Михаил Ланцов – Вздох (страница 20)

Ивона встала и открыла несколько ящиков. Под стопкой программок театральных спектаклей Иржи она нашла несколько скрепок. Она разогнула их, привратив в маленькие крючки, подошла к иллюминатору и воткнула четыре из них в карту города вдоль берега Влтавы. Места обнаружения тел выстроились в прямую линию. Очевидно, преступники двигались с запада на восток. Хогарт запомнил места на карте, откуда торчали скрепки. Дом Ивоны на сваях на острове Кампа находился всего в двадцати минутах ходьбы от места обнаружения первого тела.

Поскольку у Ивоны не осталось записей по этому делу, она пыталась восстановить всю историю по памяти.

После четвертого тела Ян Морак и его команда следователей были убеждены, что преступников должно быть двое, поскольку они смогли различить два почерка: первый убийца – изначальный убийца – левша. Он заносил нож – тяжелый кухонный тесак – над левым плечом и обезглавливал жертв, исключительно женщин. Этот человек либо недюжинно силен, либо движим большой ненавистью, поскольку голову от тела он отделял всего за три или четыре удара. Перед смертью жертв он скальпелем вырезал на груди каждой из них по две буквы – BA, DA или TU. Свой ритуал он проводил на черной бархатной ткани, а затем заворачивал в нее жертв. Второй убийца – подражатель – правша. Руки жертвам, исключительно мужчинам, он отрезал кухонным ножом, вырезал на их груди буквы BA или SP и обезглавливал их циркулярной пилой того типа, который раньше использовался на небольших лесопилках. Изуродованные и истекающие кровью тела он заворачивал в белый бархат. Эта информация была строго конфиденциальной и до сих пор скрывалась от общественности, как и тот факт, что убийц двое. До сих пор было неясно, действовали преступники поодиночке или сообща. Возможно, они даже не знакомы друг с другом.

Пока Ивона объясняла, Хогарт открыл единственную уцелевшую папку, в которой содержались заключение судебно-медицинского эксперта, материалы осмотра места преступления, показания свидетелей и несколько набросков, призванных восстановить последовательность событий. Разумеется, все документы были на чешском, но Ивона объяснила Хогарту то, что он не смог перевести сам.

Вкратце, из протоколов следовало, что жертвы были похищены за два-три дня до убийства. Преступники применяли хлороформ. Следы этого вещества были обнаружены на одежде мужчин и женщин, которые, по-видимому, сопротивлялись. Более того, особенно у первых трех жертв, в дыхательных путях обнаружили такое количество хлороформа, что его передозировка едва не привела к смерти. Поэтому отдел уголовного розыска исключил из числа подозреваемых врачей, медсестер и других лиц с медицинским образованием.

Вскрытие показало, что жертвы не получали ни еды, ни питья во время своего плена, и им не разрешалось пользоваться туалетом. Явные ссадины и синяки на лодыжках и, где еще удавалось определить, на культях запястий указывали на то, что они были прикованы цепями к металлическому стулу или верстаку. Смерть наступила вечером накануне обнаружения тел. Из-за значительной кровопотери полиция предположила, что жертв обезглавливали, когда они находились в полном сознании. Причиной смерти всегда было повреждение позвоночника либо множественными ударами тесака, либо единственным разрезом пилой. Кисти рук отрубали только после смерти. Судмедэксперты не обнаружили на телах ни следов сексуального насилия, ни каких-либо волокон, волос, спермы, крови, слюны или посторонних отпечатков пальцев. Однако без стоматологических карт или отпечатков пальцев некоторые тела все же удалось опознать, хотя и лишь через несколько месяцев.

– Кто были другие жертвы? – спросил Хогарт.

Ивона поднялась и вставила еще четыре скрепки в карту города, но они были расположены далеко от Ста-ре Места и больше никакой географической закономерности не подчинялись.

– Два преступника продолжали совершать нападения первого числа каждого месяца, но в нерегулярной последовательности. 1 июня девятнадцатилетняя датчанка, путешествовавшая автостопом, была найдена на скамейке автобусной остановки на перекрестке Кулова – Зелена, 1 июля – француженка, помощница по хозяйству, на площади Витезне, а в начале августа – бездомный пьяница на площади Жижки. Все изуродованы как обычно и завернуты в черный или белый бархат.

Хогарт помнил каждую деталь, но записывал некоторые даты, чтобы дать Ивоне почувствовать, что он слушает. Эту привычку делать лишние заметки он приобрел, поскольку неоднократно замечал, что люди раздражаются, когда он ничего не записывает.

– Совсем недавно вашу коллегу нашли перед Малеровыми садами – это восьмой по счету труп.

Ивона указала на небольшой парк, отмеченный на карте, с символом Пражской телебашни в центре. Место обнаружения тела Александры Шеллинг находилось довольно далеко от ресторана на окраине города, где убийца, скорее всего, ее похитил.

– Убийца перевез ее через весь город, – заметил Хогарт. – Зачем прикладывать все эти усилия?

– Так поступили не только с Шеллинг, – уточнила, расхаживая взад-вперед по камбузу, Ивона. – Насколько удалось установить полиции, места, где жертв видели в последний раз, никогда не совпадают с местами обнаружения их тел. И за исключением француженки, которую владелец киоска обнаружил в шесть утра, все тела найдены около пяти утра. К тому времени жертвы были мертвы уже более семи часов. Это еще одна причина, по которой места обнаружения тел не могут совпадать с местами преступлений. Даже созданная полицией компьютерная модель зависимости путь – время не дала результатов относительно возможных маршрутов туда и обратно. До сих пор мы не знаем ни мест, где содержались жертвы, ни мест, где они были убиты. – Ивона вздохнула. – У криминалистов есть только профиль верхней части отпечатка обуви, который преступник по неосторожности оставил в крови на черном бархате. Но полиция подозревает, что это ложный след, поскольку измерения показали тридцать первый размер обуви.

Хогарт почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Обувь подростка или человека невысокого роста?

– Скорее ребенка, – ответила Ивона.

– Тем не менее преступник достаточно силен, чтобы обезглавить жертву всего несколькими ударами.

– Знаю, это звучит безумно. Других улик очень мало. Убийцы, несомненно, хорошо знакомы с Прагой, знают, где и когда немноголюдно, что позволяет им спокойно избавляться от тел. Более того, полиция подозревает, что у одного из преступников более крупное транспортное средство для перевозки тел, поскольку следы шин на снегу в марте указывают на фургон. У них может быть доступ к пустому складу, фабричному зданию или заброшенной лесопилке, где они держат своих жертв в плену.

– Что говорит об этом деле криминальный психолог?

Ивона села на кухонный стол и свесила ноги.

– Итак, почему преступление было совершено именно так? Обезглавливание, белые и черные бархатные ткани, вырезанные буквы? – Она помолчала. – Похоже, преступники чувствуют себя обязанными совершать определенные действия определенным образом. Возможно, оба импотенты, поскольку жертв не изнасиловали и даже не раздели. Сам факт того, что жертвы были изуродованы после смерти, и особенно то, что им отрубили руки, отражает определенное презрение, гнев и враждебность со стороны преступников. Вместе с тем тот факт, что тела были тщательно завернуты в ткань, говорит о чувстве вины или даже об определенной привязанности со стороны преступника. Я знаю, что это противоречие… как и белые и черные ткани. Пока никто не знает, что это значит. Также интересно, что женщины найдены лежащими на спине, а мужчины – на животе.

– Соответственно, взгляд женщин направлен вверх, а мужчин – вниз, – заключил Хогарт.

– «Женщины, откройте глаза и смотрите – мужчины, устыдитесь!» – Ивона пожала плечами. – Психологическая чушь, как по мне. В любом случае у преступников схожие взгляды на своих жертв. С одной стороны – проститутка, помощница по хозяйству и автостопщица; с другой – бродяга, одинокий пенсионер и бездомный алкоголик. Они выбирают тех, кого легко одолеть, но трудно опознать, и кого в ближайшее время никто не хватится. За исключением Ханы Зайицовой, у жертв есть одна общая черта: это были неизвестные люди, которые анонимно исчезли в Золотом городе, и никто не пролил по ним слезу.

– Хана Зайицова, возможно, выпадает из этой схемы, потому что была первой жертвой, чем-то особенным, прелюдией, так сказать, – перебил Хогарт.

– Возможно. – Ивона на мгновение задумалась. – У пражской полиции нет опыта расследования серийных убийств подобного рода. Мы не можем опираться на какие-либо известные закономерности. Но после смерти Александры Шеллинг мы знаем, что, по крайней мере, в выборе жертв нет никакой закономерности – убийцы действуют совершенно случайно.

– На самом деле связь между женщинами есть, – возразил Хогарт. – Три жертвы приехали из Румынии, Франции и Дании; Александра Шеллинг – из Вены; а муж Ханы Зайицовой работает в посольстве Германии. И есть еще одна общая черта. – Он указал на карту города. – Первые четыре места обнаружения тел находятся в небольшой географической зоне между мостами Манесув и Главкув, все в непосредственной близости от берега Влтавы.