

– И еще поедем в зоопарк к китайским пандам!

Хогарт взглянул на табло. Его рейс отправлялся через пятьдесят минут, и в ближайшее время должна была начаться посадка.

– Еще кое-что, – сказала Ивона, прежде чем он успел взять чемодан. – Вы оставили конверт в моей каюте. Что в нем?

– Откроете, когда вернетесь.

– Ненавижу сюрпризы.

– Там чешские кроны и евро – остаток денег на расходы от «Медеен энд Ллойд».

Ивона нахмурилась.

– Вы с ума сошли? Что мне с этим делать?

– Что делать? Использовать как первоначальный взнос за новую квартиру.

– Ваша страховая компания ничего об этом не знает, я права?

– У меня полная свобода в расходах. Квитанции моему заказчику не нужны: он сам их выписывает. Главное, что дело раскрыто.

Ивона на мгновение задумалась, а после, наконец, кивнула:

– Спасибо.

– О, с вами было приятно работать. Чем займетесь?

– Поеду к Матею.

Он кивнул:

– Наслаждайтесь общением с сыном и берегите себя.

Внезапно Ивона наклонилась, поцеловала Хогарта в щеку, повернулась и пошла через зал. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью, а затем встал в очередь на паспортный контроль.

Прямо перед выходом на посадку Хогарт зашел в кофейню. У него оставалось еще около получаса, и он заказал себе горячий кофе, черный, без сахара. Глядя в окно на парковку, рассеянно помешивал его ложкой. Подъезжали и уезжали такси, высаживая и забирая пассажиров. Наконец, объявили посадку на его рейс Австрийских авиалиний – тот самый, до которого так и не добралась Александра Шеллинг.

Прищурившись, Хогарт взглянул в окно. Сквозь тучи пробивались солнечные лучи. Если повезет, в Вене еще удастся почувствовать немного этого тепла.