Михаил Ланцов – Вздох (страница 35)

– Привет! – крикнула Ивона.

Сотрудник тут же бросил игру. Поднявшись со стула, он оказался немногим выше, чем сидя. Еще молодой, чуть за двадцать, и довольно пухлый. На носу немодные очки в стиле Бадди Холли, рубашка расстегнута и не заправлена в брюки. Испачканная кофе или кетчупом футболка под ней обтягивала внушительный живот. Приблизившись, Хогарт узнал выцветшее изображение на футболке: силуэт Джеймса Дина.

Ивона тут же обратилась к парню по-немецки:

– Конечно, вы очень заняты, но…

– Вы из профсоюза? – пронзительным голосом, причем на недурном немецком, перебил он ее.

– Нет.

Он посмотрел на нее недоверчиво.

– Из налоговой?

Ивона покачала головой.

Вдруг он улыбнулся.

– У нас тут не так уж много дел. Большинство сотрудников – фрилансеры: студенты-киноведы, художники кино, начинающие сценаристы… Главное ежедневное событие – общая встреча у кофейного автомата, где обсуждаются диалоги, операторская работа и приемы монтажа. Есть два противоположных мнения: одни считают «Амадея» Милоша Формана произведением искусства, другие – коммерческой поделкой. Если хотите узнать больше о студиях, у меня есть брошюра…

– У вас есть копия фильма «Голем»? – вмешалась Ивона.

– «Голем»… – Он на мгновение задумался, а потом вдруг указал на Веселого. – Вы Иероним Веселый!

– Это я.

– О господи, я не могу в это поверить! Вы – легенда! Я – Мысливец, но, пожалуйста, зовите меня Музилем – меня все здесь зовут Музилем.

Он вытер руку о штаны и протянул ее Веселому.

Хогарт обратил внимание на толстые пальцы, несколько секунд не отпускавшие руку Веселого.

Веселый кашлянул.

– У вас есть фильм?

– Фильм, да. Пойдемте со мной, – предложил Музиль.

Он вывел их из ниши в коридор и остановился у кофемашины. Там он вставил в щель жетон на связке ключей и налил чашку кофе.

– Хотите? – спросил он.

– Нет, спасибо. Фильм… – напомнила ему Ивона.

– Да, да, «Голем». – Музиль осторожно потягивал горячий напиток. – Поскольку ни оригинальные бобины, ни неиспользованные кадры не принадлежат семье Веге-нер, а десятилетиями хранились в Праге, фильм – около года назад – отреставрировали здесь. Насколько я помню, в фильм были вставлены все вырезанные эпизоды, кроме одного. В отреставрированной версии фильм длится целых 93 минуты вместо оригинальных 86 минут. – Он постучал себя по лбу. – Все здесь! Музиль – ходячий архив!

– Этот фильм о шахматной игре? – спросил Хогарт.

– Про шахматы? Нет, приятель, – улыбнулся юноша, словно имел дело с полным идиотом. – Это про Голема, понимаете! Поэтому фильм так и называется.

Хогарт продолжал настаивать:

– Но, возможно, в фильме есть сцена с шахматами, упоминается какая-то конкретная партия или показана шахматная доска.

Юноша покосился на Веселого:

– Вы напишете об этом в своей следующей книге?

Веселый облизнул губы, но в тот же миг Ивона бросила на него предостерегающий взгляд.

– А… да, – пробормотал Веселый. – Эссе по истории шахмат.

Музиль кивнул.

– Надо подумать… – У него на лбу появились морщины. – Там есть сцена, где император дает аудиенцию раввину и его Голему. Эту сцену я как раз помогал оцифровывать. Возможно, в ней в углу зала императорского дворца присутствует шахматная доска. – Музиль улыбнулся.

Хогарт пристально посмотрел на парня.

– И все?

– Да, и все, приятель! Но если вы мне не верите, можете спросить моего коллегу, который реставрировал пленку. Он работает здесь только днем. Если подождете до двух часов, то сможете…

– У нас не так много времени, – перебил Хогарт.

– Понимаю, у вас не так много времени, – иронично повторил Музиль.

– Можем ли мы посмотреть фильм? – спросила Ивона.

– Самого фильма здесь нет, он в каком-то архиве на киностудиях. Мы его только что отреставрировали, поэтому здесь хранятся лишь эпизоды, вырезанные из оригинального фильма, – эти контейнеры напоминают больницу скорой помощи.

Хогарт на мгновение задумался.

– Вы только что сказали, что в новую редакцию фильма вошли все эпизоды, кроме одного. Не могли бы вы показать нам этот эпизод?

– Если это вам поможет, пленка должна быть где-то здесь. Сначала мне нужно ее поискать… Приходите-ка лучше завтра.

Хогарт серьезно посмотрел на юношу.

– О да, приятель, у вас не так много времени. Все равно приходите завтра.

Прежде чем Хогарт успел что-либо сказать, Веселый по-отечески положил руку на плечо молодого человека.

– Это необходимо для моей книги по шахматам, – сказал он по-чешски.

Музиль со вздохом отвернулся.

– Только ради вас. Пойдемте со мной.

Хогарт вошел в архив, и первой его мыслью было продать тонны хранящегося там хлама на блошином рынке. Архив представлял собой бесконечно длинный контейнер без окон с батареей голых люминесцентных ламп на потолке. Слева и справа громоздились шкафы со старой пленкой. Чтобы вернуться в 1920 год, им потребовалось пройти в другой конец контейнера.

– «Голем, как он появился на свет» Пауля Вегенера по роману Густава Майринка, – на цыпочках пробираясь между полок с кинопленками, бормотал Музиль. – Немая классика немецкого экспрессионистского хоррора… А вот и коробка!

Музиль стащил с верхней полки серую коробку. Канцелярским ножом разрезал скотч. В картонной коробке лежал пожелтевший сценарий, перевязанная пачка писем и намотанная на деревянный сердечник катушка пленки длиной около девяноста метров, что соответствовало длительности фильма чуть менее четырех минут. К коробке был приклеен клочок бумаги с расплывшейся немецкой надписью: «Эпизод 151 – не одобренная для показа цензурная вырезка – „Как Голем произвел впечатление на императора“».

Сначала Музиль пролистал стопку писем. Найдя письмо Густава Майринка Паулю Вегенеру, датированное январем 1919 года, он открыл его.

– В нем Майринк выступает против использования этой сцены в фильме. – Он смущенно протянул бумагу Хогарту. – Похоже, вы были правы.

Хогарт пробежал глазами документ, написанный аккуратным почерком. Чем дальше он читал, тем яснее чувствовал, что они приближаются к разгадке тайны и вот-вот им все станет ясно. В этом письме, спрятанном в коробке, среди архивных кинопленок в контейнере длиной с грузовой вагон, лежал ключ к разгадке серии убийств.

В письме говорилось, что во время съемок в Праге Пауль Вегенер изначально представлял себе, как Голем пленит императора своим интеллектом, победив его в состязании. Эта сцена была снята, но ее вырезали из финальной версии фильма после письменного протеста Майринка, поскольку в романе ее не было и она исказила бы образ Голема. Вместо нее была снята сцена, в которой Голем спасает жизнь императора, и в финальной версии присутствует эта сцена. Хогарт почувствовал, как по его спине пробежал холодок, когда он прочитал, что состязание было шахматной партией. Он сложил письмо и указал на катушку с пленкой.

– Не могли бы вы показать нам эту сцену?

Музиль надул щеки.

– В какой-то момент катушка отсырела. В изображение въелась плесень. Пленка уже далеко не в самом лучшем состоянии, но мы можем попробовать.

– Прямо сейчас? – спросила Ивона.

Глава 13

Полчаса спустя они сидели в кинозале, ожидая, пока Музиль вставит катушку с 35-миллиметровой пленкой в старый советский кинопроектор. Наконец, свет погас. Зажужжал аппарат, и на экране возникло мерцание. После ослепительно-белого начального кадра появилась хлопушка: «Эпизод 151».

– В маске Голема – Пауль Вегенер, – продолжал тараторить Музиль. – Напротив него сидит Отто Гебюр, играющий императора и…

Шикнув, Ивона заставила беспокойного Музиля замолчать. Хотя фильм был немым, она села на край стула и вытянула шею, словно пытаясь понять, что говорят на экране.